К 200-летию Николая Ивановича Костомарова
Если бы Николай Иванович, уроженец Воронежской губернии, членкор Императорской академии, действительный статский советник, узнал, как распорядятся его наследием в ХХ и ХХI веках, он, пожалуй, мог и пересмотреть свои украинофильские взгляды. Если бы Костомаров мог предвидеть, что Харьков, университет которого он окончил, окажется на территории враждебного России государства, вполне вероятно, не организовал бы и тайное Кирилло-Мефодиевское братство – своеобразный штаб по «освобождению Украины». Впрочем, это сегодня Костомаров может восприниматься чуть ли не знаменем Майдана. При советской власти его справедливо относили к борцам против крепостничества, талантливым популяризаторам народной культуры. Народничество с малороссийским колоритом было в XIX веке особой формой фронды. Совершенно русские люди, абсолютно не знавшие малороссийской культуры, местного диалекта, бросались учить «украинский язык». Из этой когорты был и Костомаров, и, например, русская дворянка Мария Вилинская, ставшая под псевдонимом Марко Вовчок классиком украинской литературы… Украинство – форма либерализма ХIХ века, своеобразное диссидентство. То же явление, с поправкой на ветер перемен, мы наблюдали в перестройку. Русскоязычная либеральная интеллигенция УССР бросилась крушить Советский Союз в партнёрстве с бандеровцами, а теперь горюет об упразднённых НИИ, возмущена возрождением нацизма… Виновен ли выдающийся русский историк Николай Костомаров в трагических событиях новейшей истории на украинском направлении? Разумеется, нет. Но причудливая судьба его теорий доказывает, что у историка – особая ответственность. Ответственность перед будущим.
Продолжение темы на стр. 13–15
