Анатолий Коломейский
По весне на даче начался клёв – Перелапова клевала жена:
– Покрась забор! Покрась!
– Клава, потерпи лет сто, и наш забор признают памятником культурного наследия! – отлынивал Сергей Петрович. – Возможно, в перечень ЮНЕСКО попадём!
Но однажды Перелапов засёк на заборе слово из трёх букв, безошибочно намалёванное окрестными фольклористами. Не понимая, как завуалировать для внучки смысл написанного, Сергей Петрович капитулировал: поскрёб по хозяйским сусекам, брызнул растворителем в проржавевшие банки и остатки красок вымазал на забор.
– Весёленькая радуга получилась! – вынесла экспертное заключение жена.
И не успел Сергей Петрович пригубить пивка в честь успешного завершения заборных дел, как скрипнула калитка.
– Наши здесь собираются? – раздался голос, чуждый басовым нотам.
– Какие ваши? – сурово поинтересовался Перелапов.
Из-за ограды возникло существо с трудно классифицируемыми гендерными признаками:
– Евровидение смотрели?
– Последний раз в восьмидесятом году прошлого века! – отверг попытку социального коннекта Сергей Петрович.
– Слово из четырёх букв о чём-нибудь говорит? – не теряло надежды пришедшее.
– О хрене, – очнулся садовод в Перелапове.
– Близко, но не то! – существо взлохматилось в поиске вариантов взаимопонимания.
– Каждый охотник желает знать, где сидят фазаны! – показав на забор, выдало пароль оно.
– Порхай, фазан, пока до тебя охотники не добрались! – ответил Сергей Петрович, напрочь игнорируя отзыв.
– А зачем здесь радуга, дядя? – конкретизировал вопрос пришелец.
– Для красоты, племянник! – выдал первую возникшую в голове мысль Перелапов.
– Племянница! – поправило существо, озирая смартфон.
– Хоть деверь! – демократично согласился Сергей Петрович.
– Наши вот-вот нагрянут! – вдохновенно продемонстрировал сообщения в смартфоне пришелец. – Пофестивалим! Может, даже шествие организуем!
– Шествуй, отсюда, Евровидение! – Перелапов присмотрелся к штыковой лопате. – А то схлопочешь пониже спины!
– Ниже спины?! – взбурлило существо. – Значит, не напрасно добирался!
– Могу и повыше! – сделал шаг к орудию труда Сергей Петрович.
– Дядя, ты про нетрадиционную ориентацию слышал? – не унимался визитёр.
– У меня традиционная: где мох – там север! – ответил Сергей Петрович, словно давая присягу. – У меня даже удобрение натуральное!
– Твою радугу из космоса видно! – бурлило восторгом существо. – Нам шлют приветствия из Евросоюза! «Пусть растут все цветы!»
– Если помнёшь цветы, жена пошлёт тебя в Евросоюз без шенгена и по уши в натуральном удобрении! – отозвался садовод.
Радостно завибрировал смартфон.
– Да, Мария Семёнович! Бегу встречать! – плеснул эмоциями незваный гость, исчезая.
Сергей Петрович сделал ещё пару шагов к лопате, прикидывая, как в одиночку занять круговую оборону…
– У тебя сегодня коммунистический субботник! – высунулась из окошка Клава. – Забор покрасил! Может, ещё и грядку вскопаешь?!
Не в силах объяснить происшедшее, Сергей Петрович налёг на лопату… И копал грядку так, будто рыл окоп…
Поутру в дверь постучал председатель садоводческого товарищества.
– Петрович! – началось обращение.
– Ночью какие-то… – тормознул председатель, подбирая слова. – Трансформеры… Гендерасты шастали… Делали нашим членам гнусные предложения…
– Членам? – перешёл на деловой тон Перелапов. – Насколько гнусные?
– Допустим, предложения – личное дело каждого, – уклонился от прямого ответа председатель. – Но снесённые теплицы – проблема общественная.
– Лично мне никаких предложений не поступало! – гордо вскинулся Перелапов.
– У меня предложение! – выдохнул председатель.
Перелапов снова поискал глазами лопату.
– Перекрась свою радугу! Не компрометируй товарищество!
– Если кого-то моя палитра не устраивает, пусть читает книги по истории живописи! – Перелапов, не дожидаясь ЮНЕСКО, попытался пристроить забор во всемирное художественное наследие.
– В том-то и дело, что твоя палитра кое-кого очень устраивает! Летят как мотыльки на огонь!
Председатель полез в карман.
– Вот тебе на новую краску!.. Проведём сумму на правлении как обустройство дороги!
– А на кисточки?! – вошёл в творческий раж Перелапов. – А на растворитель?!
– Растворитель из бензобака отолью! – пообещал председатель.
– Может, я краски спиртом растворяю! – бурлил Перелапов. – Может, у меня такая творческая манера!
И только когда председатель в нескольких падежах просклонял слово, почившее на заборе, наступил творческий консенсус.
На следующий день Перелапов с ненормируемым усердием красил забор. Забор упал.
Дачный сезон начинался.
Коломейский Анатолий
