Про зайцев

Искать и находить в идиотизме глубинный и берущий за душу смысл – кому-то может показаться бросовой задачей, но вообще-то этим на пике формы занимались Гайдай в «Бриллиантовой руке» и Меньшов в фильме «Любовь и голуби». Когда в «Родных» деревня запевает «Белые розы» – это с первых же аккордов звучит как национальный гимн. Когда в финале фильма про обалдуев поют со сбоями «любэшное» «А река течёт» – не заплакать может только совсем пропащий человек, не наш (тут надо добавить тоном крыжовниковских рептилоидов: «Среди молодёжи таких нынче много» – так ведь и в самом деле много). Новый сценарий он сам ставить не стал, а отдал сподвижнику: уж больно много похожего было в «Горько-2».

Короче: у оглашенного папаши здорового немосковского семейства (Сергей Бурунов) обнаружилась убойная болезнь, он раскипятился, всех поднял, всех построил и типа решил подбить баланс, сгонять на Грушинский фест, где когда-то познакомился с женой Ириной Пеговой и не спел по робости песню про оладушки, а сейчас время пришло. От знакомства с Пеговой образовалось само семейство из младшенькой певицы Монеточки, старшего дятла с бронебойными цитатами из «Брата» на все случаи жизни («Поживёшь подольше – увидишь побольше» – трудно спорить) и среднего, собравшегося со снохой в Канаду. Отвальной трип по родным святым местам с коллективным фотографированием в обителях и у родительских подъездов, а также написанием возле виллы иванушки-интернэшнла Аполлонова-Григорьева «Рыжий чмо» (может стать всенародной традицией) и составит содержание фильма. По дороге на заповедную Грушу семья ведёт себя как Деревня Дураков, ссорится и мирится бесконечно, веселит проезжий люд – исполняя с чувством всё то, что режиссёр Аксёнов уже делал на длинной дистанции в сериале «Мир! Дружба! Жвачка!», так что рука у него набита и понимание есть. По пути у семейства обнаруживается внезапный дед, ветеран спецназа с костяничным вареньем, которого весь род в глаза не видел из-за скверного характера папаши, поссорившегося со своим ещё в незапамятные времена насмерть, как в угрюмых величавых романах про Дон и Сибирь. Дед что-то дежурное ворчит про ЦРУ и бестолковость, но глубинного смысла его словам придаёт исполнение Сергеем Каюмовичем Шакуровым. Эту фишку Крыжовников освоил ещё на фильме «Самый лучший день»: когда хлопотливую ворчбу озвучивают не комические старики из антрепризы, а И.М. Чурикова и М.С. Боярский, их причитания и настырные мудрствования звучат совсем по-другому. Неспроста здесь и актриса Пегова, фактурою посильней простой ситкомовской клуши.

Комедиограф может стать ведущим режиссёром страны только в годину спокойного национального подъёма, когда всё ладится и у верхов с низами недоверчивый и шаткий, но мир. Так, Гайдай в 60-х стал номером 1, ибо совпало, а Меньшов в 80-х не стал, просто сделал пару дорогих коллективному сердцу высказываний. И Крыжовников сегодня спокойно и точно обживает верхнюю позицию, а чужому того не понять. Ну как объяснишь, что такое песня про зайцев, «сядем усе», «управдом – друг человека» и «уж лучше вы к нам»? А бьющее под дых после всей клоунады никулинское «С войны не держал боевого оружия»? Говорят: если надо объяснять – значит, объяснять не надо. Нет нужды расшифровывать, что такое Груша, оладушки, отцов подъезд, майка с Братом и уворованный ночью из пекарни лоток горячих батонов кирпичиком (было ли за два мутных армейских года что-либо прекраснее горячего противня девятикопеечных калорийных булочек с днепропетровского хлебозавода № 6? Храни, Господь, все их ночные смены, и вахту храни, что закрывала глаза).

Кому положено – догонит.