Пример Швейцарии оказался заразителен: теперь и её соседи требуют проведения у себя аналогичных референдумов. Большинство недовольно завозом беспокойных гастарбайтеров и вообще наплывом инородных этносов, хотя бы и живущих теперь в том же «общеевропейском доме».
У Швейцарии ситуация в этом смысле попроще – она не является членом ЕС, хотя и подписала Шенгенские соглашения о свободе передвижения. Теперь же она, судя по всему, настроена от них отказаться.
Швейцарцам аплодирует и Национальный фронт француженки Марин Ле Пен. Она инициирует такой же референдум во Франции. Не отстаёт и правая голландская Партия свободы во главе с контр-исламистом Гертом Вилдерсом. Такую идею активно поддерживает у себя на родине и Найджел Фэридж, лидер Партии независимости Великобритании. Этот и вовсе стремится к полному выводу своей страны из Евросоюза. А рядом Норвегия с её Партией прогресса, присутствующей в правительстве, тоже требует прямого народного волеизъявления по запретам на миграцию… А есть ещё и Демократическая партия Швеции, Австрийская партия свободы, Датская народная партия и т.д.
Миграция – это боль современной Европы, не только головная – но и душевная. «Коренную Европу» не радует прибытие «большой оравы безработных славян», не сумевших организовать нормальное житьё и порядок в собственном доме. Первое, что сделает швед, как только поймёт, что вам можно довериться, сообщит о том, что подавляющая часть преступности в стране происходит от арабов и прочих приезжих. А также о том, как он устал от всего этого.
Можно не сомневаться, что все эти процессы неминуемо отразятся на предстоящих в конце весны выборах в Европарламент. И заметно снизят миссионерский потенциал сей организации. Электоральный запал этнонационализма в современной Европе весьма высок. Усиленный недоверием к тем, кто стимулирует вовлечение новых членов, он может срезонировать на старых дрожжах евроскептицизма и ослабить тенденции к «дрангам нах Остен», опасным для России.
Разумеется, не стоит преувеличивать и следует отдавать отчёт, что канцлер Меркель и другие евролидеры настроены не допускать опасных прецедентов в виде референдумов – и тем более референдумов о членстве в Евросоюзе.
У традиционалистов и националистов есть и ещё одно существенное ограничение: они почти не умеют объединяться. Их родовой признак – стремление к обособленности. И ещё их легко и привычно обвинить в ксенофобии, экстремизме и фашизме – в общем, есть чем занять, пусть отбиваются… К тому же такие партии нелюбимы устоявшимися финансово-политическими блоками, потому что с ними непросто взаимодействовать, и главное – их труднее купить. В этом и причина мощного противодействия, которое они испытывают со стороны традиционных партий консервативного толка.
Но потребность в сплочении перед лицом тотальной угрозы «евробюрократизации» всё же ощущается. Известно, например, что навстречу выборам в Европарламент консолидировали свои усилия Марин Ле Пен с её Национальным фронтом и Партия свободы Вилдерса. Призвали к объединению и остальные националистические партии Европы. Потенциал этих партий на выборах может сильно подняться, потому как планы брюссельских еврократов идут вразрез с чаяниями рядовых европейцев.
Добившись большего влияния и власти, европейские национал-традиционалисты, вне всякого сомнения, будут более сдержанно относиться к «киевскому прецеденту». И это, думается, в конечном итоге скажется на давлении на Россию из-за воссоединения с Крымом. Подождём майских выборов в Европейский парламент. Есть надежда, что обновлённая Европа сменит свои внешнеполитические подходы.
Старостенко Геннадий
