Народному артисту и лауреату Государственной премии СССР Льву Голованову исполнилось 85 лет. На правах давнего и верного друга – вот-вот исполнится «золотая» дата нашей встречи и дружбы – скажу, точнее, добавлю к тому, что говорил и писал о нём раньше. Это благодаря таким людям, как незабвенный и великий Игорь Александрович Моисеев, вместе с созданным и выпестованным им Ансамблем народного танца и его выдающимся мастерам – солистам, первым среди которых по праву можно назвать Льва Голованова, мы стали и были первыми в балете весь советский период существования России.
Говорю это без шуток и преувеличений. Помню, как полвека назад впервые увидел его на славной сцене зала Чайковского в китайском танце «Санчокоу», испытав чувство, равное потрясению. Магия головановского танца заключалась не только в пластической красоте и виртуозности исполнительского мастерства, чем знаменит весь моисеевский ансамбль.
Лев Голованов всем своим существом выражал радость и полноту чувств и ощущений танцующего человека. В обыденной жизни это называют обаянием, в политической сфере – харизмой, а в искусстве я не нашёл и не придумал иных слов, кроме магии и чудотворства. Что его поведение и пребывание на сцене было не просто обаянием, я понял позже, когда в 1968 году он в статье «Мимика чувств» (написанной для книги-сборника «Культура чувств») ярко и образно описал любимое им испанское фламенко. И пришёл к выводу, который можно считать и советом каждому ищущему причину чуда настоящего искусства: «…и ведь все действия танцовщицы фламенко складываются из тех же самых жестов, движений тела и лица, какими мы пользуемся постоянно в нашей жизни. А повседневно мы пользуемся обычными словами: «душа», «печаль», «любовь», «я хочу» и т.д. И только поэт с помощью этих слов скажет: «Я вас любил, любовь ещё, быть может…»
Я как-то попросил Льва Викторовича сравнить мастерство нынешнего ансамбля с прежними временами, и он сказал, что в технике исполнения современные солисты «на голову выше». Но в искусстве (любом, не только танцевальном!) помимо фактурных, «милостью божьей» и родительской, данных огромную, ничем не заменимую роль играют личностные качества и особенности творца. Они-то своим, внешне необязательно заметным, способом и определяют творческую, художественную высоту творений того или иного профессионала.
Магия творческого дара самого Голованова помимо мастерства слагалась из потрясающего сочетания личностных качеств: необыкновенной личной скромности и безоглядной щедрости служения любимому искусству. Пять лет назад, в день его 80-летия, образ жизни и творчества Льва Голованова надоумили меня изобрести собственную формулу восприятия и оценки человеческих способностей: «Люблю гениев, которые не знают, что они гении». Наблюдая сегодня более чем скромные плоды «фабричного производства» звёзд искусства (а теперь уже и в политике), я настаиваю на этой самодельной формуле. В балетном искусстве она вымывается заметной подменой пластической красоты хореографии элементами художественной акробатики, не нуждающейся в развитии личностных качеств исполнителя.
Помимо трижды здоровья желаю ему, чтобы по-пастернаковски «Свеча горела!».
