Беседу вела Татьяна Стоянович
Историк литературы, профессор Мило Ломпар делится взглядами на актуальную политическую ситуацию в Сербии, состояние и перспективы русско-сербских отношений, размышляет о возможности вступления в ЕС, раскрывает детали своего участия в президентской выборной кампании.
– Президент Вучич в конце июня заявил, что в ближайшее время планирует уйти в отставку и объявить выборы. Однако этого не происходит. Если бы выборы состоялись в обозримом будущем, какие политические силы боролись бы за победу?
– Если бы Александр Вучич мог рассчитывать на прежнюю поддержку избирателей, он бы уже давно объявил парламентские и президентские выборы. Однако его возможности мобилизовать электорат уже достигли максимума, и теперь главная цель правящей Сербской прогрессивной партии и Вучича лично – не потерять слишком много голосов.
Студенческое движение является главным противником Вучича и структурой, которая нанесла ему больше всего ущерба. Это движение неоднородно по составу и идеологии. Его участников объединяет ощущение незащищённости перед абсолютным несоблюдением законов в стране. Это положение лучше всего иллюстрирует трагедия на железнодорожном вокзале в Нови-Саде, где погибли 16 человек. Очевидно, что при реконструкции здания вокзала были серьёзные упущения. Особенно беспокоит, что до сегодняшнего дня не начато уголовное расследование или судебный процесс по этому делу. В Белграде, в одном из ресторанов в районе Сеняк, недавно произошло убийство. По информации СМИ, при этом присутствовал начальник полиции города Белграда. Его задержали, но потом освободили и дали ему возможность защищаться на свободе. Этот случай тоже показывает полное отсутствие законности. Такое положение дел у населения генерирует чувство беспомощности, и оно вышло наружу через самый динамичный его слой – студентов.
Оппозиционные партии полностью скомпрометированы, так как они являются частью закрытой системы отношений, которая при поддержке Евросоюза складывается между ними и партией Александра Вучича. Вучич пользуется большой поддержкой ЕС, но также и России. А вот поддержка американцев не слишком заметна.
С другой стороны, студенческое движение сталкивалось с большим негативом со стороны официальной Европы, хотя ныне эта критика немного ослабла, но не исчезла. Вучич остаётся любимцем Евросоюза, особенно немецких политиков. Студенты только силой своего протеста фактически вынудили европейцев проявить определённую поддержку, в то время как Россия об отношении к ним молчит. В результате, отказавшись рассматривать студенческое движение вне собственных идеологических рамок о «цветной революции», российская сторона в данной ситуации саму себя лишила части влияния.
Когда студенческое движение весной 2025 года достигло пика, Вучича испугало большое количество протестующих на улице. Он выбрал тактику, которая оказалась успешной, – рассеять энергию студенческого протеста во времени. Поэтому он так долго затягивает с выборами. В этом ему помогают так называемая Вторая Сербия – прозападный неправительственный сектор – и оппозиционные партии, которые всеми силами критиковали патриотический 150‑тысячный митинг, состоявшийся 28 июня 2025 года в Белграде (на годовщину битвы на поле Косово. – Ред.). Эта критика показала, что между правящим режимом и оппозиционными структурами существует союз. Между тем, как бы ни отличались их политические взгляды, большинство оппозиционных избирателей настроено против Вучича. Студенты своего рода губка, которая могла бы впитать в себя эту неоднородность взглядов, но это угрожает интересам оппозиционных партий. Они как раз отказались покинуть парламент в феврале-марте 2025 года на пике студенческого протеста. В тот момент режим потерял легитимность на улице, но оппозиционные партии отказались лишить его легитимности в парламенте. Это странно, так как сами партии жаловались на нерегулярность выборов, на то, что власти подтасовывали их результаты. Действия оппозиции только оголили ложь, в которой живёт наше общество.
– Как вы оцениваете шансы «студенческого списка» на будущих выборах?
– Все опросы общественного мнения показывают, что у них реальные шансы собрать большое количество голосов. Но их движение разнородно по структуре, так как студенты – это общественная группа, а не политическая партия. Они находятся под влиянием разных субъектов политики. А эти субъекты борются за то, чтобы иметь определённое влияние среди студентов – это и неправительственный сектор, и прозападная оппозиция. У полиции, наверное, тоже есть свои люди внутри движения, как и у иностранных разведок. Посмотрим, какая линия здесь возьмёт верх.
Я считаю и неоднократно об этом говорил, что лучше всего, если в рамках студенческого движения на условиях паритета совместно будут действовать гражданские и национально ориентированные силы. Таким образом, можно было бы объединить граждан разных идеологических взглядов вокруг идеи соблюдения Конституции и законов.
Для патриотов это станет гарантией, что государство не будет двигаться в сторону сдачи Косово и Метохии, что не откажется от реальных и справедливых позиций по защите национальных прав сербов в Боснии и Герцеговине, Хорватии, Северной Македонии. С другой стороны, борьба за соблюдение Конституции и законов гарантировала бы, что идея присоединения к ЕС останется в игре, что она пройдёт демократическую процедуру и что народ в итоге скажет, что о ней думает. Произойдёт ли это объединение, неизвестно.
– Ранее в сербских СМИ вас критиковали за то, что допускаете возможность проведения референдума о статусе Косово и Метохии. Ваши критики считали, что вопрос сербского суверенитета над Косово и Метохией не должен проходить проверку на референдуме. На мой взгляд, Косово – это главный внутриполитический вопрос Сербии, а присоединение к ЕС – главный внешнеполитический. Что вы думаете по этому поводу?
– Меня критиковали также и за предложение провести референдум по поводу присоединения Сербии к так называемому франко-германскому плану по Косово от 2023 года. Волна критики обрушилась на меня как со стороны прозападной оппозиции, так и со стороны режима. Что потом было? Франко-германский план и вытекающее из него Охридское соглашение привели к полной десуверенизации Косово и Метохии. Этот документ подразумевает полный отказ от соблюдения принципа территориальной целостности Сербии, так как в нём содержится пункт о том, что две стороны – Белград и Приштина – не будут строить препятствия друг другу в международных отношениях.
Вучич реализовал всё, что требовал от него Запад, а те, кто критиковал меня, говорили, что проведение референдума о франко-германской инициативе подразумевало бы открытие дискуссии вокруг Косово, а это было бы опасно для Сербии. Этот абсолютно закостенелый подход к косовскому вопросу не ведёт ни к чему иному, кроме как к скрытому сливу Косово и Метохии. Вучичу удалось это сделать с помощью правящего политического спектра, который заявляет, что не будет сдавать Косово, но реальные действия предпринимает, исходя из того, что уже согласился на это.
Российской публике, возможно, не будет приятно об этом слышать, но я по своим убеждениям либеральный националист. Я предлагаю решения, которые подразумевают равновесие между индивидуальными правами, с одной стороны, и традицией и наследием как фундаментом общества – с другой. Эта двойственность мне кажется самой подходящей.
Я не вижу, как можно такие вопросы, как присоединение к ЕС или решение статуса Косово и Метохии, отделить от самого широкого народного плебисцита. Кто может узурпировать право принимать решения, касающиеся конституционных компетенций государства и суверенитета, только на основании результатов политических выборов? С другой стороны, тот, кто так делает, освобождает народ от ответственности за собственную судьбу. Это привычная форма сербской культуры, когда ответственность граждан переносится на лидера. Граждане не хотят брать ответственность за свои решения, эти решения доверяют лидеру, но, когда он ошибается, они говорят – это не мы виноваты, это сделал кто-то другой.
Параллельно лидеры ощущают потребность управлять всем этим и не хотят переносить подобные решения на уровень остальных граждан. Я считаю, что народный плебисцит, проведённый в нормальных условиях, с законными списками избирателей, с предварительной длительной и демократичной общественной дискуссией, – это та площадка, на которой граждане Сербии должны принять решения, касающиеся как Косово и Метохии, так и европейского сообщества.
При этом я лично выступал бы за соблюдение Конституции Сербии и за то, чтобы не допустить возможности выхода Косово и Метохии из состава Сербии. Но если бы большинство граждан решило по-другому, кто я такой, чтобы это решение оспаривать.
– Как вы проголосовали бы на референдуме о присоединении Сербии к Евросоюзу?
– Понимаете, этот вопрос связан с косовским вопросом. Вучич согласился на изменение статьи 35 о присоединении Сербии к ЕС, в которой говорится, что вступление страны в ЕС обусловлено решением статуса Косово. Евросоюз для укрепления своего внутреннего единства нуждается в том, чтобы Сербия признала независимость Косово и Метохии. Почему? Потому что Испания, Румыния, Словакия, Греция, Кипр не признали сепаратистское Косово. Теперь вы требуете от Сербии признать то, что даже некоторые члены ЕС не признали. Например, в Каталонии был референдум. Там проживает 8 млн человек, это самая богатая часть Испании. Регулярно избираемое краевое правительство организовало этот референдум, центральное правительство аннулировало его результаты, а премьер краевого правительства сбежал в Брюссель. Это произошло несколько лет назад. Я лично не выступаю за отделение Каталонии, это меня не касается, у меня нет нужды занимать позицию по этому вопросу. Но разумный вопрос таков: на каких основаниях Евросоюз считает, что у Каталонии с 8‑миллионным населением нет прав провозгласить независимость, в то время как Косово и Метохия, которое никогда не было государством, имеет право отделиться от Сербии? Так как у Евросоюза нет нормального политического ответа на этот вопрос, он прибегает к давлению, чтобы заставить Сербию признать Косово. Тогда у других членов ЕС появится оправдание, и они скажут – раз Сербия признаёт, признаём и мы. Это такая двойная игра.
Я считаю, что Сербия должна вести политику соблюдения собственных национальных интересов. Поэтому нужно рассчитать, насколько евроинтеграция полезна для Сербии, а насколько она ей вредит. Если у вас условие для вступления в ЕС – отказаться от Косово и Метохии, как вы на это согласитесь? А если у вас есть какая-то сделка, которую вы считаете оправданной, вынесите её на суд общественности.
Я не могу высказывать позицию по тем вопросам, которые не прошли нормальную общественную проверку с точки зрения финансов, демографии, политики. Например, сейчас от Сербии требуют привести в соответствие свою внешнюю политику с политикой ЕС из-за войны на Украине. Но Вучич уже удовлетворяет требования ЕС в данном сегменте, допуская экспорт оружия на Украину!
Я это не смог бы поддержать, исходя при этом не из интересов России, а из интересов Сербии. Россия до сих пор была единственным гарантом того, что СБ ООН не примет невыгодное для Сербии решение по поводу Косово и Метохии. Россия остановила принятие британской резолюции о геноциде в Сребренице в 2015 году. Единственная влиятельная на международной арене опора для Сербии – это Россия. Если ЕС требует от вас отказаться от Косово и Метохии или действовать против России, это для вас серьёзная проблема. Я с таким вопросом вышел бы на референдум, пусть граждане решают.
– Как вы видите будущее русско-сербских отношений, учитывая перспективу развития геополитической ситуации в Европе?
– Я считаю, что российская внешняя политика находится на уровне, который ниже уровня политики Российской империи. Во многом Россия реализует советскую политику, которая отрицательно сказалась на русско-сербских отношениях и наполнила их фольклорным содержанием. С другой стороны, очень важно понимать, что Сербия находится на периферии Русского мира и что в этом смысле нельзя ожидать от России активности, которую ей, как мы видим, с трудом удаётся проявлять и на территориях гораздо ближе к собственным границам, таких как Армения или Украина.
Определённый реализм здесь нужен, но не циничный реализм. От России не надо ожидать слишком многого, но Россия не должна со своей стороны ожидать, чтобы в Сербии произошло нечто нереальное. Также нельзя допускать повторения исторического опыта ХIХ столетия, когда сербские интересы являлись предметом торга.
Я считаю, что русско-сербские отношения должны вернуться к принципам политики Российской империи до 1914 года, когда Россия продвигала свои интересы через культурное, церковное, политическое влияние, через финансовое, когда это было возможно. Она не вмешивалась во внутренний порядок в Сербии, одновременно Сербия следовала в фарватере внешнеполитических интересов России. Хороший пример для такого взаимодействия – Сербия во время второго правления князя Михаила Обреновича (1860–1868). Во внешней политике он следовал за Россией, но одновременно обустраивал государство по западноевропейской модели. Нужно отличать внутреннюю от внешней политики.
– В последнее время мы наблюдаем за усилением сотрудничества между сербскими властями в Белграде и режимом Владимира Зеленского. Недавно Сербию посетил спикер Верховной рады Стефанчук, потом и Вучич поехал в Киев на саммит Украина – Юго-Восточная Европа. При этом сам президент Сербии неустанно подчёркивает, что его действия не направлены против России…
– Евросоюз требует от Вучича выполнить всё то, что он им обещал, когда они ему помогали прийти к власти. Сейчас растёт давление по поводу разрыва отношений с Россией, а Вучич приспосабливается к этому таким же способом, каким приспосабливался к сдаче Косово и Метохии, – говорит одно, делает другое. Нет никаких сомнений, что конечной целью является достижение полного соответствия между внешнеполитическими курсами Сербии и ЕС. Я не исключил бы возможности, что в этом случае русско-сербские отношения окажутся на самом низком уровне, но на уровне риторики об этом никто заявлять не будет.
При этом, если судить по заявлениям посла России в Сербии Александра Боцан-Харченко или по недавней статье секретаря Совета безопасности РФ Сергея Шойгу в газете «Известия», здесь Москва идёт Вучичу навстречу. Кажется, как будто Москва находит какой-то свой интерес в ускоренном движении Вучича к Евросоюзу. Не исключено, что Россия в итоге отдаст Сербию и весь балканский регион под влияние ЕС, что весьма отрицательно скажется на русско-сербских отношениях. Такие манёвры предпринимались в ХIХ веке с тем, чтобы достичь определённого компромисса в отношениях с Западом.
Это было бы плохо, так как дало повод всем дежурным критикам и ненавистникам России усилить свой стандартный нарратив, что Россия никогда не помогала Сербии. Это ложь, но среди представителей поколения, выросших на Википедии, это может произвести политический и пропагандистский эффект.
Политика Вучича предельно ясна – он сдвигает курс к Евросоюзу, но, чтобы достичь этой цели, для него важно, чтобы его избиратели находились под действием гипнотизирующих пропагандистских лозунгов о русско-сербском союзничестве. Только так он этот курс сможет провести до конца.
Я считаю, что без российского присутствия на Балканах, хотя, конечно, регион не может быть в сфере влияния только России, интересы сербского народа окажутся под серьёзной угрозой, так как у западных стран довольно однородная позиция по отношению к Сербии.
– Вас называют одним из возможных кандидатов, которых студенты могут выдвинуть в президенты. Как вы относитесь к этому? Несколько раз сербские СМИ писали, что вы были в студенческом списке, а потом студенты вас оттуда вычеркнули. Ваше отношение к таким публикациям?
– Сначала один провластный аналитик написал, что западные посольства ветировали мою кандидатуру. Потом бывший председатель Демократической партии Драган Джилась сказал, что меня в студенческом списке не будет. Затем другой бывший председатель Демократической партии Боян Пайтич опять сказал, что меня не будет в списке. В ноябре прошлого года президент Вучич сказал, что меня оттуда вычеркнули. Я не понимаю, почему меня вычёркивают четыре раза. Если меня один раз вычеркнули, как я там опять оказался? Кажется, что я каждый раз оживаю. Недавно президент Вучич рассказывал, что якобы какая-то моя фракция среди студентов и фракция ректора Владана Джокича – второго кандидата, который якобы фигурирует в этом списке, конфликтуют вокруг чего-то. Никто даже не спросил, как это возможно, если Ломпар вычеркнут. Но суть в том, что у меня нет никаких отношений со студенческим движением. Я их поддерживаю и считаю, что молодые люди имеют право бунтовать, что содержание их бунта правильное. Но я не участвую в этих играх вокруг кандидатов в президенты.
Люди забывают – каждый может выдвинуть вашу кандидатуру, но, когда речь идёт обо мне, последнее слово всегда за мной. Кто бы меня ни продвигал, в итоге я приму решение о том, что мне делать. Я к этому отношусь демократично и не желаю вмешиваться в решения студенческого движения, какими бы они ни были.
В тему
Сербия уже второй год находится в состоянии политического кризиса. Точкой отсчёта считается трагедия в городе Нови-Сад осени 2024 года. Тогда с фасада только что отремонтированного ж/д вокзала обрушился бетонный навес. Погибли 16 человек. После трагедии на улицах сербских городов начались массовые акции протеста – их участники потребовали от властей бороться с коррупцией, восстановить правовое государство и наказать виновников трагедии. Возникло студенческое движение, которое недовольные политикой действующих властей граждане ассоциируют с силой, способной противостоять правящей Сербской прогрессивной партии и президенту Александру Вучичу на будущих выборах. Существуют и эксперты, в том числе и в России, которые рассматривают студенческое движение как разновидность «цветной революции». Между тем значительная часть сербских политологов подчёркивает, что студенческие акции протеста продиктованы не внешнеполитическими, а внутриполитическими причинами. Отмечается, что на своём пике, когда на улицы Белграда выходило от 150 до 300 тысяч, протестующие не предпринимали попыток насильственного захвата государственных институтов. Главное политическое требование лета 2025 года – проведение досрочных выборов. Данные соцопросов свидетельствуют, что на будущих выборах большие шансы получит кандидат, которого поддержит студенческое сообщество. Но кто он, пока не определено. В публичном пространстве обсуждаются имена нескольких общественных деятелей как проевропейской, так и национальной ориентации. Среди последних – профессор Мило Ломпар.
«ЛГ»-ДОСЬЕ
Мило Ломпар – профессор филологического факультета Университета в Белграде, историк литературы, публицист. Автор многочисленных монографий и учебных пособий, исследователь творчества выдающегося сербского писателя Милоша Црнянского. Также он занимался вопросами культурной политики Сербии. В своих работах Ломпар декларирует, что Сербия должна придерживаться в культурной политике «сербской позиции», то есть ставить во главу угла национальные и государственные интересы сербов. «Сербская позиция» при этом не может быть антирусской по определению, но может находиться в более или менее конфликтных отношениях с другими внешними силами. В апреле 2022 года он подписал петицию с призывом к Сербии не вводить санкции против России.
