Работа учителя сегодня – это клубок проблем. Вскоре он многократно усложнится, так как ожидается внедрение в систему обучения новых стандартов школьного образования.
Последствия этой реформы для общества рассчитать трудно. Ведь прежняя система народного образования создавалась для другого государства – страны с гигантским производством и огромной ёмкостью квалифицированной рабочей силы. Теперь иная ситуация, требующая иных стандартов.
Прошу прощения за расхожую цитату, но в своё время не были пустыми слова германского канцлера Отто Бисмарка о том, что все битвы и войны выигрывает школьный учитель. А у нас в российских сёлах стремительно сокращается число школ и вместе с ними исчезает профессия учителя.
Между тем вспомним: в любом селе школа была до сих пор реальным очагом культуры. Как в церковь на пригорке люди тянулись по воскресеньям, принарядившись и внутренне подобравшись, так и в школу дети идут умытые и подтянутые. Вектор их устремлений на этом пути – вперёд и вверх.
Это создаёт привычку и навык тянуться к лучшему. Учитель исправит ошибки в счёте и письме, объяснит физические (и не только) законы устройства мира.
Не будет в деревне школы – исчезнет этот восходящий, формообразующий вектор, возобладает энтропия. Культура расплывётся, как каша по тарелке, норовя занять уровень пониже, положение порасслабленнее. И всё – страну и уничтожать не понадобится.
В своё время ссыльные декабристы создали в Сибири мощные очаги культуры. Они задали тон и установили высоту планки. После них над страной дополнительно поработал весь XX век: ссыльная интеллигенция уравняла культуру окраин и столиц. Как признавался Лев Гумилёв, благодаря лагерям он имел возможность годами пребывать в самой высокоинтеллектуальной среде, какую только могла предоставить страна.
То же самое, что сделали декабристы для культуры Иркутска, делает любой учитель деревенской школы: он формирует страну, счищая и отряхивая землю с «человеческих клубней».
И вот оказалось – это экономически нецелесообразно… Школа в небольшой деревне обременяет бюджет. Поэтому должна быть ликвидирована. А родится новый Ломоносов – самостоятельно дотопает до города в лаптях.
На что же уповать? Только на себя. И на то, что ни в какие времена не переводились учителя по призванию, подвижники своего дела. Это они в войну сидели с детьми в нетопленых классах и учили их писать на газетной бумаге – на полях и между строк.
Такие учителя есть и сейчас, причём в каждой школе. Им можно почти ничего не платить, проживут со своего огорода (если в деревне), но учить детей будут.
Первая учительница моей внучки – Нина Анатольевна Шпакова – никак не могла уйти на пенсию. «Вот этих выпущу – и уйду». Но набирала новых первоклашек – и застревала с ними ещё на четыре года. Она любила всех детей без разбору и их научила относиться друг к другу по-братски. Она создала настоящий дружный класс, в котором дети не «мерились» достоинствами. Жаль было уходить из этого – говоря по старинке – коллектива, но мы переехали. Надеюсь, Нина Анатольевна по-прежнему с детьми.
С новой школой нам тоже повезло – это школа с углублённым изучением немецкого языка в Большом Афанасьевском переулке Москвы. Специализация не «взяткоёмкая», то есть родители не конкурируют друг с другом за право обучать здесь чадо, как это бывает в некоторых «англоязычных» школах. А если нет «коррупционной составляющей» – обстановка здоровее. И точно: уже четвёртый год девочка ходит в школу с удовольствием и без разочарований.
Классная руководительница Ольга Александровна Сапухина ещё совсем молодая девушка, но вот поди ж ты, тоже любит детей, погружена в их интересы, дети запросто общаются с ней «В контакте», родители всегда могут написать ей записку по электронной почте. О каждом из своих воспитанников она может рассказать очень много, и их проблемы для неё не чужие.
Мне приятно называть эти имена, и я уверена, что любимые учителя есть у каждого ребёнка в нашей богоспасаемой России. А уж в наше время – как ни в какое другое – учитель не столько профессия, не столько работа, это миссия.
Хрестоматийная история учителя Януша Корчака, который пошёл умирать вместе с обречёнными учениками, чтобы им было не так страшно, – это архетип сегодняшнего дня.
Народное образование сейчас, на мой взгляд, брошено на произвол самовыживания. В этих условиях всё, что может сделать учитель, – это не предать своих учеников. На учителя – последняя надежда. Если кто и спасёт страну, так он – тем, что сохранит в детях навык единения и представление о том, что каждый из них не сам по себе и можно умереть «за други своя».
Поэтому и хочется заглянуть в глаза каждому учителю, сказать, словно боевому товарищу: «Не выдай!» – и прочитать в них готовность идти с нашими детьми до конца.
