Жан Бахыт
Библиофилы должны помнить первую поэтическую книгу Олжаса Сулейменова «Аргамаки». Этот сборник непростительно долго пролежал в редакторском портфеле издательства без тиражирования, то есть без выхода в свет.
Причины тому всякие-разные, одна из них – отчисление-исключение из Литинститута за студенческую драку, по поводу и без повода. Другая, на мой нынешний взгляд, основная. Это необычность поэтических образов и восприятия молодым автором окружающего мира… Обнародовать всё это просто-напросто не решались в единственном издательстве художественной литературы, единственном на весь Казахстан. И называлось это издательство «Каз.Гос.Лит.Издат». Хотя уже в тот период были первые публикации в «Литературной газете» с напутственным словом Леонида Мартынова и в Прибалтике. А на титульном листе этого сборника значилось – 40‑летию Республики, Казахской ССР. Эта поэтическая книжка вышла в свет небольшим для того времени тиражом, где-то две тысячи экземпляров. Вышла благодаря начавшейся оттепели, благодаря поэме «Земля, поклонись Человеку», посвящённой полёту Юрия Гагарина. Поэма вышла отдельным изданием в 1961 году тиражом десять тысяч. Но и здесь не обошлось без бюрократической казуистики, которая всегда сопровождает большой талант.
Вот как вспоминает Гайникен Бибатырова, ветеран комсомола, бывший заместитель министра культуры Казахской ССР:
– Как сейчас помню весну 1961 года. Юрий Гагарин совершил первый полёт в космос, везде царила атмосфера радости, пафоса и гордости. В эти дни писалась знаменитая поэма Олжаса Сулейменова «Земля, поклонись Человеку». И в это время мы, члены горкома комсомола, решили сделать листовки с фрагментами поэмы и разбросать с вертолёта над улицами Алма-Аты. Для этого договорились с секретарём комитета комсомола типографии напечатать эти листовки (и с директором типографии прошли цензуру, так как тогда было очень строго). Уговорили авиаотряд о выделении вертолёта. Сначала они опешили, а затем сами загорелись этой идеей. В один день было организовано это мероприятие. Город в оптимистическом ключе воспринял это. Наполненные гордостью и радостью от осознания, что сделали что-то грандиозное для жителей Алма-Аты, мы разошлись по домам. Рано утром в срочном порядке меня вызывают к председателю горисполкома. Он огорошил меня тем, что будет ставить вопрос об увольнении меня как первого секретаря райкома комсомола за мусор от листовок на деревьях города. После испытанного нами энтузиазма и радости это, конечно, было воспринято как бюрократическое неприятие и непонимание всенародного ликования. К счастью, первый секретарь райкома партии был на моей стороне и пожурил председателя, функционера сталинской закалки, что он забыл, когда был молодым. А мы, юноши и девушки, за полчаса собрали листовки с деревьев и сохранили до лучших времён…
Вот так, вне регламента и протокола, поэма Олжаса увела за собою в космическую высь и стихи-аргамаки его первого сборника. Я неслучайно упомянул авторское посвящение к юбилею республики. Начиная с тех самых пор чаяния поэта, его поиски тюрко-славянского слова в тиши библиотек всегда сочетались и сливались на молекулярном уровне с любовью к родной земле, родному многонациональному Казахстану. «Возвысить степь, не унижая горы» и «Что мне делать с предчувствием гор?»
А тогда 25‑летний Олжас волею закономерного поэтического случая уже читал стихи и фрагменты своей поэмы в студенческих кампусах по ту сторону океана, в Соединённых Штатах Америки. Немаловажная деталь: талантливый поэт был третьим из Казахстана после недавнего визита в составе советских делегаций Динмухамеда Кунаева и Мухтара Ауэзова. Это было не только время оттепели, это было время великих свершений во имя завтрашнего дня. И после каждой поездки – в Америку, Европу, Азию – поэт привозил новые темы стихов и новые книги: «Солнечные ночи», «Ночь-парижанка», «Доброе время восхода», «Глиняная книга», «Атамекен».
Любимой для меня из поэтических книг была и остаётся книга «Повторяя в полдень», ибо это, может быть, последняя поэтическая книга того периода, которая избежала цензорской экзекуции. А после выхода «Аз и Я» всё, что выходило из-под пера Поэта, подвергалось цензуре. Помню один из поэтических вечеров в Союзе писателей Казахстана. Вёл вечер Абиш Кекилбаев (он начинал как поэт, первая его книга – поэтическая).
– Олжас Омарович, прошу! – пригласил к трибуне Абиш-ага.
Олжас в красной рубашке с копной чёрных до синевы волос с ходу запрыгнул, минуя ступеньки, на подиум и подошёл к трибуне. И прочёл «Последние мысли Махамбета».
И потому, когда кочевье выманит
Всё моё племя – я один пашу,
Когда никто не смеет слово вымолвить,
Мне рот завяжут –
Я стихи пишу…
Явление Олжаса Сулейменова во второй половине двадцатого столетия неслучайное и закономерное по всем постулатам бытия.
Были реабилитированы великие казахские поэты: Ильяс Жансугуров, Сакен Сейфуллин, Беимбет Майлин… Магжан Жумабаев, Шакарим, Ахмет Байтурсынов, Миржакип Дулатов. Эти имена всё ещё были под запретом, эти имена ждали своего реабилитационного момента.
Олжас и его современники были «детьми XX съезда» в двадцатом столетии. И первые успехи в литературе, искусстве и в науке Казахстана связаны с этими именами молодых созидателей двадцатого столетия. Олжас открывал в зарубежных архивах малоизвестные факты из далёкого прошлого своей страны, из летописей библиотек мира.
Сергей Марков, поэт, прозаик и историк, чьим изысканиям можно верить в силу его исследовательской добросовестности, однажды поведал о мамлюках из армии Наполеона. Олжас пошёл дальше баллады Аполлона Майкова «Емшан» и обнаружил в свитках византийской библиотеки имя мамлюка Бейбарса, кипчака по происхождению. И поделился этим открытием с Морисом Симашко. Морис Давидович написал прекрасную повесть «Емшан» и посвятил Олжасу. Повесть была переведена на ряд языков Европы и Азии. По мотивам повести вышел фильм «Бейбарс». Сергеем Марковым была написана книга «Идущие к вершинам». Она посвящена Чокану Валиханову, у него есть и посвящение Олжасу «Карна и Жля».
Когда-то в юности я написал своё посвящение Чокану, где есть строки: «Раз в столетье рождается гений, / Ну а мы – лишь потомки его».
Это всё относится и к феномену Олжаса, ибо 90 лет – это его век, век прошедший и четверть века нынешнего. И уже поколение наших внуков, выходцы из нового столетия, погружаются во Вселенную Олжаса, участвуют в литературных конкурсах, конференциях и семинарах, которые повсеместно проходят в Год Олжаса.
Академический курс одного стихотворения, который когда-то прошёл Олжас на семинаре поэта-переводчика Льва Озерова, произрастает в баллады и поэмы. Послушайте, как звонко, словно цокот копыт, заканчивается то самое стихотворение Олжаса.
Бросим робким тропам
Грохот копыт в лицо.
Здесь и аллитерация, и метафора, и всё остальное, что не понять ИИ (искусственному интеллекту), ибо здесь Буква побеждает Цифру. А почему? А потому, что чувственное начало восприятия мира – это Буква, то есть фольклор, литература и сам по себе талант. А всё остальное есть прикладное, производное от Буквы, то есть Цифра. Ещё добавлю, что ИИ совершенно не знает, что такое юмор, ирония и прочие нюансы чувств. А стихи настоящего Поэта мысли, каким является мой Учитель Олжас, всегда полны этих чувств, включая чувства печали и грусти.
В недавнем сборнике «Книга поэм» впервые собран такой свод поэм – известных и малоизвестных. Кстати сказать, многие стихи Олжаса, разбитые на главки, на мой взгляд, являются своеобразными поэмами – «Африканские ритмы», «Индия», «Ночь, Париж…», «Синие острова». А ещё в 1961 году вышла в «Просторе» новогодняя поэма, которая через определённое время разбилась на несколько стихотворений. Жаль, конечно, что в свод поэм не вошла юношеская поэма «Хлебная ночь»:
Вы согрейте стихами
Озябшие зёрна мои!…
Об этом писал критик и литературовед, большой друг Олжаса и всей казахской литературы Евгений Юрьевич Сидоров, бывший ректор нашей альма-матер – Литературного института.
Мною в разные годы опубликованы статьи о творчестве Учителя. В «Литературной газете», «Казахстанской правде», «Новой газете», «Қазақ әдебиеті», в журналах «Простор», «Юность», «Крым», «Радуга», в ближнем и дальнем зарубежье. Интонационный ключ этих публикаций всегда имел контекст или подтекст определённой незавершённости по существу. Быть может, в этом кроется дальнейшая тайна творчества Олжаса Сулейменова, ибо всё это было до открытия закона Осириса.
Поэзия – это всегда поступок,
она, как варварство, всегда в изломах,
подобно лестнице вся из уступок,
уступок необдуманному слову.
Закон Осириса создан гением Олжаса за первую четверть нового столетия. Вошёл в календарь нашего бытия. Имя ему – календарь Олжаса. Календарь издан под эгидой Евразийского фонда культуры. И ведёт уже свой отчёт от летописи Осириса.
Когда-то Андрея Вознесенского короновали ценители поэзии Поэтархом. Он и создал на эту тему видеому. А по Осирису, уже по календарю Олжаса, можно оглянуться – Плутарх, Поэтарх, Патриарх. Велимир Хлебников, родившийся в Ханской Ставке вблизи Астрахани, там, где сливаются религии мира, наверняка бы понял игру этих слов. Патриарх культуры, науки и поэзии когда-то изрёк: «Быть или казаться?»
Быть!
«ЛГ» поздравляет Олжаса Сулейменова с юбилеем и желает крепкого здоровья и творческого долголетия!
