Вера – это диалог

Беседу вела Арина Обух, писатель, художник

Именно Сергей Пашков, российский журналист, руководитель Ближневосточного бюро ВГТРК, собственный корреспондент программы «Вести» в Израиле, каждый год ведёт прямой репортаж со Святой земли и передаёт нам Благую весть: «Христос воскрес!» И мы видим, как в руках тысяч православных паломников Храма Гроба Господня зажигаются свечи и пламя не обжигает – оно милосердно.

В этом году из-за войны на Ближнем Востоке среди верующих наблюдалось смятение: говорили о том, что в Великую субботу в главный храм Старого города Иерусалима паломники не будут допущены…

Но воцарился хрупкий мир. И паломники вошли в храм – и многоголосая молитва вознеслась к небу, и Христос воскрес. И улыбка Гагарина тому ещё одно подтверждение: неслучайно же в этом году соединились два небесных праздника – Пасха и День космонавтики. Радость на Земле и на Небе.

На пасхальной неделе на телеканалах «Россия 24» и «Спас» был показан новый фильм «Свет во тьме» Сергея Пашкова, чья командировка от российского телевидения превратилась в жизнь. А следующий фильм будет называться евангельской строкой «И на Земле мир…» Об этом и поговорим. О вере, о мире, о любви, которая «никогда не перестаёт»…

– Сергей, всё-таки вы родились в СССР, когда Бога не было, но была улыбка Гагарина. А как вы уверовали?

– По образованию я историк, в юности работал в Центральном государственном архиве древних актов и вдруг открыл для себя, что все наши культура, литература, наука, история не просто не противоречат Богу, а невозможны без него. Вера – это невероятный интеллектуальный простор. Я принял решение и крестился. Потом крестилась моя бабушка, бывшая коммунистка, затем пришла очередь родителей, они были физиками. И мой младший брат, тоже физик, принял крещение, сегодня он протоиерей Русской православной церкви, учёный богослов, отец шестерых детей.

– Потрясающе, физики-богословы! Но а вы, как известно, один из первых, кто сообщает российским телезрителям, что Христос воскрес!.. Каково это – двад­цать три года быть глашатаем Благой вести?

– Да, и каждый раз ком в горле, каждый раз слёзы, каждый раз чувство победы над смертью. Значит, есть надежда, благодаря которой мы можем жить и работать в наши совсем не простые времена. Благая весть сходит в одно мгновение, но с этим чувством я живу не один день. И надеюсь, что хоть частичку этой всеобщей радости мне удаётся передать через экран.

– Я бы даже сказала, волны радости. Думаю, многие православные чувствуют невероятный трепет от того, что всё, о чём написано в Библии, существует в яви: и Галилейское море, где Пётр и Андрей ловили рыбу, и оливы, цветущие в Гефсиманском саду – «саду человеческих тревог», как сказано в вашем фильме «Свет во тьме».

– Порой даже в сакральных местах Святой земли шумно, звонко, пёстро, и для русского человека это, конечно, непривычно, но, с другой стороны, в этой человеческой суете есть ощущение искренней правды: именно так и было, когда здесь был Христос.

А во время ожидания Благодатного огня Храм Гроба Господня наполняют не только молитва на греческом, русском, болгарском и других языках, но и крик в небо: «Зажгись!.. Отворись!.. Победи смерть!..»

– Рассказывают, что однажды самых шумных верующих вывели из храма. И огонь не сходил до тех пор, пока их не вернули в храм…

– Да. Но вообще вокруг Храма Гроба Господня множество историй. Есть, например, предание о том, что огонь не сходил, когда в храм не пустили греческого православного патриарха Софрония IV: ему и другим православным пришлось творить молитву у закрытых дверей храма. И вдруг в левую колонну ударила молния, воссиял огонь и зажёг свечи у тех, кто молился снаружи. И по сей день каждый может увидеть колонну, рассечённую Благодатным огнём.

А ещё рассказывают, что однажды нищих богомольцев выгнали из храма и тогда Благодатный огонь не сходил, пока их не вернули.

– Как хорошо, когда справедливость торжествует, причём так зримо и без промедлений. Но сегодня мы проживаем непростые времена, расскажите, как рождался ваш новый двухсерийный фильм «Свет во тьме»?

– Об этом фильме я мечтал давно, мысли о нём приходили всё время. И вот появилась возможность его воплотить совместно с режиссёром Ольгой Товмой при поддержке Елены Мильской – руководителя Фонда Святого Божия Архистратига Михаила. Наш фильм о последних сутках земной жизни Христа – от Тайной вечери до света из гроба. А ещё будут рождественские серии под названием «И на Земле мир…»

Сейчас мы закончили работу над третьим фильмом нашего телепроекта «Русские у Гроба Господня». Он о русских паломниках XIX века, Русской Палестине и о том, как были утрачены эти связи и как они возрождаются вновь. О наших русских мастерах-реставраторах, которые сегодня под вой сирен не прекращают свою работу, возвращая к жизни святыни: древнейшие реликвии Храма Гроба Господня самых разных времён, начиная с раннего Средневековья и кончая XIX веком, среди которых сотни даров русских паломников, богомольцев, императорской фамилии, купцов, нашей Церкви и так далее.

Сейчас реставраторы по благословлению патриарха Феофила III восстанавливают один из разрушенных в XVII веке куполов Храма Гроба Господня. И одновременно создают музей архимандрита Антонина Капустина – одного из начальников Русской духовной миссии в XIX веке, создавшего Русскую Палестину.

– В фильме «Свет во тьме» историк Яна Чехановец пересказывает слова афонских старцев о том, что конец мира наступит, когда не снизойдёт Благодатный огонь, когда Иверская икона Божией Матери покинет Афон и Мамврийский дуб засохнет. В кадре показано, что дуб почти засох…

– Давайте верить в Бога, а не в дуб. А если серьёзно, то дуб растёт на месте Мамврийской рощи, где 3000 лет назад праотцу Аврааму явились три путника, которых он усадил под этим древом за стол: да, это прообраз иконы «Святая Троица» Андрея Рублёва.

Мы верим в Божественное присутствие Отца, Сына и Святого Духа. В возможность нашего общения за одним столом, как у Авраама… Вера – это диалог. А сама история христианства переживала многое: грабили храмы, сжигали иконы, убивали исповедников и мучеников. Но Бог как-то терпит всех нас… И даёт нам надежду.

– Задам наивный вопрос: как вы думаете, почему Христос явился людям именно в Израиле, где его не приняли? Ведь он мог нести свой крест, ступая по снегу, как в фильме Тарковского «Андрей Рублёв». Или не мог?

– Если Бог направил сына своего туда, значит, это долж­но было произойти там. Что значит мог или не мог?

– Вы не поддаётесь на провокации, ладно, тогда другой вопрос. В фильмах и репортажах вы произносите местоимение «наша», имея в виду «русская», «российская»… Но Израиль для вас тоже уже родной?

– Всегда, при любых жизненных поворотах, у меня одна-единственная, главная и неизбывная Родина – это Россия. Израиль – страна, которая мне очень близка, и судьба её мне небезразлична. Но Отечество у меня одно.

– А как два русских человека встретили друг друга в Израиле? Речь, конечно, про вас и вашу супругу – журналиста Алию Судакову.

– Я – москвич, а она – нижегородка, и встретились мы в Москве. Был канун Нового года, и перед отбытием из столицы я заглянул к своим коллегам. Среди них была и Алия, она уже работала на нашем канале. Нас представили, и дальше мы часа два разговаривали. Потом я улетел и написал ей письмо. С тех пор наш разговор длится и не перестаёт. Она приехала сюда как корреспондент и сейчас работает по профессии. У нас родились дочки Лиза и Катя, мои младшие дети.

– Я читала ваши рождественские стихи об Иосифе: «В его руках тихонько спал Спаситель. С надеждой на него смотрел Творец…» Как к вам приходят стихи?

– Когда-то стихи приходили чаще, но журналистика вытесняет на периферию практически всё. Как сказал мой друг, прекрасный поэт Владимир Бережков: для творчества нужно состояние некой праздности. Когда наступают минуты несуетности… Я не поэт, конечно, но люблю эти минуты…

– Мой традиционный вопрос: представьте, что у вас есть возможность встретить личность из любой эпохи. Кто бы это был? Что бы вы спросили у неё?

– Думаю, ответ очевиден. Каждый из нас по-своему пытается осуществить эту встречу. Вопрос Христу я задаю каждый день…