САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Ушли, но не попрощались

22.08.2019
Ушли, но не попрощались Технологический перерыв «Литературной газеты» скоро закончится.

Памяти друга

16.08.2019
Памяти друга 40 дней как нет с нами замечательного писателя, сотрудника «Литературной газеты» Сергея САТИНА.

«Осиянная Русь» ждет Вас

11.08.2019
«Осиянная Русь» ждет Вас Основные события полуфинала фестивального движения Русского Мира «Осиянная Русь» пройдут 25 августа 2019 года.

В нашем средневековье

23.08.2019
В нашем средневековье Сергей ГЛАВАЦКИЙ пишет и силлаботонику, и верлибры. И трудно сказать, что ему удается лучше.

«Ни перспектив, ни планов, абы как...»

18.08.2019
«Ни перспектив, ни планов, абы как...» Стихи Сергея АРУТЮНОВА сложны, жестковаты, поэтому могут напугать неподготовленного читателя. Но это – поэзия.

Чужая речь

13.08.2019
Чужая речь Елена ЛИТИНСКАЯ довольно часто пишет стихи об эмиграции. Но, конечно, не только о ней.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

Облако в умах

21.08.2019
Облако в умах Об особенностях романа Семена ЛОПАТО «Облако» размышляет Игорь БОНДАРЬ-ТЕРЕЩЕНКО.

Центр притяжения

19.08.2019
Центр притяжения Карачевская районная библиотека стала культурным центром города, считает Клавдия АСЕЕВА.

Плоть повествования

14.08.2019
Плоть повествования К 120-летию Андрея ПЛАТОНОВА. О безднах творчества великого писателя размышляет Александр БАЛТИН.
  1. Где вы будете отдыхать этим летом?

Порочная ностальгия

24.08.2019
Порочная ностальгия Ренессанс сталинизма – путь к погибели России, полагает главный редактор «Литературной газеты» Максим ЗАМШЕВ.

Еще раз о митингах в Москве

20.08.2019
Еще раз о митингах в Москве Нужна эволюция, а не Стенька Разин и товарищ Троцкий, полагает Русский ПЕН-Центр.

«Иркутское наводнение: дети»

17.08.2019
«Иркутское наводнение: дети» Об учреждении благотворительной программы объявил «Российский детский фонд».

На крыльях Пегаса - Сообщения с тегом "эссе"

  • Архив

    «   Август 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2 3 4
    5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18
    19 20 21 22 23 24 25
    26 27 28 29 30 31  

Через две с лишним тысячи лет после нас

Чем могут быть чреваты научные открытия?

Мир разделится на Китай и Россию — этот небеспочвенный прогноз сделал писатель и любомудр Владимир Одоевский в фантастическом романе «4338-й год. Петербургские письма», созданном им в 1835 году. К сожалению, при жизни самого автора, более известного всё же детскому читателю («Городок в табакерке»), чем взрослому, вещь так и не увидела свет.


Россия в первой половине девятнадцатого века задавала тон многим важнейшим научным открытиям. Скажем, петербургский учёный Павел Шиллинг только-только изобрёл электромагнитный телеграф, а князь, современник Пушкина, уже пророчил этому открытию величайшее будущее:


«Между знакомыми домами устроены магнетические телеграфы, посредством которых живущие на далёком расстоянии общаются друг с другом».


Вездесущая Википедия утверждает: автор утопии «4338-й год» предсказал появление Интернета, и с этим сложно не согласиться. Ведь всё сходится!


При самом оптимистичном сценарии развития событий можно будет считать неоспоримым и другое предположение столь раннего отечественного футуролога. А именно: то, что Россия и Поднебесная станут центрами мирового могущества, это они объединят свои усилия, чтобы сохранить Землю, которой угрожает столкновение с приближающейся кометой Вьелы…


Как мыслил князь Одоевский, к этому тревожному времени русские люди откроют для себя все прелести левитации, то есть начнут совершенно свободно передвигаться в воздушном пространстве как истинные ценители быстрой езды... Но как бы далеко не убежал научно-технический прогресс, для грядущего человека вряд ли потеряют актуальность специально созданные продвинутыми профессорами «галлюциногены и сыворотки правды».


Эти микстуры людям новых эпох нужно будет использовать в форме газообразных напитков, равно как регулярно надлежит принимать и «магнитные ванны», устраняющие ложь и лицемерие из общественной жизни.


Эх, нам бы сейчас так реформировать Российскую академию наук, чтобы учёные, опробуя столь важнейшие для всего государства водные процедуры, взяли и назло клеветникам России полетели! «Лечу это я, лечу…» — так, кажется, рассказывала всему болоту героиня детской сказки другого замечательного писателя из того же Золотого века.


Но так уж, видимо, устроена наша противоречивая действительность (к несчастью, конечно), что многие фундаментальные прорывы в науке и технике выходят боком для современников. Вот вырвались мы первыми из всех землян в космическое пространство, и это головокружение от успехов подвигло видного «кукурузника» всех времён и народов провозгласить на века новый общественный строй, о котором лишь мечтали великие утописты (ну и Маркс вместе с ними, разумеется, куда ж без него?).


Да что там преодоление закона всемирного тяготения! Если уж шпиль университетского комплекса на Воробьёвых горах гордо вознёсся под самые облака, отчего бы не замахнуться на помпезное строительство коммунизма в отдельно взятой стране? Логика-то железная, а так примерно и рассуждает персонаж нового и почти философического романа Алексея Варламова «Душа моя Павел». (Никто ещё в отечественной литературе не воспевал с таким знанием дела жизнь филологов, брошенных из элитного столичного вуза на спасение совхозной картошки и рассуждающих по тихой грусти о подлинности создания памятника древнерусской литературы «Слово о полку Игореве».)


Чем завершилось это едва ли не полное обобществление труда, хорошо знает не понаслышке уходящее поколение советских людей — они-то и должны были жить при коммунизме, периодически отбывая трудовую повинность в периоды крайне напряжённой уборочной страды во всех уголках державы.


Может, нам и впрямь нужно очень осторожно относиться к различным идеологическим озарениям сильных мира сего, особенно на пике научно-технических достижений — вдруг, как чёртик из табакерки, следом за гаджетами и виджетами выскочит тот, кто объявит рай на этой грешной земле и всеобщее благоденствие людей, от малого роду-племени до великого?  


Одно безусловно: что-то же в каркасе общественного здания нам придётся достраивать-перестраивать или хотя бы латать. Не наступить бы при этом на грабли, о существовании которых предупреждал благодарных читателей писатель-фронтовик Борис Васильев: строили коммунизм, а построили Вавилонскую башню.

Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Когда майоры были большими...

(Об одном генеральном комиссаре и его новации)


Довелось мне как-то шапочно ознакомиться с авантюрной шпионской сагой «Убить Сталина», но я долго не мог разобраться в специальных и всё же очень странных званиях сотрудников НКВД. Что за чудеса синема: в кадре подполковник (три шпалы в петлицах), а сослуживцы упорно называют его капитаном. Уж не призрак ли бродит по коридорам особого отдела?..


Тем более непонятным выглядело словосочетание «старший майор». Майор — это ведь уже «бόльший, старший», если переводить с латыни, но именно такое масло масляное и было изобретено в стенах всемогущего ведомства. Верховные власти только подмахнули органам, узаконив новоявленный Табель о рангах — затем, видимо, чтобы выделить этих особых, опричных людей, которым было позволено многое, если не всё. Сотрудник в тёмно-красных (краповых) петлицах — это фигура!


Сами нововведения никто бы из особистов не затеял, будь он хоть трижды орденоносцем, если бы не дал добро тогдашний нарком Ягόда — человек, которого демонический Троцкий называл за глаза «усердным ничтожеством». В самом деле, когда рвение преобладает над разумом, это всегда выходит боком, но, справедливости ради, стоит заметить, что Генрих Григорьевич (так для благозвучности) никогда не отличался заурядностью натуры — он выделялся. Восьмой гимназический класс, который считался выпускным и давал право для поступления без экзаменов в любой вуз Российской империи, сдал экстерном, что в некотором роде его уравнивало даже с вождём мирового пролетариата. И если у одного было несколько хуже в аттестате только с логикой, то у второго — с латынью, по крайней мере, звание «старший майор» Ягоду ничуть не смутило. Да чего тут смущаться! Сам-то он удостоил себя высочайшего ранга, став впервые в истории страны генеральным комиссаром государственной безопасности (звание шло наравне с маршальским, а в реалиях было даже круче, кто бы сомневался).  


Учреждённые специальные звания и знаки различия сотрудников госбезопасности совсем не соответствовали тем, что были приняты в Красной Армии: старший майор приравнивался к комдиву, а в канун Великой Отечественной и к генерал-майору. Это был уже генералитет, но генералитет специфический, от него за версту несло ГУЛАГом, авторство в создании которого по праву принадлежит опять же Ягоде. Так что всё правильно: «старшой старшого» с двумя ромбами в петлицах,— это знак оттуда, из мест, не столь отдалённых. Можно сказать, и «ягодных» тоже, ведь там для всех был один-единственный начальник страны, а в большей степени им выступал именно товарищ Ягода.    


История тёмная и до сих пор в полном объёме не расследованная: как это генеральный комиссар госбезопасности изловчился получить личный счёт в швейцарском банке, причём вклад, как утверждают зарубежные родственники покойного, до сих пор остаётся невостребованным? Если предметно заниматься проблемой, она станет, пожалуй, ещё почище перевала Дятлова, на чём совершенно неожиданно для общества пытаются заработать дивиденды доблестные рыцари Фемиды.


Даже с учётом пересмотра многих политических дел после всех оттепелей и послаблений осуждённого и расстрелянного Ягоду не простили. Да и как реабилитируешь уголовника, который, по одной из вероятных версий, перегонял экспортный лес в Канаду, благо, что Северный морской путь позволял это делать генеральному комиссару госбезопасности беспрепятственно. Граница-то ведь тоже была под его чутким руководством!


Некоторые историки пытаются в делах и делишках этой «Ягодки», как саркастически изволил шутить писатель Горький, всё свести к наличию «клубнички», дамским штучкам и прочим интимным принадлежностям, что обнаружили оперативники при обыске на квартире у своего бывшего начальника и члена ЦК. (Много чем занимался видный партийно-советский деятель в свободное от работы время!) Но ведь вполне может статься, что, расследуй по всем правилам сыска это сверхсекретное дело, и разрушатся многие привычные представления.


И тогда на поверку окажется, что были в стране советской и маршалы-заговорщики, мечтавшие въехать на танке прямо в диктаторы, были и держатели общаков, которым, как и нынче, тоже виделись райские кущи, но уже далеко-далёко, за кордоном.


А нелепое старшинство майора, равно как и другие несуразицы иерархической системы, выстроенной при Ягоде якобы в конспиративных целях, по инерции продолжалось теперь уже и при другом наркоме, который, пользуясь столь счастливым случаем, тут же достал из загашника свои фирменные «ежовые рукавицы».


И только Берия, заслуженно получивший редчайшее в ту эпоху звание «Почётный гражданин СССР», положил конец театру абсурда, упорядочив существовавшую систему званий в структурах спецслужб. У этого народного комиссара, взвалившего на плечи грандиозный атомный проект, было куда лучше и с латынью, и с логикой. И с талантом организатора, кстати, тоже: именно Лаврентию Павловичу как самому эффективному менеджеру в новейшей истории мы обязаны тем, что страна впервые получила ядерное равенство с янки — это, пожалуй, единственное, что удерживает человечество от мировой войны. Она-то уж точно будет для землян последней.  

                                                       


Николай ЮРЛОВ,                                            

КРАСНОЯРСК

Веки Вия

Иногда они сходятся: геополитика и русская литература


Никто так лаконично и точно не изображал Бонапарта, как Алексей Вандам — самый загадочный офицер Генерального штаба Русской императорской армии:


«Ещё недавно окрылявшая его гений музыка орудий перестала действовать на его душу, и иногда в пылу боя, сидя на барабане, он тщетно старался поднять свои веки, поминутно наливавшиеся свинцом дремоты».


Не полководец, а прямо-таки гоголевский Вий! Он не способен был даже отдать приказ, чтобы кто-нибудь из ближайшего окружения сумел приподнять ему веки, эти настоящие вежды могущественного упыря, кумира многих поколений…


В столетний юбилей Отечественной войны 1812 года, снова уволенный в ряды запасных (в первый раз — для участия в англо-бурской кампании), тогда ещё подполковник Алексей Едрихин с новой фамилией — Вандам, создавал свой известный труд «Наше положение». Оценивая геополитическое состояние России, будущий генерал-майор и командир корпуса в петроградской армии Юденича безжалостно анализировал неумолимое продвижение Наполеона на восток, которое случилось в начале позапрошлого века, круто изменив европейский политический ландшафт.


Но Вий, Вий... Поначалу эта метафора генштабиста, корреспондировавшего в суворинскую газету «Новое время», ведущее издание Российской империи, мне показалась перебором. И лишь при чтении бородинских записок Василия Верещагина, сделанных художником при подготовке к циклу картин о наполеоновском вторжении и его бесславной кончине, всё встало на свои места:


«Самое возмутительное зрелище были внутренности рвов — несчастные раненые, попадавшие один на другого, купались в своей крови и страшно стонали, умоляя о смерти».


Со времён изобретения пороха не было в истории подобных сражений, как это произошло при Бородино, и великий французский полководец, сидя на барабане, мысленно мог упиваться потоками людской крови, чтобы им окончательно не овладела «старческая апатия», не превратила в развалину. Вот она, энергетическая подпитка, без которой изнемогают упыри, даже если они обрядились в приличный мундир!


Выходит, офицер Генерального штаба Алексей Едрихин (Вандам) знал, что именно он говорил.


От его пера сполна досталось и французам, и англичанам. А против «утончённого деспотизма» последних Вандам, недавний защитник буров, решительно восставал. Надо сказать, не он один.


Русская армия, подойдя в декабре 1812 года к своим западным границам, должна была ограничиться изгнанием врагов и «сохранить Наполеона для Англии». Так считал главнокомандующий Михаил Кутузов, надеясь перенацелить великого упыря на англичан, но мудрого фельдмаршала не послушали. Через сто лет по этому поводу особенно сокрушался генштабист Вандам:


«К несчастью, окружавшая государя свита из англичанина Роберта Уилтона, шведа Армфельда, пруссаков Вольцогена и Винценгероде, эльзасца Амштедта, пьемонтца Мишо и корсиканца Поццо ди-Борго, не обращая внимания на разорение страны и усталость войск, напрягала все усилия к тому, чтобы перенести войну за границу для освобождения от ига Наполеона и Западной Европы. Старания иностранцев увенчались успехом, и 1 января русская армия переправилась за Неман».


У наших предков был выбор, но лучший вариант всё же отвергли. А ведь не было бы в таком случае ни вечных интриг туманного Альбиона, ни гибели русских солдат, ни восстания декабристов, которых, собственно, и взрастил этот заграничный вояж. Впрочем, история не знает сослагательных наклонений…


Но в любом случае труды патриарха отечественной геополитики знатокам могут определённо пригодиться. Генштабист Алексей Едрихин только подтверждает мысль Макиавелли: если вы хотите узнать, ЧТО должно случиться, достаточно проследить, ЧТО было.


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Отрубите мне голову!

Как боец Красной армии Иван Снычёв убедил отца-командира


Уже второе биографическое повествование питерского писателя Николая Коняева становится для меня настоящим открытием. Первое — «Ангел Родины» (2007), о трагической судьбе русского поэта прошлого века Николая Рубцова. И другое, более раннее и не менее сильное — «Облечённый в оружие света. Жизнеописание, подвиги и духовные наставления митрополита Иоанна».


Приведу кусочек из этого произведения (да простит мне автор несколько вольное переложение).


Армейская служба с её тяготами и лишениями стала непростым испытанием для глубоко верующего призывника Ивана Снычёва. Один из нарядов вне очереди пришёлся на время поста, и тогда обессилевший красноармеец, сознательно посадивший себя на чай и на хлеб, естественно, оказался в лазарете.


Сам комбат лично разбирался с подчинённым «не от мира сего». Благо, шёл не 41-й, а 44-й, когда с личным составом можно было поговорить по душам и немного пофилософствовать.


— Вот ты, боец, веруешь?

— Так точно, товарищ командир!

— А как ты докажешь существование загробного мира? — советский офицер, казалось, уже праздновал свою победу, победу убеждённого атеиста.

— Отрубите мне голову, и я быстро пошлю вам «оттуда» свою весточку…


Железная сила убеждения наблюдалась у красноармейца Ивана Матвеевича Снычёва — будущего митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна!


Да и комбат, надо отдать ему должное, оказался человек с воображением: он мигом представил, что этот непутёвый парень в случае погибели станет ночами сильно беспокоить…


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Что сказали тени?

(Об одном пророчестве Василия Розанова)


Когда мы были молодыми, нас учили профессии по «Новой Рейнской газете», а надо бы, как мне представляется, по «Новому времени» — самой популярной ежедневной газете Российской империи.


Одним из штатных сотрудников знаменитого суворинского издания без малого двадцать лет, вплоть до молниеносного закрытия газеты с приходом большевиков, был Василий Розанов. (Осталось меньше месяца до 100-летия со дня смерти этого выдающегося русского философа и литератора.) Журналистика кормила его хорошо, иначе каким бы образом появилась у него свободная наличность на формирование богатейшей нумизматической коллекции? Это тысячи античных монет, и каждая со своим паспортом; их некогда срисовывала даже одна «мадонна» Серебряного века, а сам обладатель с тремя любимыми золотыми вообще не расставался, постоянно таская их в кармане. В петербургской квартире Розанова гости буквально терялись, да и было от чего. Может, это и не столичное жильё недавнего чиновника особых поручений Государственного контроля, а частная библиотека или музей? И всюду множество книг: в этой не совсем домашней обстановке со стен, точно в галерее, смотрели на людей живописные полотна античного мира…


С наступлением полночи Розанов принимался разбирать раритеты, вооружившись лупой, засиживался над ними порой до утра и вёл с «древними тенями» только ему понятный разговор. Но одно другому не мешало: благодаря очень редкому в те годы увлечению, собственно, и родился новый в художественной публицистике жанр — эмбрионы Розанова, спонтанные дневниковые записи, без которых не мыслим нынче свободный Интернет. И отнюдь не случайно на страницах «Уединённого» (1912) литератор отсылал читателей к завершающему курсиву в скобках — («за нумизматикой»).


Вот так и создавались великолепным стилистом раздумья о славе, о писателях, о Родине, о народе, о церкви, о том, «как мучительно трудно быть русским» (оценка Максима-горемыки, который Горький). Словом, всего набиралось понемногу в том льющемся потоке сознания, когда страстный комментатор событий прогуливался по Троицкому мосту или мчался в вагоне, или когда ямщицкая «лошадёнка бежала». И здесь же, в раскиданной по страницам эссеистике, звучал суровый приговор периодике, которую в семье известного человека России читать детям строго запрещалось:


«Газеты, я думаю, так же пройдут, как и «вечные войны» Средних веков, как и «турнюры» женщин и т. д.».


Французское словечко «турнюры» в блестящем футуристическом прогнозе Розанова выглядит просто убийственным: это ведь не что иное, как скрытые подушечки, придававшие реверсу великосветского дамского платья (обратной стороне двух симпатичных «лун») пикантную приподнятость.


О многострадальные наши газеты, партийные и беспартийные, ангажированные и независимые, — вот так, по ходу дела, они запросто могут угодить и коту под хвост! Тут уж найдутся, как водится, злопыхатели, тоном знатоков утверждающие: мол, приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Николай ЮРЛОВ,

 КРАСНОЯРСК  

Бубенцы у гостиницы

Сказочкой живёт наш человек…

Как-то осенью в одной из гостиниц районного центра, «где койка у окна всего лишь по рублю», я проснулся от странного звука, похожего на приглушённое позвякивание бубенчика. Любопытства ради приподнял занавеску.


Поле, русское поле....JPG


Главная площадь посёлка была пуста, по ней двигались лишь три деревенские коровы, которым самое время было находиться в хлеву, а не шататься по ночам. Они что-то ещё выщипывали, нагибая свою выю, и тогда их бубенцы мелодично позванивали. А ведь, кажется, не пасутся холодной осенью, в темень кромешную, эти жвачные животные. Если только от нужды великой им не довелось дойти до дому и они до одури только и делают, что щиплют траву…


В этой компании трёх несчастных коровёнок неожиданно объявился ещё один перезвон — бычок, который оказался намного умнее всех. Понимая, что уже самое время спать, он сначала удивлённо уставился на тупо жующих бродяжек и не одобрил их беспрерывного (с учётом светового дня, разумеется) блуждания по сельским улицам. Природный инстинкт подсказал ему верное решение: время спать, и бычок плюхнулся с усталости на пожухлую траву. Нечеловеческие условия бесстойлового содержания заставили его издать протяжное «Му-у».


А я ещё долго ворочался. Жаль было животных, они-то разве виноваты, что достались именно такому хозяину, который спит и видит, что, как в старой доброй сказке, возникнут вдруг «двое из ларца, одинаковых с лица», и переделают быстро-быстро все его первоочередные дела. Их-то, оказывается, накопилось видимо-невидимо.


Случается в России, что сказочкой ещё живёт наш человек, и сказочка эта, похоже, носит системный характер — верят в неё люди, коих, если хорошенько посмотреть, наберётся среди нас достаточное количество…


А если уж они сами готовы верить сказкам и обманываться в них, разве не отыщутся благодетели, готовые взять на себя эту важнейшую сказительную миссию? В одном только прошлом веке подобное было отмечено дважды: сначала большевики убедили народные массы в построении рая на грешной земле, а потом и либерал-демократы нарисовали не менее заманчивую картину всеобщего изобилия, благоденствия и процветания.


Жаль, не предупредили только, что без грошей вход в этот новый рай строго воспрещён, оттого-то теперь доверчивый человек у нас и мучается.


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

>



Новости
24.08.2019

По книге Глуховского снимут кино

Как сообщает сам писатель, фильм «Метро 2033» выйдет в прокат 1 января 2022 года.
24.08.2019

Пиши и издавай

Премия «Русские рифмы», «Русское слово» предоставляет уникальную возможность начинающим прозаикам, поэтам и драматургам.
23.08.2019

Илья Тюрин в гостях у Лермонтова

Встреча памяти поэта, погибшего 20 лет назад, пройдет в московской библиотеке им. М.Ю.Лермонтова.
23.08.2019

«Ночь кино» в РГБ

Российская государственная библиотека совместно с Государственным музеем В.В.Маяковского представит увлекательную программу.
23.08.2019

Ушел Тихомир Йорданов

Покойный болгарский поэт активно переводил современных русских авторов.

Все новости

Книга недели
Кабаре Серебряного века

Кабаре Серебряного века

Впервые под одной обложкой одноактные пародийные пьесы русского кабаре.
Колумнисты ЛГ
 Анатолий Белкин

Сладкоречивый епископ

Наш сегодняшний гость – яркий представитель позднего французского классицизма ...

Крашенинникова Вероника

Без геев или без мозгов?

Российская пропаганда разделила страну и мир на два лагеря – на «либералов» и «к...

Макаров Анатолий

Мудрость духанщиков

Способность русской культуры взаимодействовать с другими культурами, не подавляя...

Крашенинникова Вероника

Надежда идёт из Бонна

Завершающим аккордом политического сезона на европейском направлении стал россий...

Воеводина Татьяна

Хватит жрать!

«Похудеть к пляжному сезону!», «Похудеть навсегда!» – соблазняют объявления в Се...