Верую!

Оглядываюсь на прожитый год и не могу забыть историю с выступлением нашего школьника в бундестаге. О ней предпочли забыть, как о постыдной оплошности. А забывать не стоит.

Откуда берутся Коли-пацифисты? Уверена: из школы, где им не внушили правильной веры. Ведь ясно, что преподаваемое в школе – предмет ВЕРЫ, а не опыта. Ребёнку вкладывают в голову картину мира, которой он будет руководствоваться дальше. В этом цель и смысл общего среднего образования. В школе дети не добывают знания – они их усваивают. Если угодно – догматически. Об этом не говорят вслух, но это так.

Это относится решительно ко всем предметам. Вы, дорогой читатель, веруете, что вещества состоят из молекул, а те – из атомов. Вы их что – сами видели, те атомы-молекулы? Но про них рассказал вам учитель от имени авторитетной инстанции – науки, и вы поверили. По литературе велят считать Пушкина великим поэтом, хотя даже девчонки-отличницы вряд ли читают сочинения его современников и могут лично оценить, насколько Пушкин лучше всех прочих. А мальчишкам-то почасту нравится автор по фамилии Деревянко, пишущий про ментов и мочилово, но полагается почитать Пушкина.

История – вообще сплошной предмет веры. Дети, да и учителя не работают в архивах, а попади они туда, мало что извлекут – надобно особое умение. Цель преподавания истории в школе – воспитание патрио­та, который гордится страной и подвигами предков – большего и не требуется. Факты должны быть так подобраны, чтобы укреплять веру. Разумеется, должны сообщаться проверенные, подтверждённые факты. Сомневаться, изучать разные версии можно, когда факты усвоены, а культурный горизонт широк. Отсюда ясно: нужен единый стабильный, долгоживущий учебник и единая картина мира. Единая вера.

Молодняк воспринимает разговоры о свободе мнений на ура, ему нравится, да и лестно, когда говорят: «Ты умный, ты главный, думай своим умом!» Площадка расчищена. Дальше в его голову можно закачать что угодно.

Нудная Мариванна учит: «22 июня 1941 года Германия напала на СССР». А беглый шпион Резун-Суворов пишет, что наоборот: СССР готовился напасть на Германию. Вот это прикольно, ново, прогрессивно! Немцы были врагами и захватчиками – говорено-переговорено. А тут приходит тот, кто за свободу мнений, и вкрадчиво предлагает считать их жертвами тоталитаризма. У каждого-де он свой: у них гитлеровский, у нас – сталинский, так что мы почти и не враги вовсе, а братья по тоталитаризму. А? Каково?

Подростки с лёгкостью готовы уверовать в любую чушь, лишь бы она была шипучая, терпкая.

На днях одна бабушка рассказала мне, чуть не плача: внук теперь не моет руки – услышал где-то, что это вредно, так как якобы подрывает иммунитет.

Пока не будет общеобязательной, неуклонно транслируемой через школу картины мира, куда составной частью входит история, и пока эта картина мира не будет нашей картиной, а не чужой, – до тех пор всё будет так, как есть. Эта картина мира не должна подвергаться сомнению, а должна почтительно усваиваться школярами. Они прочитают иное в интернете и прочих местах? При твёрдых понятиях – не опасно: на заборе ещё не то прочитают.

Так что же – дети не должны думать, а должны тупо зубрить, что велят? Основу, скелет – да, должны учить. Можно не тупо, как уж сумеют. Должны ли они думать? Очень даже. И дело учителей – направить их мысль по правильному и полезному пути. Школьникам есть о чём подумать, поспорить, обсудить. Как лучше сделать скворечник и почему в прошлогоднем не поселились скворцы? Можно ли доказать эту теорему другим способом? Есть много вопросов, которые находятся в кругу понятий школьников – вот о них и надо думать. Тогда, глядишь, меньше будет нелепых казусов, как с Колей-пацифистом.