Сергей Стадлер: Скрипка. Петербург. Вечность.

Ирина Устинова, cобкор «ЛГ» в Санкт-Петербурге

20 апреля в небе над Румынией, в салоне самолёта, летевшего из Петербурга в Стамбул, остановилось сердце Сергея Стадлера. Рейс Pegasus Airlines экстренно сел в Бухаресте, врачи пытались вернуть его больше часа. Не смогли. Ему было 63 года. Через месяц, 20 мая, должно было исполниться 64.

Он родился в Ленинграде, в городе, где зимы длятся полгода, а музыка – круглый год. Мать играла на фортепиано, отец – на альте в оркестре филармонии. Скрипку Сергей взял в руки в пять лет. И потом, уже взрослым, признавался: ему казалось, что каждый человек на земле обязательно играет на каком-то инструменте. Просто потому, что иначе жить нельзя.

Он учился в специальной музыкальной школе при консерватории. Потом экстерном, за три с половиной года, окончил саму консерваторию – Ленинградскую, имени Римского-Корсакова, ту самую, где стены помнят Глазунова и Шостаковича. Его учителями были Давид Ойстрах, Леонид Коган, Михаил Вайман – имена, перед которыми замирают даже другие скрипачи. Он впитал их почерк, их дыхание, их молчаливое требование: каждая нота должна быть правдой.

В четырнадцать лет Сергей Стадлер выиграл «Концертино Прагу». В семнадцать – получил второе Гран-при в Париже на конкурсе имени Лонг и Тибо и специальный приз за лучшее исполнение французской музыки. В восемнадцать – вторую премию в Хельсинки и приз зрительских симпатий. Мир открывался ему, но он оставался петербургским мальчишкой с вечно спутанными волосами и скрипкой вместо портфеля.

В 1999 году ему дали звание народного артиста России. Дмитрий Лихачёв, главный за совесть Петербурга, называл его «русским Паганини». Не за внешнее сходство, а за ту свободу, с которой смычок забывал про правила и начинал просто петь.

Дважды в его жизни случалось чудо, которое выпадает единицам: играть на скрипке самого Паганини – инструменте работы Гварнери дель Джезу, на котором «дьявольский скрипач» заставлял рыдать залы. В 1995 году Стадлер привёз её в Петербург и устроил двухдневный фестиваль в Эрмитаже. В 2003‑м, к 300‑летию города, он снова держал её в руках. Играл – и казалось, что стены Зимнего дворца дышат в такт.

Он объехал более девяноста стран. Играл в Ла Скала, в «Консертгебау», в Мюзикферайне, в Сантори-Холл. Давал до ста пятидесяти концертов в год. Записал более семидесяти альбомов. Но всё равно возвращался в Петербург – в город, где Неву затягивает лёд, а по набережным гуляет ветер с залива. Здесь в 2013 году он собрал свой оркестр. Симфонический оркестр Санкт-Петербурга стал его продолжением: молодым, дерзким, живым.

А в 2021‑м придумал фестиваль скрипки. Просто потому, что у города, подарившего миру Ауэра, Хейфеца, Мильштейна, должен быть свой главный скрипичный праздник. Фестиваль вырос быстро – его ждали, любили, им гордились. И каждый раз Стадлер выходил на сцену Меншиковского дворца или Эрмитажного театра и играл так, будто это и есть вся его жизнь.

В октябре 2025-го, всего полгода назад, он играл «Бетховена в миниатюре» – в рамках пятого, юбилейного фестиваля. Говорил, что Бетховен чувствовал природу скрипки, как никто другой. А на бис сыграл танго Пьяццоллы – своё фирменное, с лёгкой улыбкой. Зал не отпускал. И никто не знал, что это прощание.

Он преподавал в консерваториях Петербурга и Москвы, несколько лет был ректором Петербургской консерватории – в непростое время, но он пытался, спорил, ошибался и снова поднимался. Вёл мастер-классы по всей планете: от Германии до Китая, от Израиля до Сингапура. И везде повторял одну простую вещь: в музыке не должно быть фальши. Ни в пальцах, ни в сердце.

Петербург провожал Стадлера апрельской метелью – внезапной, почти нереальной. Отпевание в Исаакиевском соборе, гражданская панихида в Петропавловской крепости – две главные святыни, два камертона, на которых держится душа Петербурга. А над всем этим, разрывая облака и тишину, плыла скрипка Паганини – та самая, что звучала под рукой Сергея Стадлера, когда он, словно чародей, заставлял инструмент петь то торжество жизни, то вечную печаль. Теперь скрипка утихла, но музыка не умирает – она осталась в каждом такте, в каждом зале, где он когда-то стоял за пультом или поднимал смычок. И если прислушаться, её всё ещё можно услышать в апрельском ветре, который кружит над шпилями Петербурга.

Михаил Пиотровский, генеральный директор Государственного Эрмитажа, президент Всемирного клуба петербуржцев:

– Дорогие друзья, примите мои глубочайшие соболезнования всем нам. Это колоссальная утрата: талантливейший человек ушёл на взлёте. Очень тяжело, тяжело человечески, тяжело от того, что такие события случаются. Его жизнь трагически прервалась на сияющей вершине творчества. Но то, что он сделал для музыки, для просвещения, для воспитания слушателей, останется навсегда. Годы его педагогической работы, его блистательные выступления на лучших сценах мира навсегда сохранятся в памяти коллег, бесчисленных учеников и благодарных почитателей его уникального дара.

Фёдор Болтин, председатель Комитета по культуре Санкт-Петербурга:

– Сергей Валентинович был фигурой, формировавшей музыкальный ландшафт Петербурга на протяжении десятилетий. Он был очень требователен к себе, относился к своему делу честно, искренне и служил своему призванию. Родившись в окружении музыки, он посвятил жизнь этому миру и приобщил к нему студентов. Он умел любить, создавать новое, увлекать. Я бесконечно благодарен ему за проекты, которые мы смогли сделать вместе, – они останутся в истории города.

Наталия Сидоркевич, председатель правления Всемирного клуба петербуржцев:

– Сергей Стадлер был для нас не просто музыкантом, а родным человеком. Он стал членом клуба в 1996 году. Три десятилетия его активного участия в жизни нашего сообщества. Я всегда поражалась: при своей колоссальной занятости, мировых гастролях, бесчисленных репетициях и концертах он всегда откликался на предложения клуба. С удовольствием принимал участие в выездных заседаниях – в Нью-Йорке, Милане, Лондоне, он везде был своим, душевным, щедрым на общение. Его концерты дарили нам ни с чем не сравнимую радость, которую умеет дарить только подлинный талант. Сергей был интеллектуалом и имел редкий дар рассказчика. Он мог просто, без пафоса, но с огромной теплотой и любовью поведать о композиторе, о произведении, которое собирался исполнить. И после этих его слов музыка звучала уже по-другому – глубже, пронзительнее, она ложилась прямо на душу. Это был талант не только скрипача, но и человека, который умел открывать сердца.

Юлия Стрижак, директор Санкт-Петербургского государственного музыкального театра имени Ф.И. Шаляпина:

– Я горжусь тем, что была и остаюсь другом Сергея Валентиновича Стадлера. Это был блестяще образованный человек. Он знал не только музыку, но и литературу, живопись, он купался в этом знании. Он обожал интеллектуальное общение, был настоящим петербуржцем – с самоиронией и глубоким отношением к делу. Мы делали потрясающие концерты, полусценические постановки редких опер. Он много занимался со студентами, с оркестрантами, многое сделал для консерватории. Как его встречали во всём мире! Это масштаб личности, который ещё предстоит оценить.

Ника Стрижак, телеведущая:

– Серёжа был абсолютно петербургским человеком. Он был лёгким, сложным, интеллигентным в лучшем смысле этого слова. Но даже большому таланту порой приходится сталкиваться с непониманием, и как важно, чтобы в такие моменты рядом оказывались люди, способные поддержать. Мы живём в городе, где много талантов, но умеем ли мы вовремя сказать им спасибо? Сергей, мне очень жаль. Это не наш возраст, мы должны были прожить вместе ещё много лет. Давайте ценить людей при жизни.

Фабио Мастранджело, художественный руководитель Театра имени Шаляпина:

– Это человек, который, интерпретируя музыку, знал о ней гораздо больше, чем вы могли даже услышать. Сергей был постоянным гостем нашего фестиваля в Петропавловской крепости – дирижировал «Трубадуром». Для меня была честь познакомиться с ним. Последнее, в чём я участвовал, – опера Рихарда Штрауса под его управлением. Его коллектив будет жить – это высшая оценка его карьеры.

Евгений Водолазкин, писатель, доктор филологических наук:

– Мы познакомились лет восемь назад и почувствовали взаимное притяжение. Сергей просил меня выступать на его концертах с чтением текстов. Я помню рассказ о Паганини: ему враги порвали три струны, он играл на одной, потом оборвали и эту – он всё равно продолжал играть. Это мог бы сделать Сергей. Кроме того, что он был гениальным скрипачом, дирижёром, композитором, он был просто хорошим человеком. Его музыка будет разливаться с небес. Вечная память.

Фото Сергея Компанийченко