Ирина Крупина
Об это фильме много говорили, его смотрели на большом экране, но эта картина – на неё здорово случайно наткнуться, включить, ничего о ней не зная. Как в новом городе забрести в какой-нибудь дом, подвал, магазин, который окажется главным открытием поездки. Есть магазины, ты в них заходишь, смотришь на ценники, товар, понимаешь, что это не для тебя, дорого, слишком эстетично, винтажно (а ты не любишь винтаж), или наоборот. И ты сразу не уходишь, даёшь ещё себе и месту несколько минут: походить мимо полок, потрогать статуэтки, ботинки, картинки, ещё что-нибудь, – и закрываешь дверь магазина, с облегчением. В духе: «снова можно быть собой». «Здесь был Юра» – магазин, где и ассортимент твой, и ценник ты можешь без проблем осилить, и с продавцом приятно пообщаться.
Друзья и по совместительству соседи, снимающие одну квартиру, делают свою музыкальную группу. И в один день к одному из них, Олегу (Денис Парамонов), пристраивают его дядю с ментальными особенностями – Юру (Константин Хабенский). Случается так, что отцу Олега, с которым жил Юра, дают десять суток, и Олега мать (Елена Моисеева) просит его на это время побыть с Юрой. И здесь начинается история о том, как неустроившиеся, кое-как пытающиеся справиться с жизнью зумеры – встраивают в свою действительность аутичного дядю, не сказавшего ни слова за фильм. Хочется писать, что это фильм о новых тридцатилетних, хотя о возрасте главных героев прямо не говорится, но очевидно – он о зумерах, которым уже ближе к тридцати-тридцати пяти, они не обросли крупной социальной ответственностью в виде детей, ипотеки, жены, они занимаются любимым делом, музыкой, и надеются добиться в ней «успеха».
Много (не мной) было сказано о герое Константина Хабенского. Конечно, нельзя не отметить, каким целостным получился его Юра. Прекрасная деталь – Юра не здоровается за руку, не говорит «привет», даже не обнимает человека – он сразу льнёт к нему. Прекрасно, как Юра сразу включает телевизор, когда попадает к себе домой после полицейского участка. Прекрасны картинки с котами, наклеенные на обои в его квартире. Прекрасно, как Юра радуется варенью, как перекрывает пальцами камеру, когда его просят снять музыкальный номер. Конечно же, прекрасно, как парни, и сам племянник, не знают, сколько Юре лет и спорят на тысячу рублей, ему больше пятидесяти или меньше. И разноцветная лампа, завораживающая Юру в комнате Андрея (Василия Михайлова) – тоже прекрасная деталь.
Юра – метафора не очень справляющегося зумера, зумера, не способного выдержать удары и вызовы, с которыми имели дело его предки. Но это не плохо. Каждое поколение впитывает в себя опыт прошлого, и его боль, а зумеры – новые взрослые, взрослые 2020-х, – носят в себе всё мировое горе, войны, голод, эпидемии, разрушения, и их неспособность справиться с собой и своей жизнью – это не слабость, не генетический регресс, а наоборот – сопротивление времени, повышающему планку исторической тяжести. Их внутренняя нежность, трогательный страх ответственности и искренняя попытка всё-таки взять её на себя – это новый инструмент для выживания грубеющего мира. Человечество спасут нежные зумеры, пишущие песни о своей ненужности и решающие проблемы через «палец, ножницы, бумага».
Зумеры (в принципе) оказываются в положении, когда будущее сильно непонятно и от этого – оно пугает. И всё, что остаётся, – это ностальгировать по «Чип и Дейлу», тетрису, пицце из школьной столовой, и учиться жить настоящим. Этот фильм – ухваченный момент, он больше не повторится, и наше присоединение к жизни этой коммуны – тоже абсолютно случайное.
Порой мы стремимся к какому-то идеалу для того, чтобы взять на себя ответственность за кого-то, кто очевидно слабее: мы боимся быть недостаточно заботливыми, обеспеченными, «проработанными» родителями, поэтому не рожаем детей (не заводим собак). Но этот фильм здорово показывает: когда общие неспособность и одиночество соединяются, возможно, и появляется что-то крепкое – общность, где ты такой, какой есть, не совсем готовый, но стремящийся и добрый. Набоков писал, что человек – удивительное существо, потому что оставляет свою любимую собаку соседу, всегда тоскует по ней и никогда не возвращается. Мы переживаем, что тем, кого мы любим, будет лучше с кем-то другим, что мы несовершенны и «нересурсны», но порой всё, что нужно, – это разделить с кем-то нашу жизнь, дать другому возможность просто присутствовать в ней. И эта картина – конечно, о том, что человек нужен. Человек в принципе – нужен, даже если когда-нибудь кто-то сдерёт обои с его надписью «Здесь был Юра».
