Немногие верили, что власть перешла в руки РСДРП(б) «всерьёз и надолго». Но с годами стало ясно, что именно этот переворот и был русской революцией – в большей степени, чем Февраль. Хотя и февральский рубеж останется в истории как революционная веха.
Октябрь привнёс в государственность России основы, некоторые из которых действуют и поныне, несмотря на виражи 1991 года. Стихия Октября – борьба против разительного неравенства, которое особенно остро воспринималось в дни войны. Против «гидры капитала», которая покоряет народы. Конечно, к политическому процессу примешивалось немало всякого – болезненного, лукавого.
Демонизация революции – всего лишь одно из направлений идеологического порабощения России. Нашу историю хотят представить как «дурную бесконечность», состоящую из трагических ошибок. «Страна дураков, в которой национальным видом спорта является наступание на грабли». Под такую музыку настоящих уроков революции мы не воспримем. А от разочарования в родной истории опускаются руки, общество бросает то в панику, то в апатию.
Паническая трактовка истории воспитывает комплекс национальной неполноценности, желание не отождествлять себя с этой историей, с этой страной... Между тем в любой революции есть хмель, помрачение умов, жестокость – по обе стороны баррикад.
О Белом движении напридумано немало невероятного, на уровне песенного восприятия: «Белая армия, Чёрный Барон снова готовят нам царский трон». В реальности тот же Александр Павлович Кутепов, командир знаменитого Преображенского полка, был в годы Гражданской войны одним из немногих рыцарей самодержавия. Недаром именно он – боевой офицер – ещё в феврале 1917-го оказался чуть ли не единственным военачальником, готовым защищать династию. Тогда-то он и потерпел первое поражение, с которым не смирился до самой смерти.
Он считал, что храбрость, проявленная на фронте, даёт ему право выбирать политическую судьбу Отечества. Но монархические убеждения в те годы не могли объединить, не могли стать знаменем народного ополчения... Алексеев, Корнилов, Деникин, Колчак оказались республиканцами, каждый – на свой лад. Обратим внимание: после упразднения самодержавия таким, как Кутепов, не удалось организовать вооружённого движения в поддержку престола.
Контрреволюция проявилась, только когда под угрозой оказались православная церковь и частная собственность на землю, и средства производства. Массовым Белое движение не стало, в пропагандистской войне победили большевики. А конкуренция с «братьями-социалистами» и крестьянские волнения представляли для советской власти более серьёзную угрозу, чем приверженцы «царского трона».
Как это ни парадоксально, Кутепова можно назвать героем русской революции. Именно Октябрь перевернул судьбу боевого офицера, именно революционные события превратили его в историческую фигуру. Не победительную, но примечательную. Невозможно говорить о Кутепове, отвернувшись от революции. И судьбы у красных и белых героев того времени схожи: после Гражданской войны их уничтожали морально и физически. Немногие – как Сталин или Шульгин – увидят и сумеют осмыслить стратегические результаты революции.
Революционный дух в армии ощущался сильнее, чем где бы то ни было, и вовсе не только из-за большевиков. Большевики, напротив, неожиданно оказались силой, которая укротила смуту. Это признавали даже некоторые «черносотенные» мыслители, видевшие опасность развития «февральских» тенденций. Да и массы не поддержали Февраль. Вспомним: на выборах в Учредительное собрание армия (как и две столицы – Санкт-Петербург и Москва) отдала предпочтение партии Ленина. Без такого «мандата» вряд ли возможен был бы и разгон «учредилки». Крестьяне проголосовали за социалистов-революционеров. А партия кадетов – творцов Февраля – получила 4,5 процента. Не помогло красноречие, не помогла Антанта, не помог статус властителей дум.
Нынешние «хозяева дискурса» наловчились прятать голову в песок от уроков Октября. Раньше революцию поэтизировали, достаточно вспомнить Маяковского, а теперь старательно забывают – как кошмарный сон. В школе о 1917-м повествуют бегло: учителя не знают, как трактовать те события, чтобы не покуситься на основы. Но большевики ведь не только в боевых операциях преуспели, им накануне Октября удалось укрепить политические позиции в Советах. Удивительно, что в годы войны в Российской империи почти исчезает охранительная монархическая идеология, даже в армии. Сегодня принято с ностальгией вспоминать купцов и промышленников – их воспринимают как меценатов и коллекционеров. Но во многом именно по их вине политическая система не выдержала боевых испытаний. И это остроактуальный урок для современной России.
Евгений ТРОСТИН