САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Памяти друга

16.08.2019
Памяти друга 40 дней как нет с нами замечательного писателя, сотрудника «Литературной газеты» Сергея САТИНА.

«Осиянная Русь» ждет Вас

11.08.2019
«Осиянная Русь» ждет Вас Основные события полуфинала фестивального движения Русского Мира «Осиянная Русь» пройдут 25 августа 2019 года.

Реагируем постфактум

07.08.2019
Реагируем постфактум Катастрофы в России повторяются с ужасающей частотой, а вот правильных выводов не делается, считает Виктор МАРЬЯСИН.

«Ни перспектив, ни планов, абы как...»

18.08.2019
«Ни перспектив, ни планов, абы как...» Стихи Сергея АРУТЮНОВА сложны, жестковаты, поэтому могут напугать неподготовленного читателя. Но это – поэзия.

Чужая речь

13.08.2019
Чужая речь Елена ЛИТИНСКАЯ довольно часто пишет стихи об эмиграции. Но, конечно, не только о ней.

«Где спайс разрушен на крови…»

09.08.2019
«Где спайс разрушен на крови…»							Эдуард УЧАРОВ давно известен за пределами Казани. И это вполне заслуженно – поэт он настоящий.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

Облако в умах

21.08.2019
Облако в умах Об особенностях романа Семена ЛОПАТО «Облако» размышляет Игорь БОНДАРЬ-ТЕРЕЩЕНКО.

Центр притяжения

19.08.2019
Центр притяжения Карачевская районная библиотека стала культурным центром города, считает Клавдия АСЕЕВА.

Плоть повествования

14.08.2019
Плоть повествования К 120-летию Андрея ПЛАТОНОВА. О безднах творчества великого писателя размышляет Александр БАЛТИН.
  1. Где вы будете отдыхать этим летом?

Еще раз о митингах в Москве

20.08.2019
Еще раз о митингах в Москве Нужна эволюция, а не Стенька Разин и товарищ Троцкий, полагает Русский ПЕН-Центр.

«Иркутское наводнение: дети»

17.08.2019
«Иркутское наводнение: дети» Об учреждении благотворительной программы объявил «Российский детский фонд».

Отчет волонтера

15.08.2019
Отчет волонтера Александр ЖУЧКОВСКИЙ рассказывает о своей волонтерской деятельности в ДНР и ЛНР.

Читая Горького и других классиков....

  • Архив

    «   Август 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2 3 4
    5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18
    19 20 21 22 23 24 25
    26 27 28 29 30 31  

ДЕТСТВО В КОРЕЕ, ОТРОЧЕСТВО И ЮНОСТЬ НА СОВЕТСКОМ ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ (1940-1950-е годы). ВОСПОМИНАНИЯ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА. Ч. 2.

БУДДИСТСКИЙ ХРАМ на ХОЛМЕ

Природа Северной Кореи – сопки и долины вдоль горных речушек. Сопки начинались буквально у порога нашего дома. В них японцы вырезали глубокие горизонтальные туннели на случай бомбежек. На сопках мы с мальчишками, вооруженные игрушечными винтовками, часто играли в войну. Никто из нас не хотел брать на себя роль япошек или немчуры. Все хотели быть советскими героями.

Наш район на северной окраине города Канко охранялся советскими солдатиками по ночам, а днем мы, дети, играли, где хотели. Во время игр добегали до буддийского храма. Он стоял на невысоком холме. К нему молодые корейские пары в окружении родственников и друзей приезжали в выходные и в дни свадеб.

Несмотря на запреты старших мы с мальчишками совершали "боевые" вылазки к этому храму. Перед ним мы, пораженные его красотой и безлюдьем, непохожестью на русскую архитектуру останавливались. "Боевые" действия прекращались.

Мы бродили по террасе второго этажа храма. Любовались природой: на западе - близкими сопками, покрытыми лесным покрывалом; на востоке – одноэтажными домами и узенькими улочками города, раскинувшегося в долине. Если пройти мимо храма на север дальше, можно добраться до высоко обрыва. И к нему мы добегали не раз и с него любовались речушкой, текущей глубоко внизу и убегающей светлой змейкой вдаль к другой гряде сопок...  

Эти мгновения неосознанного детского восторга, как оказалось, остались в моем сердце навсегда. Но только через много лет я пойму, что там, в этом буддийском храме, я впитал какую-то новую энергию в свою душу. Красоты долины и храма навсегда запечатлела моя память...

В ПЕРВЫЙ РАЗ, в ПЕРВЫЙ КЛАСС... в ПХЕНЬЯНЕ

В 1946 года отца перевели служить в Пхеньян, будущую столицу Северной Кореи. В том году в крупных корейских городах открылись советские школы для советских детей. За несколько месяцев советское правительство командировало в Корею сотни советских учителей, отпечатало и доставило в Пхеньян тысячи учебников из СССР.

Прошел ровно год после  окончания Второй Мировой войны. СССР залечивало страшные раны, нанесенные моей Родине ордой еврофашистов и финансовыми боссами Гитлера. Советское правительство изыскало возможности нормализации условий жизни военного контингента, выполнявшего свой интернациональный долг в Северной Карее. Он помогал корейским коммунистам переводить страну, разграбленную, избитую японскими милитаристами, на рельсы независимого развития от империалистических держав. Через пять лет в Корею придут США и их вассалы. Поведут себя эти агрессоры в сто раз хуже японских самураев....

Помню первое сентября 1946 г. Этот день стал праздничным для меня. У меня в руке был маленький твердый портфель, купленный на рынке, и одна тоненькая тетрадка. На голову я натянул выгоревшую на солнце папину пилотку с красной звездочкой. Такова была мода. Многие мальчишки носили отцовские пилотки в те годы.

Нас, советских детей, на военных автобусах привезли в школу. Она располагалась в охраняемом правительственном квартале Пхеньяна на холме.

В классе двухэтажной школы нас, первоклашек, усадили плотно — по трое за парту. На каждой лежал букварь, отпечатанный на серой газетной бумаге, без цветных картинок. Сколько в том году их было выпущено на свет, очищенный за год от тьмы фашизма усилиями наших родителей!? Партия и правительство выполняли свой долг по сталинской Конституции 1936 года. Все помнили завет Ленина — Учиться, учиться и учиться!

Учительница маленькая и щупленькая поздравила нас с началом учебного года. Что-то нам долго рассказывала. Минут через 15 мы, непоседливые детишки, устали ее слушать. С нетерпением ждали, когда закончится первый в жизни школьный урок. Уставшие от непривычно долгого сидения за неудобной партой, мы радостно выбежали на солнечный двор. Нас ждали счастливые мамы.

– Ой как кушать хочется! – сказал я маме.

Мама купила мне пару яблок в лавке, расположенной неподалёку, и повела меня к корейскому фотографу. Он работал рядом. Эту фотографию, на которой я улыбающийся стою с большим яблоком в руке, сохранилась в моем альбоме. Смотрю на фотографию и жалею, что на нашлось на ней места моей красивой и доброй маме.

ПЕРВОКЛАССНИК

Почему мы не сфотографировались с ней вместе? – спрашиваю я себя сегодня. Вероятно, потому что мама интуитивно поняла, что я должен сфотографироваться один. Потому что в тот день произошла большая перемена в моей жизни – я стал самостоятельным, хотя и маленьким, человечком. Теперь я буду полдня проводить в школе. Учителя меня не только родители, но и учителя будут учить уму-разуму, пока я не стану сознательным гражданином и не начну трудиться на благо своей Родины.

Помню, не хватало тетрадок в косую линейку для правописания и в клеточку по арифметике. Отец вечерами от руки линовал мне тетрадки. Я с большим прилежанием под его присмотром писал палочки, буквы, цифры.

И хотя мне пришлось за десять лет учиться в семи школах, имя своей первой учительницы я помню – Нина Ильинична Иванова. На классных фотографиях, которые я храню по сей день, запечатлены лица многих моих одноклассников и учителей.

Наш первый класс

НОВОГОДНЯЯ ЁЛКА

Первым праздником в году у всех советских семей был Новый год. Новый год — это день, когда мы, советские люди, прожить все последующие 365 дней без войны, без нового империалистического нашествия на страны социализма. Мы всем народам на планете желали мира и счастья, жизни без буржуев и аристократии, без эксплуатации человека человеком, без расизма и расовой сегрегации, без апартеида и колониального гнёта!

Обычай праздновать Рождество, наряжать ёлочку,  родившейся в лесу, сложился ещё до революции. С конца 1920-х годов по 1935 год рождественская ёлка была запрещена и празднование Рождества рассматривался как «буржуазный», «поповский» и антисоветский обычай. Я знал о празднике Рождества, только потому что мама родилась в этот день.

Запомнился мне больше всего мне новогодний праздник 1947 года, который мы отмечали с папой вдвоем в Пхеньяне. Он стал исключением из правила: мама болела и лежала в больнице.

Папа привез небольшую елочку за несколько дней о праздника. Игрушек не было, и мы несколько вечеров подряд вырезали из бумаги ленты и красили их в разные цвета. Сворачивали их в колечки и затем соединяли в цепочки. Из картона мы вырезали кругляшки-шары и человечков. Больше других игрушек мне нравились Иванушки в колпачках. Головку ему папа делал из пустой скорлупы яйца. Он готовил скорлупки заранее: делал маленькое отверстие на конце и выпивал белок и желток. Теперь он рисовал на каждой из них глаза, нос, брови, рот. Сверху приклеивали бумажный колпачок с ниткой. Снизу кафтанчик и ноги в сапожках, вырезанные из бумаги. Как я любовался самодельными игрушками, особенно Иванушками! Они казались мне такими яркими и живыми...

Купленные позже игрушки в России не шли ни в какое сравнение с самодельными, которые мы делали с папой в Корее для первой в моей жизни елки! Я запомнил ее на всю жизнь.

Для октябрят и пионеров накануне обязательно устраивался утренник в школе, местном Доме офицеров, клубе, Дворце пионеров. Всем выдавали подарки со сладостями и желтыми пахучими мандаринами.

А спустя несколько лет, уже в России, перед новым годом папа приносил домой холодную и пахучую елку. Мы доставали с антресолей ящик с игрушками, ватой, лентами, лампочками, а также деревянный крест для установки елки. Весело и шумно, с шутками-прибаутками мы устанавливали и наряжали нашу зеленую и пахучую красавицу.

Мама проводила генеральную уборку после того, как елка сверкала своими нарядами и зажженными лампочками. Варила холодец и другие блюда: оливье, винегрет, уральские пельмени. Пекла пирожки с мясом, капустой, яблоками. Делала домашний торт "наполеон". Вкусный-привкусный!

Приходили гости, друзья семьи, соседи. Сначала «провожали» старый год, а с началом перезвона Кремлевских курантов в 24.00 звенели бокалами с шампанским, и каждый загадывал желание.

ВАСИЛИЙ ТЕРКИН.

Первые подарки – книжки с цветными иллюстрациями, коробку цветных карандашей подарили мне на день рождения.

За хорошую учебу и примерное поведение в первом классе меня премировали красным, небольшого размера томиком стихов А.Т. Твардовского "Василий Теркин" с надписью, сделанной рукой моей первой учительницы "За хорошую учебу и примерное поведение".

Многие тогда любили поэзию Твардовского. Я выучил его стихотворение "Награда". На новогоднем утреннике меня поставили на стул под висящие елочные игрушки, и я первый раз в жизни выступил перед публикой.

Нет, ребята, я не гордый.

Не заглядывая вдаль,

Я скажу: Зачем мне орден,

Я согласен на медаль...

Мне аплодировали офицеры, те, кто прошли войну и на кителе носили ордена и медали, которые воспел Твардовский А.Т. Кстати, у папы были медали "За отвагу", "За боевые заслуги" и орден "Красной звезды". Военнослужащие в советские годы гордились государственными наградами за участие в боевых действиях!

И вдруг целый красный томик Твардовского в подарок! С него началась создаваться моя домашняя библиотека. Я храню этот томик до сих пор. Получить такую красивую книгу в подарок в мае 1947 года было необыкновенным счастьем. Ее читал и перечитывал отец. Перечитываю этот томик я и сегодня!

Отец уделял мне много внимания все годы моей учебы.  Сколько раз вечерами, видя, как я мучаюсь над решением задачи, он подсаживался за стол и просил объяснить ему содержание трудной задачки. Я рассказывал, он задавал мне несколько вопросов и... задача решалась сама собой. Позднее, когда я учился уже в институте, он признался, что ни алгебры, ни тригонометрии не изучал, а помогал мне логичными рассуждениями. Логикой он владел железной. У него была великолепная память.

Если бы в то время наша семья переселилась на Арбат из Куликовки, то, подобно местечковым "гениям", он бы тоже закончил университет и мог бы добиться больших высот в жизни. Но Куликовка не Арбат. Русских парней из Куликовок в середине 1930-х правящая тогда русскоязычная элита в Москву не приглашала...

СОВЕТСКАЯ ВОЕННАЯ КОМЕНДАТУРА

В 1947 году мы вернулись в город Канко. Папа служил теперь в городской военной комендатуре, одном из подразделений Советской администрации, контролировавшей в то время всю систему народных комитетов северокорейских властей. Мы жили в небольшом особнячке на две советские семьи недалеко от центра города и комендатуры. Кругом жили семьями корейцы. Мы здоровались с ближайшими соседями, но говорить с ними не могли: не знали языка.

Отапливался наш дом зимой печкой на кухне. Она стояла в углублении в полу, и горячий дым из нее проходил под полом, согревая его и всю квартиру. Жизнь корейской семьи проходит на этом теплом полу, поэтому мебели в их жилищах мало: низенькие столики. Спали на полу на легких матрасах. Их прятали на день в шкафы. У русских стояла обычная мебель, спали мы в кроватях. А теплый пол любила в зимнее время наша кошка.

С детства я привык вставать рано утром. Жаворонок. Помню, в Корее летом после окончания второго класса я частенько в воскресное утро вставал, одевался и тихо, чтобы не разбудить спящих родителей, выходил через парадную дверь на улицу.

Я садился на крылечко и наблюдал, как корейские крестьяне везут на быках овощи и фрукты со своих полей на базар. Всё  меня интересовало в этой стране. Их бедная одежда. Босые ноги. Худые лица. Сильные, натруженные руки с вожжами. Их быки тянули двухколесные повозки, гружённые фруктами и овощами.

В одно из августовских воскресений утром я сидел на крылечке, как вдруг раздался шум, крики. Быков и повозки стали принимать вправо, освобождая место для крупного быка с повозкой, несущегося напролом по улице. Я испугался, вскочил, прижался к двери, но прятаться не стал.

Бык с повозкой приближался, промчался мимо. Его хозяин изо всех сил натягивал вожжи, пытаясь его остановить и утихомирить. Но он, взбешенный, с пеной, текущей изо рта, тащил его. Хозяин, откинувшись назад, ехал на подошвах босых ног по каменистой дороге, как на лыжах. Вскоре где-то впереди повозку удалось остановить, перегородив быку дорогу.

Ее обступила толпа. Я подбежал к ней, протиснулся вперед. На дороге сидел кореец. Он стонал, держа руками грязные ступни ног с оторванной толстой кожей от пяток. Кровь капала на дорогу. Идти дальше он не мог. Товарищи посадили его на одну из повозок и увезли, вероятно, в больницу Красного креста и полумесяца ...

«БАТЯ»

Советскую военную комендатуру возглавлял полковник Скуба, добродушный и никогда не унывающий, крупного телосложения украинец, внешне похожий, как мне теперь кажется, на Тараса Бульбу. Выходец из украинской крестьянской семьи. Это было время, когда в годы войны в начальники и командиры выбивался человек из народа. Он не отделял себя от своих подчиненных и жил их интересами. Он звал всех, кто был младше его, "сынками", "дочками". Они, офицеры и солдатики, звали его «батей».

Его хозяйственность поражала. Вероятно он не представлял себе воинской части без подсобного хозяйства. Появилась первая возможность, и он завел коровник; вторая – свиноферму. Назначил пару солдат, выделил им грузовичок ездить за кормами.  И в комендатуре части появился дополнительный источник продуктов для солдат и офицеров. Понадобилась доярка. Он собрал жен военнослужащих:

– Завели мы коров. Можем организовать ежедневную раздачу молока детям. Но солдаты не умеют доить. Кто из вас может доить и согласиться поработать на коллектив на общественных началах?

Мама откликнулась и стала дояркой.

Фото Моя мама лучше всех

Скуба нередко захаживал на ферму.

– Люблю запахи коровника и свинофермы с детства, – признавался он.

Помогал маме солдатик тоже с Украины. Запомнил его имя и фамилию – Коля Савченко. Хороший парень. Познакомились мы с ним, когда я изъявил желание пойти с мамой посмотреть, как она доит коров. Он встретил ее, подал ей мыло, полил воду на руки, затем вручил полотенце.

–Феня, стульчик и ведра возле Буренки. А тебя как зовут: малыш?

–Юра.

–Хочешь посмотреть поросят – маленьких тепленьких с красными пятачками.

Пока мама доила коров, мы пошли смотреть поросят. Таких огромных, наверно, двухметровых свиноматок я еще в своей жизни не видывал. К ней присосалось с десяток курносеньких хрюкающих поросят. Солдатик вытащил одного и вручил мне его — крикливого, визжавшего, отбивающегося от меня поросеночка – тепленького, верткого малышку. Я отпустил его, и он вмиг нашел сиську у матери.

– Шустренький. Из него выйдет толк. Смотри, как он ловко оттолкнул своих братиков! – сказал солдатик.

Так мы познакомились с дядей Колей.

Когда родители уезжали на праздничные вечера, Савченко отпускали из части к нам домой. Мы с ним ужинали, читали русские и украинские сказки. Он мастерски рисовал цветными карандашами рыбака с удочкой в украинской широкополой шляпе под деревом у озера. Мы с ним подружились. Он нередко катал меня на японском грузовике с дровяным отоплением, когда ездил за кормом для скота.

Ни о каком национализме и речи быть не могло в те времена. Никто не обращал внимания на национальность. Среди моих друзей были армяне, грузины, евреи. Все их отцы служили одному делу — строили социализм и защищали свою советскую Родину. Главным было - заслуги перед обществом, в армии - воинское звание и личные качества. Где, когда и почему зародился в годы моей жизни национализм в стран, в которой все и власть, и богатства, и заводы, и земля принадлежали пролетариату и колхозному крестьянству — не пойму до сих пор...

В городе Канко советские дети ходили в среднюю школу пешком. Учащихся было много. Двухэтажное здание советской школы стояло рядом с корейским медицинским училищем. Школа не охранялась.

За пятерке в школе родители иногда премировали меня денежкой на обед в корейском частном ресторане. Я полюбил корейскую кухню. Заказывал большой поднос с маленькими чашечками приправ и большим блюдом вкусного риса. Официанты с улыбкой наблюдали, как русский мальчик ловко орудовал палочками за столом.

СОВЕТСКИЙ ПИОНЕРСКИЙ ЛАГЕРЬ у 38-ой ПАРАЛЛЕЛИ

В Корее я впервые в жизни побывал в советском пионерском лагере. Это случилось в 1947 году. Мы с папой долго ехали на юг поездом – к 38-ой параллели, разделявшей Корею на советскую и американскую зоны оккупации.

Советская администрация создала пионерлагерь на базе католического женского монастыря. Его возвели на окраине небольшого приморского городка на склоне сопок на берегу теплого моря. Крутой берег моря заковали в каменный панцирь.

Монахинь вернули в Европу. Бесхозный монастырь привели в порядок и на лето собрали советских детей многих военнослужащих. Пионерским лагерем командовал советский капитан. Воспитателями, вожатыми, поварами служили солдаты и сержанты.

В день приезда в пионерлагерь нас собрали, построили в колонну и повели в солдатскую баню — большую и неуютную.

Я плакал в первую ночь в лагере. Мне почему-то стало себя очень жалко. Я плакал под одеялом. Когда немного успокаивался и снимал одеяло с лица, глаза упирались в высокий, как темное небо, потолок. Бедный я пребедный!! Первый раз в жизни я остался один-одиношенек, без мамы и папы. Бросили меня одного!

На следующий день подростков разделили на десять отрядов. Меня избрали председателем первого отряда самых маленьких октябрят.

У нас была просторная светлая столовая. Рядом стояли солдатские кухни на колесах. Кормили нас просто и сытно: хлеба в дополоскал, суп или борщ, каша с мясом или рыбой, обязательно сладкий компот. Можно брать добавку.

Утро начиналось с построения на линейку. Каждый из десяти командиров отряда, начиная с меня, командира первого отряда, докладывал начальнику лагеря о готовности личного состава к проведению дневных мероприятий. Перед тем как строевым шагом подойти к начальнику лагеря, я отдавал картавя команду:

– Отряд, равняйся, смирно! – и строевым шагом шел на доклад к начальнику лагеря.

Со стороны наблюдать эту сцену доклада малыша офицеру, прошедшему войну, было, видимо, смешно. Ребята постарше улыбались.

Солдаты занимались с нами спортом, проводили соревнования, игры, водили нас в походы, зажигали костры, учили петь строевые и пионерские песни...

Водили каждый день к морю и, прежде чем пустить нас купаться, объясняли правила поведения, меры безопасности. Каждого спросили, умеет ли он плавать. Я сказал, что умею. Всех, кто не умел, собрали отдельно и стали учить плавать.

Потом обед. Отдых. Полдник. Спортивные соревнования и игра в футбол между двумя старшими отрядами. Мы болели каждый за свою команду.

Месяц пролетел незаметно. Когда папа приехал за мной, уезжать не хотелось. Не хотелось расставаться с товарищами, с солдатиками, с начальником лагеря. Мы успели их полюбить.

Это было лето 1947 года...

СЛОЖНОЕ ЭТО БЫЛО ВРЕМЯ

Буржуазные историки пытается убедить нынешнюю молодежь в том, что война империалистических держав в Корее началась только в 1950 году и что начала ее Северная Корея. Однако факты свидетельствуют совсем о другом....

Рабоче-крестьянская Красная Армия освободила Северную Корею от японских колонизаторов, американская армия – Южную. Естественно, что Красная Армия пыталась поддержать корейских трудящихся и освободить север страны от феодалов и буржуазии. Естественно, что финансовая олигархия приказала Трумэну поддерживать самые реакционные силы и помогать закрепить буржуазные порядки не только на юге, но на всём Корейском полуострове.

Если вспомнить историю начала ХХ века, то даже буржуазные историки вынужденных признать, что Корея была аннексирована Японией в 1910 году под шумок нашествия европейских держав, включая царскую Россию, на Китай. Японской буржуазии требовался крупный военный плацдарм на континенте, чтобы, используя его, вместе с другими империалистами отгрызать куски пожирнее от Китая.

Японские колонизаторы взяли курс на полную ассимиляцию корейцев. Беспощадно грабили страну. Корейских мужчин вывозили в качестве рабской силы на шахты и рудники в Японию, а молодых кореянок загоняли в солдатские бордели. Мобилизованных в японскую армию корейцев в первую очередь гнали в атаки, на минные поля. Вот такая была самурайская "демократия"! Как в фашистской Европе!

Около трех лет советская армия держала Северную Корею под своим контролем. Советская гражданская администрация обеспечивала переход страны от частнособственнического строя к обществу, основанному на общенародной собственности. Корейская буржуазия и землевладельцы покидали Северную Корею и перебирались в Южную.

Как и во всех странах мира до сегодняшнего дня, в Корее шла острая классовая борьба. Повторю еще раз: во всех странах мира - как капиталистических, так и в социалистических - в Корее шла острая классовая борьба. И она может остановится на планете очень не скоро — через столетия. Не раньше, чем на всей планете установится и окрепнет коммунистическая цивилизация. К сожалению, многие теоретики не желают этого понять по разным причинам....

*****

Фото

К началу 1946 г. Ким Ир Сен, избранный руководителем северокорейских коммунистов, возглавил формировавшийся  государственный аппарат страны. В феврале был образован Временный Народный Комитет Северной Кореи.

Трудовая партия Кореи под его руководством проводила политические, экономические, идеологические реформы в интересах народных масс, а не в интересах буржуазии и землевладельцев, как в Южной Корее. В 1946 г. объявили национализацию. Землю перераспределили в пользу мелких и бедных крестьянских хозяйств. 90 процентов предприятий к 1949 г. были национализированы. Северная Корея избрала путь некапиталистического развития!

Вспоминая годы службы в военной комендатуре, отец рассказывал, что южнокорейская разведка при Временном правительстве Корейской Республики отправляла на Север своих агентов с целью организации убийства ряда крупнейших руководителей северокорейского режима во главе с Ким Ир Сеном. Покушения на всех этих деятелей действительно произошли весной 1946  г., но ни одно из них не увенчалось успехом.

Появлялись в разных частях страны листовки с призывами выступать против советского присутствия, наблюдались отдельные акции неповиновения. В целом новый режим не встретил серьёзного сопротивления. Большинство жителей Северной Кореи, если ещё не стало его сторонником нового курса развития страны, то не было готово активно выступать против него. Многое было ещё не ясно.

В то же время на юге Корейского полуострова, где левая оппозиция уже к концу 1946 года развернула настоящую гражданскую войну против Временного правительства, привезённого из США, против местных властей. В акциях протеста на Юге участвовали десятки тысяч корейцев, а многие тысячи уходили в горы и вступали в партизанские отряды коммунистов. Ничего подобного на Севере не происходило, – так пишет о первых годах истории Кореи российский востоковед Андрей Ланьков в своей книге "Северная Корея: вчера и сегодня" (2000).

В Южную Корею американская администрация привезла своего ставленника Ли Сын Мана. Он много лет прожил в США. Преподавал в американском университете. Перед ним была поставлена задача укрепить проамериканский буржуазный режим на территории Южной Кореи. 15 августа 1948 года он провозгласил создание корейского государства в американской зоне оккупации. Из книги Питера Дейла Скотта "Наркотики, нефть и война" (пер. с англ., 2012) я узнал, что многие китайские руководители Гоминдана, южнокорейские, южновьетнамские и прочие проамериканские марионетки Юго-Восточной Азии в первой половине ХХ века были тесно связаны с глобальными наркомафиями...

*****

В Северной Корее была создана коммунистическая партия. Она объединилась с другими партиями. Прошел первый съезд объединившихся партий – Трудовой партии Северной Кореи (ТПСК); Она помогала обеспечивать советским комендатурам строгий контроль над происходящими в стране событиями.

Первые подразделения регулярной северокорейской армии создавались под непосредственным руководством советских офицеров. Она оснащалась современным японским и советским вооружением. Официально же о создании северокорейской армии было объявлено только в феврале 1948 года. Советские военные власти оказывали северокорейскому руководству разнообразную поддержку и помощь в решении многочисленных проблем.

Позже отец рассказывал мне, что советская военная администрация следила за общественным порядком в Северной Корее. Из СССР в Корею были командированы сотни советских корейцев с семьями. Они закончили советские вузы, и теперь работали на различных должностях в гражданской корейской администрации. Многие из них были женаты на русских женщинах и дома разговаривали по-русски.

В стране восстанавливалась народное хозяйство. Развивалась традиционная народная культура. Корейские дети ходили в школы. В СССР на учебу поехали учиться сотни корейских студентов. Жизнь в стране постепенно налаживалась...

ОБРАЗОВАНИЕ КОРЕЙСКОЙ НАРОДНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

В апреле 1948 года была принята Конституция Северной Кореи. В августе проведены выборы в Верховное народное собрание.

9 сентября в Южной Корее американская оккупационная администрация объявила о создании Южнокорейского государства.

В ответ Трудовая партия Кореи 15 сентября того же года провозгласила Корейскую Народно-Демократическую республику (КНДР). Этот день стал всенародным праздником корейских трудящихся.

Отец взял меня, мальчишку, на митинг, проводимый в честь провозглашения КНДР на каком-то большом зеленом поле или стадионе. На трибуне, сколоченной из досок и украшенной флагами, стояло десятка два руководителей местной и центральной власти. Первым выступил глава правительства и партии Ким Ир Сен.

Тогда в сентябре подобные митинги проходили во всех городах и селах Кореи. Много красных флагов. Традиционные драконы в 10-20 метров длинной со страшными зубастыми мордами летали по улицам празднично убранного города. Каждым из них управляло по 10-15 человек.  

Детскими глазами видел я, как радовался корейский народ обретенной свободе, как на обломках колониализма рождалось новое некапиталистическое государство, которому было суждено высоко держать знамя социализма и оберегать его в этой малюсенькой стране, прикрытой советским ядерным зонтиком.

Ким Ир Сен проживет долгую и героическую жизнь: сын христианского активиста, партизан и партизанский командир, офицер Советской  Армии станет правителем и "Великим Вождем Северной Кореи"...

****

Неофашизм поднимал голову в Западной Европе и Америке после объявления СССР империалистическим государствами "холодной войны". Накануне провозглашений двух корейских государств — 18 августа 1948 года Вашингтон принял секретную Директиву Совета Национальной Безопасности США 20/1 (известную ныне как "Доктрина А. Даллеса") – план подрыва международного коммунистического и рабочего движения в капиталистических странах и уничтожения строящейся русской социалистической цивилизации.

В ней ставилась задача "сократить до разумных пределов несоразмерные проявления российской мощи... Сателлитам должна быть предоставлена возможность коренным образом освободиться: от русского господства, из-под российского идеологического влияния; должен был основательно разоблачен миф о СССР как выдающимся источнике надежды человечества на улучшение, следы воздействия этого мифа должны быть полностью ликвидированы."

В декабре 1948 года Сталин вывел советские войска из Северной Кореи. Трумэн, президент США, вывел американские войска из Южной Кореи...

ПОБЕДА КИТАЙСКОГО НАРОДА

Финансовая олигархия Запада потеряла в 1949 году Китай. Империалисты грабили его более ста лет.

Под руководством компартии китайский народ изгнал Чан Кайши и его банду из страны. Он бежал на остров Тайвань. 1-го октября 1949 года Мао Цзэдун объявил об образовании нового государства — Китайской народной республики.

В Южной Корее реакционный проимпериалистический режим Ли Сын Мана пытался подавить народно-освободительное движение за освобождение юга от националистов. Тысячи борцов за свободу Кореи были расстреляны, тысячи находились в застенках. Так в Южную Корею пришла настоящая «буржуазная демократия»!

Понимая, что борьбу за независимость страны от империалистических держав Запада невозможно задушить, пока существует свободная Корейская Народная Демократическая республика (КНДР), спецслужбы и Пентагон начали готовить войну против Северной Кореи. Ее территория нужна была им как плацдарм для провокаций и войны с Китаем и СССР. Спецслужбы разрабатывали план военного вторжения войск США и их сателлитов в Корею.

Все сказки о том, что именно КНДР первой начала войну, распространяемые на Запада в течении семидесяти лет назад, придуманы стратегическими холопами олигархии для того, чтобы хоть как-то оправдать поражение объединённых вооружённых сил империалистических государств в этой локальной войне с "мировым коммунизмом".

Мировая система  империализма переживала тяжелые времена. Мировая финансовая олигархия утратила контроль над экономикой одной третьей суши планеты (СССР, Восточной Европы, Кореи и Китая). Крошились колониальные империи – британская, французская, бельгийская, нидерландская. Провозгласили независимость Индия, Пакистан и Индонезия. Антиколониальное брожение охватило всю Азию, Африку и Латинскую Америку. Такого тотального поражения в самом начале "холодной" мировой войне, развязанной по приказу сионистских кругов Запада Черчиллем и Трумэном, не ожидали ни в Лондоне, ни в Вашингтоне.

В 1949 г. в СССР испытали атомную бомбу, и США утратили монополию на владение оружием массового поражения. Народы России, Украины и Белоруссии залечивали раны, нанесенные фашистскими ставленниками мирового империализма. СССР помогал странам Восточной Европы строить новую жизнь на базе коллективной социалистической собственности.

В эти самые тяжелые послевоенные годы в стране Советов работали школы. В вузах и техникумах готовились молодые кадры советской интеллигенции, в профтехучилищах – грамотные кадры квалифицированных рабочих. Ускоренными темпами создавался многонациональный образованный класс, способный взять в свои руки экономику, науку, образование, медицину, культуру, литературу советской державы, государство рабочих, служащих и колхозников.

По всей стране и в дальневосточных гарнизонах проходили обучение военному делу сотни тысяч новобранцев, призванных в Советскую армию заменить демобилизованных ветеранов войны и готовых защитить свою родину от новых угроз, сыпавшихся, как из рога изобилия, от империалистических государств Запада.

Партия и правительство во главе со Сталиным не отказались в те тяжелые времена от задачи строительства коммунизма. Так в СССР называли тогда задачу РАЗВИТИЯ НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ на планете. Советское руководство понимало, что для выполнения этой задачи необходимо, во-первых, создать мощную современную материально-техническую базу советского государства, опираясь на собственные силы, поскольку Запад категорически отказался от научно-технического сотрудничества со странами некапиталистической ориентации; во-вторых, в ходе строительства этой базы сформировать новую всесторонне развитую личность, сочетающую в себе духовное богатство, моральную чистоту и физическое совершенство. Эти цели мы можем обнаружить, кстати и в русско-ведической "Велесовой книге", и в русском православии.

Постановку таких грандиозных задач могло позволить себе поставить только государство, развивающееся на основе коллективной, общенародной собственности, избавившее населения от тотальной диктатуры буржуазии и помещиков, капиталистической эксплуатации. Подобных задач не выдвигало и не может выдвинуть до сего времени ни одно так называемое "цивилизованное, демократическое" государство в мире, включая и современную буржуазную Россию.

Мое поколение русских шестидесятников-интернационалистов приняло самое активное участие в реализации этих грандиозных задач в послевоенные десятилетия. Русскоязычное поколение шестидесятников-инородцев пыталось сорвать это планы и затем бежать от законного возмездия в Израиль, Европу и США..

****

Не предполагал я, что трехлетнее пребывание нашей семьи в Северной Корее после Великой Отечественной войны изменит мою жизнь. Корея стала магнитом, который в будущем притянет меня к изучению восточной культуры. С наслаждением я буду изучать мусульманскую культуру во время работы военным переводчиком в Египте.  Там я выучу разговорный арабский язык, с наслаждением буду слушать арабскую музыку. Напишу воспоминания об эпохе президента Гамаля Абдель Насера, принявшего решения о строительстве арабского социализма

Позже увлекусь буддийской культурой, стану поклонником Агни-Йоги, учениями Вернадского, Рериха, Льва Гумилева; увлекусь теософией, перечитаю все труды Е. П. Блаватской на английском языке и напишу две книги о ее вкладе в западную и русскую культуру. С главами из этих книг тоже можете познакомиться на данном сайте...

Буддийский храм на окраине Канко научил меня, русского, уважению к чужим языкам, культурам и учениям. Там, в Корее, я прошел науку жизни среди людей, отличающихся от русских традициями, обычаями, складом жизни — практическому интернационализму.

Эта наука уважения к Востоку через двадцать лет победит во мне тягу к Западной культуре и литературе, и я выучусь на востоковеда и защищу диссертацию о национально-освободительной борьбе народов юга Африки.

А все начиналось с буддийского храма на холме в городе Канко...

ДЕТСТВО В КОРЕЕ, ОТРОЧЕСТВО И ЮНОСТЬ НА СОВЕТСКОМ ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ (1940-1950-е годы). ВОСПОМИНАНИЯ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА. Ч. 1.

Предисловие

Разве могли мы, советские мальчишки и девчонки, родившиеся до Великой Отечественной войны, учась в школе при Сталине, предположить, что наша Социалистическая Держава, победившая еврофашисткого Змея-Горыныча, может развалиться на 15 кусков, а Россия — превратиться в еще один всемирный очаг антикоммунизма, антисталинизма и русофобии при нашей жизни?!

Ни-ког-да!!

Бывает сейчас — в дряхлые годы старости, проснёшься утром, вспомнишь о восмидесяти прожитых годах и, забывшись на минуту, обрадуешься — нет, ничего страшного в нашей советской жизни не произошло. И возвращаешься с памятью в годы своего счастливого детства.

Вот сейчас на часах шесть утра. Жду: как всегда зазвучит на советском радио мелодия "Рассвет на Москве-реке" Модеста Мусоргского. Потом оно сообщит о новых построенных рабочим классом для народа за сутки заводах, о новом урожае зерновых, собранных на просторах нашей родины колхозниками. Не забудет уведомить нас об очередных происках поганого империализма.

И позже за завтроком радостно ждёшь Пионерскую зорьку.... И начнётся ещё один советский день нашей жизни, жизни счастливой для всех граждан, для всех народов нашей  страны, живущих в мире и дружбе и не отравленных ни националистической, ни расистской, ни буржуазной пропагандой....

Но полежишь, подождёшь - нет ли новых болей в теле, откроешь пошире глаза.... и увидишь родное Ласточкино гнездо на картине, написанной дочерью по моему заказу. Она висит на противоположной стене. И тогда ударит она тебя как током. Вздрогнешь — и слезы навернутся на глаза: нет у тебя той Родины, в которой ты родился и которую до сих пор любишь. Ее нигде нет. Она осталась только в твоей памяти. Она не исчезла сама собой. У тебя ее отобрали ликвидаторы, «друзья народа» во главе с политическим подонком и ренегатом Мишкой Горбачёвым....

И влетая в реальность сегодняшнего дня в тысячный раз спросишь себя, почему не уберегли мы свою страну и власть советов рабочих и крестьян!?

И становится грустно до боли в сердце: не заговорит Москва радионовостями о новых победах на стройках социализма, не заиграет оно родные до боли в сердце советские мелодии. Проснувшись окончательно, всхлипнешь и вернёшься в реальность нынешней страшной эпохи, переживаемой человечеством после разгрома лучшего и самого прогрессивного в мире государства в конце ХХ века — СССР.  

И всхлипнет память. И она тебе тихохонько прошепчет: ты потерял реальность бытия , но сохранил память об утраченном советском времени. Пробуждайся, старичок. Садись за компьютер и пиши воспоминания. Никакой трагедии не произошло. Живы и мама с папой. Жива и твоя великая страна, в которой ты имел счастье родиться. И ты ещё пионер; сейчас ты встанешь, умоешься, оденешься и побежишь на кухню. Мама уже что-то вкусное приготовила. А потом красный галстук украсит твою школьную форму и ты побежишь весело в свою школу. Встретишь друзей и любимых учителей...

****

Мои воспоминания — это рассказ о себе, не как об особенной и чем-то примечательной личности, а как об одном из миллионов советских людей военного поколения.

Поколения уникального. Мы родились и учились в школе при революционере Сталине. Заканчивали институты и университеты при ренегате и троцкисте Хрущеве. Защищали родину на дальних рубежах при Брежневе.

Я рассказываю своих товарищах. Об офицерах и генералах, с которыми служил в кадрах Советской армии. (Смотри несколько глав из моих воспоминаний о работе военным переводчиком в Египте, выставленных ранее на данном сайте). О коллегах - учителях, профессорах, учёных, с которыми пришлось трудится на ниве советского образования. О своих родственниках..

ПРОЛОГ. Медовый Урал

Мои ранние детские воспоминания связаны с уральским медом и войной.

Каковы были мои первые детские впечатления?

Не яркое южно-уральское голубое небо и летнее жаркое солнце.

Не торжественная прохлада темно-зеленого ковра в тени березового пролеска.

Не буйные праздничные застолья моего казацкого рода.

Не колхозная пчелиная пасека, на которой работала моя бабушка.

А война!!

Священная война за Русь, за Россию, за СССР, за будущую русскую цивилизацию, основанную на коллективистской собственности на средства производства, землю и природные богатства!!

Черные платки, печальные причитания казачек. Разговоры о похоронках отложились в моей детской памяти...  

****

Мы с мамой жили у бабушки по отцу (мы все почему-то звали ее Мамашей) в Куликовке, деревушке, затерявшейся под Магнитогорском, — в маленьком бревенчатом доме, стоявшим на берегу узенькой речушки.

Летом, она увозила меня, 2-3-летнего ребенка, на пасеку в березовый пролесок, расположенный за бескрайними полями пшеницы в нескольких километрах от Куликовки. Она оставляла меня на стареньком одеяльце, брошенном на прохладную утреннюю травку, пахнущую земляникой, а сама разжигала дымарь и шла инспектировать пчелиные семьи. Пчелы надо мной пролетали, как пули, но кусали меня редко. Зато Мамаше доставалось предостаточно: не помогал и дымарь. Она колдовала над ульями, приглядывая за мной: открывала крышки, меняла маток, подсаживала трутней, вынимала или вставляла рамки.  

От нее всегда пахло медом, воском и дымом. Запомнились мне ее толстые пальцы, вечно опухшие от пчелиных укусов. На них она не обращала внимания. Для меня остается загадкой, как она, неграмотная женщина, запоминала, в каком улье надо заменить матку, в каком поставить новые рамки, проследить за формированием нового роя и определить время, когда какой-то улей отроится. Когда вдруг новый рой улетал и жужжа повисал на березовой ветви, бабушка осторожно снимала его и селила в улей, припасенный на этот случай.

До войны молодой папа работал в банке, мама заведовала детским садиком в райцентре Фершампенуаз. Папу забрали служить в Красную армию в августе 1939 года. Увезли далеко – на Дальний Восток. Его кавалерийский полк стоял в Славянке, деревушке, примостившейся прямо на берегу Тихого океана. Вот почему мама переехала в Куликовку и стала работать в колхозе. Папе оставалось дослужить три месяца и вернуться на гражданку, когда началась Великая Отечественная война. Она изменила жизнь всех людей на планете. И нашей семьи в том числе.

Бабушка рассказывала мне позже, когда я студентом приезжал к ней в гости:  

– Прибыла колонна полуторок с военкомом и красноармейцами. Они провели митинг, забрали и увезли всех мужиков в район и отправили их на фронт защищать Родину. А с войны, из сотни мужиков, мобилизованных в армию, вернулось только три калеки, да твой отец.

Один из трех был папиным другом. Саша Некеров. После войны он работал в колхозе, ковыляя на деревяшке по селу в правление. Всю жизнь страдал от ранений, полученных на фронте...

Итак, одно из первых слов, которые я узнал в детстве, было слово "война". Тогда в детские годы я не понимал, что война – это не только зашита русского Отечества от еврофашизма, что это – еще и образ жизни большей части современного человечества. Не знал я тогда, что люди будут воевать до тех пор, пока существует в мире частная собственность на землю, на природные богатства, на заводы и фабрики, что война для буржуазии является одним из важнейших источников сверхприбылей, которые стекаются в ее банки с театров военных действий, из корпораций военно-промышленных комплексов. Из загубленных миллионов жизней в карманах банкиров оседают миллиарды долларов.

Не догадывались мы тогда, что не только отцу, но и мне придется сразу после окончания института и стать офицером, и тоже побывать на войне на Ближнем Востоке...

****

Вторым словом, которое запало в мою детскую память, было – слово "фашист". Оно было страшнее слова «Бабай», которым пугали меня в детстве мама и мамаша. Уже в детстве я усвоил простую истину: мир состоит из добрых и враждебных человеку сил. Последние, как острые стрелы, направлены и против моих родителей, против моих бабушек, против меня. Учась в школе я понял, что эти силы направлены и против всех советских людей и особенно — против всего русского народа, его культуры, его литературы и искусства.

Эти злые силы хотят разрушить нашу русскую жизнь, сжечь наши дома, деревни, города, уничтожить нашу русскую память. Все события, сквозь которые вела меня моя судьба, убеждали меня в правоте моего детского миропонимания. Война – это плохо. Фашисты, расисты – нелюди, мясники.

Побывал я в Германии в 1990-е годы. Детская ненависть к немцам улетучилась из моего сознания – все-таки я русский человек. А вот ненависть к фашизму, расизму, апартеиду, сионизму с годами только крепла. Питали эту ненависть те события, в гуще которых я оказался в 1960-е годы на Ближнем Востоке, косвенно – на Юге Африки в 1970-е, и те войны, которые продолжаются по сей день.

Гарнизон в Славянке

Мой отец, потомственный оренбургский казак, проходил службу на Дальнем Востоке, – в кавалерийском полку, дислоцированному в селе Славянка. Эти места славяне, русские люди начали заселять в середине 19-го века. От Славянки до Владивостока морем – всего полста километров, а по узким горным дорогам – часы.

Оставалось всего несколько месяцев до демобилизации как началась Великая Отечественная война.

Командир полка вызвал отца:

– Мы подали документы на присвоение тебе воинского звания младшего лейтенанта. Будешь помогать в штабе. Работы прибавилось. Пишешь грамотно. Почерк каллиграфический. Рисуешь хорошо. Будешь карты оформлять.

На Западе – в Европе бушевала война. На Дальнем востоке ждали агрессии со стороны милитаристской Японии. Отец, как и другие офицеры полка, рвался на фронт, писал рапорт за рапортом. Командир вызвал его для разговора:

– Не торопись, сынок. Умереть за Родину всегда успеешь. Начальству виднее, где мы больше нужны.

Война затянулась. В конце 1943 г. офицерам полка разрешили вызвать семьи. Папе дали комнату в бараке у моря, и зимой 1944 г. мы с мамой отправились к нему с Урала на Дальний Восток.

Май сорок пятого

Хорошо помню День победы над фашизмом – 9 мая 1945 года!!

Стоял яркий солнечный день. В голубом небе летал самолет и сбрасывал листовки.

Я, конечно, не слышал речи Сталина, прозвучавшей в тот день по черным радиопродукторам. Перечитал его речь позже. Вот что он говорил в той речи, которую должен знать каждый русский человек:

"... Гитлер всенародно заявил, что в его задачи входит расчленение Советского Союза и отрыв от него Кавказа, Украины, Белоруссии, Прибалтики и других областей (Только в 1991 г. наследникам Гитлера удалось реализовать поставленные им задачи, – Ю.Г.). Он прямо заявил: “Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться”... Но сумасбродным идеям Гитлера не суждено было сбыться, – ход войны развеял их в прах... Германия разбита наголову.

С победой вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы!

Слава нашей героической Красной Армии, отстоявшей независимость нашей Родины и завоевавшей победу над врагом!

Слава нашему великому народу, народу-победителю!

Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим свою жизнь за свободу и счастье нашего народа!"

Радость победы опьянила людей. Казалось, взрослые сошли с ума. Они плакали, смеялись и кричали "Ура!". Раньше обычного вернулись со службы отцы. В тот вечер долго звучали радостные тосты "За Родину! За Сталина!" и песни "Огонек", "Темная ночь", "На позицию девушка провожала бойца".

Как мы надеялись на то, что после Второй мировой войны подобных трагедий на нашей планете больше не будет! «Хотят ли русские войны?» – спрашивает всех нас до сегодняшнего дня песня, рожденная в сердцах моих современников. До сегодняшнего дня мурашки пробегают по спине, слезы наворачиваются на глаза, когда мы слышим слова героического призыва «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой».

Мне вспоминается тот майский День Победы в Славянке и каждое девятое мая появляются перед глазами образы отца и матери....

Нашей семье повезло. Красная армия не подпустила фашистов к Уралу. Не ступила нога японского самурая и на землю советского Дальнего Востока. Наша семья не жила под иностранной военной, экономической, финансовой оккупацией вплоть до конца 1980-х годов.

Трудно писать о войне тем, кто в детстве видел народную трагедию детскими глазами: слезы матерей, похоронки. Кто остался сиротой. Кто видел одноногих, одноруких, кривоглазых, обгоревших ветеранов войны у церквей на улицах городов в первые послевоенные годы. Кто рос в полунищих семьях без отцов. А таких детей насчитывалось десятки миллионов.

Я отношу себя к этому поколению. К тому самому, которое помнит: как мать рубила стулья, чтобы протопить печь, согреть детей, да сварить похлебку; как умирающая от голода мать отдавала последнюю корочку своему голодному ребенку; как матери тихо пели "Темную ночь" на крылечках в темные летние вечера.

К этому поколению, которое видело своими детскими глазами, как фашисты расстреливали партизан, как сжигали русских стариков и детей, как насиловали русских и украинских женщин в годы фашистского геноцида русской нации. К поколению, которое дожило до нового похода неофашистов из Европы на Украину, в Прибалтику, в Грузию.

Лучше писать о войне наемным писакам неправду за деньги, осуждать Сталина, смеяться над подвигами Зои Космодемьянской и молодогвардейцев, чернить великий подвиг русского народа, приравнивать коммунизм к фашизму, ругать социалистическую цивилизацию. Врать и врать без остановки. За большую ложь всегда платят большие деньги. А так называемые самозванцы «либералы» очень охочи до долларов...

Корейские яблоки

Вскоре началась война с Японией – 9 августа. Закончилась она через три недели — 2 сентября 1945 г. В нашей семье всегда отмечали два праздника: День Победы на гитлеровской Германией и День Победы над милитаристской Японией.

Помню, как один раз над Славянкой пролетели два японских самолета на низкой высоте. Мы успели разглядеть на крыльях большие красные круги.

Где-то шли бои. Папин полк воевал в Манчжурии. Мы переживали за папу и его боевых товарищей, за нашу Красную армию. Война есть война.

Недавно перечитал в интернете статьи о тех далеких днях войны. Двадцать лет Япония оккупировала Манчжурию и другие регионы Китая. На грязных лапах самураев запеклась кровь десятков миллионов людей. Беспрецедентные зверства японцев только в Китае унесли более 35 млн. жизней и причинили стране ущерб в сумме свыше 600 млрд. долларов.

Прочитал, что за три недели августа доблестная Красная армия полностью разгромила миллионную Квантунскую армию. Ее потери убитыми составили 84 тыс. человек, взято в плен 594 тыс. Потери Дальневосточной армии составили 18 тысяч человек.

15 августа японское командование объявило о капитуляции своих войск в Корее. Красная армия освободила Северную Корею, и военное командование занялось и организацией военной администрации. На первых порах власть осуществлялась советским военными комендатурами.  

Корея

В октябре семьи военнослужащих в Славянке оповестили: через пару дней им предстоит поездка в Северную Корею. Мама сложила вещички в два стареньких чемодана. Женщин с детьми усадили в открытые кузова "Студобекеров". Автоколонна с семьями под охраной автоматчиков отправилась в путь.

Ехали по равнине. В Маньчжурии ночевали в каком-то китайском городке. Кругом убегающие вдаль сады и рисовые поля.

Въехали в Корею, сплошные сопки. Дорога очень узкая: двум грузовикам не разъехаться. С одной стороны обрезанная гора, с другой — глубокая пропасть. Между сопками вдоль рек в долинах возле деревушек красовались рисовые поля и яблоневые сады.

Впервые я увидел яблоки на деревьях. В садах между деревьями были натянуты веревки с пустыми консервными банками. Ветерок качал банки, они гремели и отпугивали птиц.

В город Канко (Хамхын – так называется этот второй по величине город в КНДР в настоящее время – Ю.Г.) прибыли в полдень. Расквартированы советские офицеры были на окраине города. Сопки. Нам сказали, что папин дом угловой. Грузовик остановился возле него.

Дверь не заперта. Мы вошли. Папа спал. Нас не ждал. Мы его разбудили. Он был обрадовался несказанно. Мы тоже. Он забегал, засуетился. Целовал нас. Обнимал. Мы тоже...

Как переменчива жизнь!

Еще пару месяцев назад в этих домах жили японские военнослужащие с семьями. От японца в доме остались статуэтки Будды и сабля.

Теперь в этом поселке на окраине города жили советские офицеры.

Воинская дружба самая крепкая в армии, созданной трудовым народом для защиты его богатств и будущего детей и внуков от империалистов.

Дружили семьями. Ходили часто друг другу в гости.

Мы подружились с семьей Бакулиных. Одну неделю готовила обед и ужин мама, другую – тетя Маруся. По выходным устраивали праздничные обеды.

Офицерам выдавали пайки. Хочу особо подчеркнуть, что в послевоенные годы и японскую оккупацию в Канко работали магазины, рестораны. Вероятно, наступление советских войск было настолько стремительным, что у японских оккупантов не хватило времени на то, чтобы разрушить всю экономику Кореи. На черном рынке можно было купить поношенные вещи, на базаре – продукты.

Помню, мама купила ручные женские часы, но вечером в них стрелки остановились. На следующий день она пошла на базар с тетей Марусей. Они нашли продавца. Крупная телом тетя Маруся взяла тщедушного корейца за шиворот и встряхнула. Тот безропотно вернул деньги "русской мадам".

В нашем доме появились фрукты. Вкусные корейские яблоки не сходили с нашего стола все три года пока мы жили в Корее. Это были первые яблоки в моей жизни.

Фото.

Я в матроске с товарищами. Корея. Город Канко. 1945 г.

Помню субботние вечера, когда соседи семьями собирались по очереди в чьем-то доме, выпить по рюмашке, попеть песни военной поры, потанцевать под патефон. Так они выражали свою радость: им удалось выжить в самой страшной войне в истории человечества.

Помню, как за праздничным столом произносились тосты:

– За Родину! За Сталина! За победу! Встретимся на сто первом этаже! (Имелось в виду в Нью-Йорке.)

Рабоче-крестьянская Красная Армия после войны была самой могущественной армией в мире. Она имела боевой опыт ведения операций на любой местности самым современным оружием. Высочайшим был ее боевой дух: прикажи Сталин начать наступление на Запад, войска без промедления выполнили бы приказ и через месяц оккупировали бы всю Западную Европу. "Красная армия всех сильней" – пели русские герои. Такие вот настроения царили в среде русского офицерства в те дни!...

БУДДИСТСКИЙ ХРАМ на ХОЛМЕ

Природа Северной Кореи – сопки и долины вдоль горных речушек. Сопки начинались буквально у порога нашего дома. В них японцы вырезали глубокие горизонтальные туннели на случай бомбежек. На сопках мы с мальчишками, вооруженные игрушечными винтовками, часто играли в войну. Никто из нас не хотел брать на себя роль япошек или немчуры. Все хотели быть советскими героями.

Наш район на северной окраине города Канко охранялся советскими солдатиками по ночам, а днем мы, дети, играли, где хотели. Во время игр добегали до буддийского храма. Он стоял на невысоком холме. К нему молодые корейские пары в окружении родственников и друзей приезжали в выходные и в дни свадеб.

Несмотря на запреты старших мы с мальчишками совершали "боевые" вылазки к этому храму. Перед ним мы, пораженные его красотой и безлюдьем, непохожестью на русскую архитектуру останавливались. "Боевые" действия прекращались.

Мы бродили по террасе второго этажа храма. Любовались природой: на западе - близкими сопками, покрытыми лесным покрывалом; на востоке – одноэтажными домами и узенькими улочками города, раскинувшегося в долине. Если пройти мимо храма на север дальше, можно добраться до высоко обрыва. И к нему мы добегали не раз и с него любовались речушкой, текущей глубоко внизу и убегающей светлой змейкой вдаль к другой гряде сопок...  

Эти мгновения неосознанного детского восторга, как оказалось, остались в моем сердце навсегда. Но только через много лет я пойму, что там, в этом буддийском храме, я впитал какую-то новую энергию в свою душу. Красоты долины и храма навсегда запечатлела моя память...

В ПЕРВЫЙ РАЗ, в ПЕРВЫЙ КЛАСС... в ПХЕНЬЯНЕ

В 1946 года отца перевели служить в Пхеньян, будущую столицу Северной Кореи. В том году в крупных корейских городах открылись советские школы для советских детей. За несколько месяцев советское правительство командировало в Корею сотни советских учителей, отпечатало и доставило в Пхеньян тысячи учебников из СССР.

Прошел ровно год после  окончания Второй Мировой войны. СССР залечивало страшные раны, нанесенные моей Родине ордой еврофашистов и финансовыми боссами Гитлера. Советское правительство изыскало возможности нормализации условий жизни военного контингента, выполнявшего свой интернациональный долг в Северной Карее. Он помогал корейским коммунистам переводить страну, разграбленную, избитую японскими милитаристами, на рельсы независимого развития от империалистических держав. Через пять лет в Корею придут США и их вассалы. Поведут себя эти агрессоры в сто раз хуже японских самураев....

Помню первое сентября 1946 г. Этот день стал праздничным для меня. У меня в руке был маленький твердый портфель, купленный на рынке, и одна тоненькая тетрадка. На голову я натянул выгоревшую на солнце папину пилотку с красной звездочкой. Такова была мода. Многие мальчишки носили отцовские пилотки в те годы.

Нас, советских детей, на военных автобусах привезли в школу. Она располагалась в охраняемом правительственном квартале Пхеньяна на холме.

В классе двухэтажной школы нас, первоклашек, усадили плотно — по трое за парту. На каждой лежал букварь, отпечатанный на серой газетной бумаге, без цветных картинок. Сколько в том году их было выпущено на свет, очищенный за год от тьмы фашизма усилиями наших родителей!? Партия и правительство выполняли свой долг по сталинской Конституции 1936 года. Все помнили завет Ленина — Учиться, учиться и учиться!

Учительница маленькая и щупленькая поздравила нас с началом учебного года. Что-то нам долго рассказывала. Минут через 15 мы, непоседливые детишки, устали ее слушать. С нетерпением ждали, когда закончится первый в жизни школьный урок. Уставшие от непривычно долгого сидения за неудобной партой, мы радостно выбежали на солнечный двор. Нас ждали счастливые мамы.

– Ой как кушать хочется! – сказал я маме.

Мама купила мне пару яблок в лавке, расположенной неподалёку, и повела меня к корейскому фотографу. Он работал рядом. Эту фотографию, на которой я улыбающийся стою с большим яблоком в руке, сохранилась в моем альбоме. Смотрю на фотографию и жалею, что на нашлось на ней места моей красивой и доброй маме.

ПЕРВОКЛАССНИК

Почему мы не сфотографировались с ней вместе? – спрашиваю я себя сегодня. Вероятно, потому что мама интуитивно поняла, что я должен сфотографироваться один. Потому что в тот день произошла большая перемена в моей жизни – я стал самостоятельным, хотя и маленьким, человечком. Теперь я буду полдня проводить в школе. Учителя меня не только родители, но и учителя будут учить уму-разуму, пока я не стану сознательным гражданином и не начну трудиться на благо своей Родины.

Помню, не хватало тетрадок в косую линейку для правописания и в клеточку по арифметике. Отец вечерами от руки линовал мне тетрадки. Я с большим прилежанием под его присмотром писал палочки, буквы, цифры.

И хотя мне пришлось за десять лет учиться в семи школах, имя своей первой учительницы я помню – Нина Ильинична Иванова. На классных фотографиях, которые я храню по сей день, запечатлены лица многих моих одноклассников и учителей.

Наш первый класс

НОВОГОДНЯЯ ЁЛКА

Первым праздником в году у всех советских семей был Новый год. Новый год — это день, когда мы, советские люди, прожить все последующие 365 дней без войны, без нового империалистического нашествия на страны социализма. Мы всем народам на планете желали мира и счастья, жизни без буржуев и аристократии, без эксплуатации человека человеком, без расизма и расовой сегрегации, без апартеида и колониального гнёта!

Обычай праздновать Рождество, наряжать ёлочку,  родившейся в лесу, сложился ещё до революции. С конца 1920-х годов по 1935 год рождественская ёлка была запрещена и празднование Рождества рассматривался как «буржуазный», «поповский» и антисоветский обычай. Я знал о празднике Рождества, только потому что мама родилась в этот день.

Запомнился мне больше всего мне новогодний праздник 1947 года, который мы отмечали с папой вдвоем в Пхеньяне. Он стал исключением из правила: мама болела и лежала в больнице.

Папа привез небольшую елочку за несколько дней о праздника. Игрушек не было, и мы несколько вечеров подряд вырезали из бумаги ленты и красили их в разные цвета. Сворачивали их в колечки и затем соединяли в цепочки. Из картона мы вырезали кругляшки-шары и человечков. Больше других игрушек мне нравились Иванушки в колпачках. Головку ему папа делал из пустой скорлупы яйца. Он готовил скорлупки заранее: делал маленькое отверстие на конце и выпивал белок и желток. Теперь он рисовал на каждой из них глаза, нос, брови, рот. Сверху приклеивали бумажный колпачок с ниткой. Снизу кафтанчик и ноги в сапожках, вырезанные из бумаги. Как я любовался самодельными игрушками, особенно Иванушками! Они казались мне такими яркими и живыми...

Купленные позже игрушки в России не шли ни в какое сравнение с самодельными, которые мы делали с папой в Корее для первой в моей жизни елки! Я запомнил ее на всю жизнь.

Для октябрят и пионеров накануне обязательно устраивался утренник в школе, местном Доме офицеров, клубе, Дворце пионеров. Всем выдавали подарки со сладостями и желтыми пахучими мандаринами.

А спустя несколько лет, уже в России, перед новым годом папа приносил домой холодную и пахучую елку. Мы доставали с антресолей ящик с игрушками, ватой, лентами, лампочками, а также деревянный крест для установки елки. Весело и шумно, с шутками-прибаутками мы устанавливали и наряжали нашу зеленую и пахучую красавицу.

Мама проводила генеральную уборку после того, как елка сверкала своими нарядами и зажженными лампочками. Варила холодец и другие блюда: оливье, винегрет, уральские пельмени. Пекла пирожки с мясом, капустой, яблоками. Делала домашний торт "наполеон". Вкусный-привкусный!

Приходили гости, друзья семьи, соседи. Сначала «провожали» старый год, а с началом перезвона Кремлевских курантов в 24.00 звенели бокалами с шампанским, и каждый загадывал желание.

ВАСИЛИЙ ТЕРКИН.

Первые подарки – книжки с цветными иллюстрациями, коробку цветных карандашей подарили мне на день рождения.

За хорошую учебу и примерное поведение в первом классе меня премировали красным, небольшого размера томиком стихов А.Т. Твардовского "Василий Теркин" с надписью, сделанной рукой моей первой учительницы "За хорошую учебу и примерное поведение".

Многие тогда любили поэзию Твардовского. Я выучил его стихотворение "Награда". На новогоднем утреннике меня поставили на стул под висящие елочные игрушки, и я первый раз в жизни выступил перед публикой.

Нет, ребята, я не гордый.

Не заглядывая вдаль,

Я скажу: Зачем мне орден,

Я согласен на медаль...

Мне аплодировали офицеры, те, кто прошли войну и на кителе носили ордена и медали, которые воспел Твардовский А.Т. Кстати, у папы были медали "За отвагу", "За боевые заслуги" и орден "Красной звезды". Военнослужащие в советские годы гордились государственными наградами за участие в боевых действиях!

И вдруг целый красный томик Твардовского в подарок! С него началась создаваться моя домашняя библиотека. Я храню этот томик до сих пор. Получить такую красивую книгу в подарок в мае 1947 года было необыкновенным счастьем. Ее читал и перечитывал отец. Перечитываю этот томик я и сегодня!

Отец уделял мне много внимания все годы моей учебы.  Сколько раз вечерами, видя, как я мучаюсь над решением задачи, он подсаживался за стол и просил объяснить ему содержание трудной задачки. Я рассказывал, он задавал мне несколько вопросов и... задача решалась сама собой. Позднее, когда я учился уже в институте, он признался, что ни алгебры, ни тригонометрии не изучал, а помогал мне логичными рассуждениями. Логикой он владел железной. У него была великолепная память.

Если бы в то время наша семья переселилась на Арбат из Куликовки, то, подобно местечковым "гениям", он бы тоже закончил университет и мог бы добиться больших высот в жизни. Но Куликовка не Арбат. Русских парней из Куликовок в середине 1930-х правящая тогда русскоязычная элита в Москву не приглашала...

СОВЕТСКАЯ ВОЕННАЯ КОМЕНДАТУРА

В 1947 году мы вернулись в город Канко. Папа служил теперь в городской военной комендатуре, одном из подразделений Советской администрации, контролировавшей в то время всю систему народных комитетов северокорейских властей. Мы жили в небольшом особнячке на две советские семьи недалеко от центра города и комендатуры. Кругом жили семьями корейцы. Мы здоровались с ближайшими соседями, но говорить с ними не могли: не знали языка.

Отапливался наш дом зимой печкой на кухне. Она стояла в углублении в полу, и горячий дым из нее проходил под полом, согревая его и всю квартиру. Жизнь корейской семьи проходит на этом теплом полу, поэтому мебели в их жилищах мало: низенькие столики. Спали на полу на легких матрасах. Их прятали на день в шкафы. У русских стояла обычная мебель, спали мы в кроватях. А теплый пол любила в зимнее время наша кошка.

С детства я привык вставать рано утром. Жаворонок. Помню, в Корее летом после окончания второго класса я частенько в воскресное утро вставал, одевался и тихо, чтобы не разбудить спящих родителей, выходил через парадную дверь на улицу.

Я садился на крылечко и наблюдал, как корейские крестьяне везут на быках овощи и фрукты со своих полей на базар. Всё  меня интересовало в этой стране. Их бедная одежда. Босые ноги. Худые лица. Сильные, натруженные руки с вожжами. Их быки тянули двухколесные повозки, гружённые фруктами и овощами.

В одно из августовских воскресений утром я сидел на крылечке, как вдруг раздался шум, крики. Быков и повозки стали принимать вправо, освобождая место для крупного быка с повозкой, несущегося напролом по улице. Я испугался, вскочил, прижался к двери, но прятаться не стал.

Бык с повозкой приближался, промчался мимо. Его хозяин изо всех сил натягивал вожжи, пытаясь его остановить и утихомирить. Но он, взбешенный, с пеной, текущей изо рта, тащил его. Хозяин, откинувшись назад, ехал на подошвах босых ног по каменистой дороге, как на лыжах. Вскоре где-то впереди повозку удалось остановить, перегородив быку дорогу.

Ее обступила толпа. Я подбежал к ней, протиснулся вперед. На дороге сидел кореец. Он стонал, держа руками грязные ступни ног с оторванной толстой кожей от пяток. Кровь капала на дорогу. Идти дальше он не мог. Товарищи посадили его на одну из повозок и увезли, вероятно, в больницу Красного креста и полумесяца ...

«БАТЯ»

Советскую военную комендатуру возглавлял полковник Скуба, добродушный и никогда не унывающий, крупного телосложения украинец, внешне похожий, как мне теперь кажется, на Тараса Бульбу. Выходец из украинской крестьянской семьи. Это было время, когда в годы войны в начальники и командиры выбивался человек из народа. Он не отделял себя от своих подчиненных и жил их интересами. Он звал всех, кто был младше его, "сынками", "дочками". Они, офицеры и солдатики, звали его «батей».

Его хозяйственность поражала. Вероятно он не представлял себе воинской части без подсобного хозяйства. Появилась первая возможность, и он завел коровник; вторая – свиноферму. Назначил пару солдат, выделил им грузовичок ездить за кормами.  И в комендатуре части появился дополнительный источник продуктов для солдат и офицеров. Понадобилась доярка. Он собрал жен военнослужащих:

– Завели мы коров. Можем организовать ежедневную раздачу молока детям. Но солдаты не умеют доить. Кто из вас может доить и согласиться поработать на коллектив на общественных началах?

Мама откликнулась и стала дояркой.

Фото Моя мама лучше всех

Скуба нередко захаживал на ферму.

– Люблю запахи коровника и свинофермы с детства, – признавался он.

Помогал маме солдатик тоже с Украины. Запомнил его имя и фамилию – Коля Савченко. Хороший парень. Познакомились мы с ним, когда я изъявил желание пойти с мамой посмотреть, как она доит коров. Он встретил ее, подал ей мыло, полил воду на руки, затем вручил полотенце.

–Феня, стульчик и ведра возле Буренки. А тебя как зовут: малыш?

–Юра.

–Хочешь посмотреть поросят – маленьких тепленьких с красными пятачками.

Пока мама доила коров, мы пошли смотреть поросят. Таких огромных, наверно, двухметровых свиноматок я еще в своей жизни не видывал. К ней присосалось с десяток курносеньких хрюкающих поросят. Солдатик вытащил одного и вручил мне его — крикливого, визжавшего, отбивающегося от меня поросеночка – тепленького, верткого малышку. Я отпустил его, и он вмиг нашел сиську у матери.

– Шустренький. Из него выйдет толк. Смотри, как он ловко оттолкнул своих братиков! – сказал солдатик.

Так мы познакомились с дядей Колей.

Когда родители уезжали на праздничные вечера, Савченко отпускали из части к нам домой. Мы с ним ужинали, читали русские и украинские сказки. Он мастерски рисовал цветными карандашами рыбака с удочкой в украинской широкополой шляпе под деревом у озера. Мы с ним подружились. Он нередко катал меня на японском грузовике с дровяным отоплением, когда ездил за кормом для скота.

Ни о каком национализме и речи быть не могло в те времена. Никто не обращал внимания на национальность. Среди моих друзей были армяне, грузины, евреи. Все их отцы служили одному делу — строили социализм и защищали свою советскую Родину. Главным было - заслуги перед обществом, в армии - воинское звание и личные качества. Где, когда и почему зародился в годы моей жизни национализм в стран, в которой все и власть, и богатства, и заводы, и земля принадлежали пролетариату и колхозному крестьянству — не пойму до сих пор...

В городе Канко советские дети ходили в среднюю школу пешком. Учащихся было много. Двухэтажное здание советской школы стояло рядом с корейским медицинским училищем. Школа не охранялась.

За пятерке в школе родители иногда премировали меня денежкой на обед в корейском частном ресторане. Я полюбил корейскую кухню. Заказывал большой поднос с маленькими чашечками приправ и большим блюдом вкусного риса. Официанты с улыбкой наблюдали, как русский мальчик ловко орудовал палочками за столом.

СОВЕТСКИЙ ПИОНЕРСКИЙ ЛАГЕРЬ у 38-ой ПАРАЛЛЕЛИ

В Корее я впервые в жизни побывал в советском пионерском лагере. Это случилось в 1947 году. Мы с папой долго ехали на юг поездом – к 38-ой параллели, разделявшей Корею на советскую и американскую зоны оккупации.

Советская администрация создала пионерлагерь на базе католического женского монастыря. Его возвели на окраине небольшого приморского городка на склоне сопок на берегу теплого моря. Крутой берег моря заковали в каменный панцирь.

Монахинь вернули в Европу. Бесхозный монастырь привели в порядок и на лето собрали советских детей многих военнослужащих. Пионерским лагерем командовал советский капитан. Воспитателями, вожатыми, поварами служили солдаты и сержанты.

В день приезда в пионерлагерь нас собрали, построили в колонну и повели в солдатскую баню — большую и неуютную.

Я плакал в первую ночь в лагере. Мне почему-то стало себя очень жалко. Я плакал под одеялом. Когда немного успокаивался и снимал одеяло с лица, глаза упирались в высокий, как темное небо, потолок. Бедный я пребедный!! Первый раз в жизни я остался один-одиношенек, без мамы и папы. Бросили меня одного!

На следующий день подростков разделили на десять отрядов. Меня избрали председателем первого отряда самых маленьких октябрят.

У нас была просторная светлая столовая. Рядом стояли солдатские кухни на колесах. Кормили нас просто и сытно: хлеба в дополоскал, суп или борщ, каша с мясом или рыбой, обязательно сладкий компот. Можно брать добавку.

Утро начиналось с построения на линейку. Каждый из десяти командиров отряда, начиная с меня, командира первого отряда, докладывал начальнику лагеря о готовности личного состава к проведению дневных мероприятий. Перед тем как строевым шагом подойти к начальнику лагеря, я отдавал картавя команду:

– Отряд, равняйся, смирно! – и строевым шагом шел на доклад к начальнику лагеря.

Со стороны наблюдать эту сцену доклада малыша офицеру, прошедшему войну, было, видимо, смешно. Ребята постарше улыбались.

Солдаты занимались с нами спортом, проводили соревнования, игры, водили нас в походы, зажигали костры, учили петь строевые и пионерские песни...

Водили каждый день к морю и, прежде чем пустить нас купаться, объясняли правила поведения, меры безопасности. Каждого спросили, умеет ли он плавать. Я сказал, что умею. Всех, кто не умел, собрали отдельно и стали учить плавать.

Потом обед. Отдых. Полдник. Спортивные соревнования и игра в футбол между двумя старшими отрядами. Мы болели каждый за свою команду.

Месяц пролетел незаметно. Когда папа приехал за мной, уезжать не хотелось. Не хотелось расставаться с товарищами, с солдатиками, с начальником лагеря. Мы успели их полюбить.

Это было лето 1947 года...

СЛОЖНОЕ ЭТО БЫЛО ВРЕМЯ

Буржуазные историки пытается убедить нынешнюю молодежь в том, что война империалистических держав в Корее началась только в 1950 году и что начала ее Северная Корея. Однако факты свидетельствуют совсем о другом....

Рабоче-крестьянская Красная Армия освободила Северную Корею от японских колонизаторов, американская армия – Южную. Естественно, что Красная Армия пыталась поддержать корейских трудящихся и освободить север страны от феодалов и буржуазии. Естественно, что финансовая олигархия приказала Трумэну поддерживать самые реакционные силы и помогать закрепить буржуазные порядки не только на юге, но на всём Корейском полуострове.

Если вспомнить историю начала ХХ века, то даже буржуазные историки вынужденных признать, что Корея была аннексирована Японией в 1910 году под шумок нашествия европейских держав, включая царскую Россию, на Китай. Японской буржуазии требовался крупный военный плацдарм на континенте, чтобы, используя его, вместе с другими империалистами отгрызать куски пожирнее от Китая.

Японские колонизаторы взяли курс на полную ассимиляцию корейцев. Беспощадно грабили страну. Корейских мужчин вывозили в качестве рабской силы на шахты и рудники в Японию, а молодых кореянок загоняли в солдатские бордели. Мобилизованных в японскую армию корейцев в первую очередь гнали в атаки, на минные поля. Вот такая была самурайская "демократия"! Как в фашистской Европе!

Около трех лет советская армия держала Северную Корею под своим контролем. Советская гражданская администрация обеспечивала переход страны от частнособственнического строя к обществу, основанному на общенародной собственности. Корейская буржуазия и землевладельцы покидали Северную Корею и перебирались в Южную.

Как и во всех странах мира до сегодняшнего дня, в Корее шла острая классовая борьба. Повторю еще раз: во всех странах мира - как капиталистических, так и в социалистических - в Корее шла острая классовая борьба. И она может остановится на планете очень не скоро — через столетия. Не раньше, чем на всей планете установится и окрепнет коммунистическая цивилизация. К сожалению, многие теоретики не желают этого понять по разным причинам....

*****

Фото

К началу 1946 г. Ким Ир Сен, избранный руководителем северокорейских коммунистов, возглавил формировавшийся  государственный аппарат страны. В феврале был образован Временный Народный Комитет Северной Кореи.

Трудовая партия Кореи под его руководством проводила политические, экономические, идеологические реформы в интересах народных масс, а не в интересах буржуазии и землевладельцев, как в Южной Корее. В 1946 г. объявили национализацию. Землю перераспределили в пользу мелких и бедных крестьянских хозяйств. 90 процентов предприятий к 1949 г. были национализированы. Северная Корея избрала путь некапиталистического развития!

Вспоминая годы службы в военной комендатуре, отец рассказывал, что южнокорейская разведка при Временном правительстве Корейской Республики отправляла на Север своих агентов с целью организации убийства ряда крупнейших руководителей северокорейского режима во главе с Ким Ир Сеном. Покушения на всех этих деятелей действительно произошли весной 1946  г., но ни одно из них не увенчалось успехом.

Появлялись в разных частях страны листовки с призывами выступать против советского присутствия, наблюдались отдельные акции неповиновения. В целом новый режим не встретил серьёзного сопротивления. Большинство жителей Северной Кореи, если ещё не стало его сторонником нового курса развития страны, то не было готово активно выступать против него. Многое было ещё не ясно.

В то же время на юге Корейского полуострова, где левая оппозиция уже к концу 1946 года развернула настоящую гражданскую войну против Временного правительства, привезённого из США, против местных властей. В акциях протеста на Юге участвовали десятки тысяч корейцев, а многие тысячи уходили в горы и вступали в партизанские отряды коммунистов. Ничего подобного на Севере не происходило, – так пишет о первых годах истории Кореи российский востоковед Андрей Ланьков в своей книге "Северная Корея: вчера и сегодня" (2000).

В Южную Корею американская администрация привезла своего ставленника Ли Сын Мана. Он много лет прожил в США. Преподавал в американском университете. Перед ним была поставлена задача укрепить проамериканский буржуазный режим на территории Южной Кореи. 15 августа 1948 года он провозгласил создание корейского государства в американской зоне оккупации. Из книги Питера Дейла Скотта "Наркотики, нефть и война" (пер. с англ., 2012) я узнал, что многие китайские руководители Гоминдана, южнокорейские, южновьетнамские и прочие проамериканские марионетки Юго-Восточной Азии в первой половине ХХ века были тесно связаны с глобальными наркомафиями...

*****

В Северной Корее была создана коммунистическая партия. Она объединилась с другими партиями. Прошел первый съезд объединившихся партий – Трудовой партии Северной Кореи (ТПСК); Она помогала обеспечивать советским комендатурам строгий контроль над происходящими в стране событиями.

Первые подразделения регулярной северокорейской армии создавались под непосредственным руководством советских офицеров. Она оснащалась современным японским и советским вооружением. Официально же о создании северокорейской армии было объявлено только в феврале 1948 года. Советские военные власти оказывали северокорейскому руководству разнообразную поддержку и помощь в решении многочисленных проблем.

Позже отец рассказывал мне, что советская военная администрация следила за общественным порядком в Северной Корее. Из СССР в Корею были командированы сотни советских корейцев с семьями. Они закончили советские вузы, и теперь работали на различных должностях в гражданской корейской администрации. Многие из них были женаты на русских женщинах и дома разговаривали по-русски.

В стране восстанавливалась народное хозяйство. Развивалась традиционная народная культура. Корейские дети ходили в школы. В СССР на учебу поехали учиться сотни корейских студентов. Жизнь в стране постепенно налаживалась...

ОБРАЗОВАНИЕ КОРЕЙСКОЙ НАРОДНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

В апреле 1948 года была принята Конституция Северной Кореи. В августе проведены выборы в Верховное народное собрание.

9 сентября в Южной Корее американская оккупационная администрация объявила о создании Южнокорейского государства.

В ответ Трудовая партия Кореи 15 сентября того же года провозгласила Корейскую Народно-Демократическую республику (КНДР). Этот день стал всенародным праздником корейских трудящихся.

Отец взял меня, мальчишку, на митинг, проводимый в честь провозглашения КНДР на каком-то большом зеленом поле или стадионе. На трибуне, сколоченной из досок и украшенной флагами, стояло десятка два руководителей местной и центральной власти. Первым выступил глава правительства и партии Ким Ир Сен.

Тогда в сентябре подобные митинги проходили во всех городах и селах Кореи. Много красных флагов. Традиционные драконы в 10-20 метров длинной со страшными зубастыми мордами летали по улицам празднично убранного города. Каждым из них управляло по 10-15 человек.  

Детскими глазами видел я, как радовался корейский народ обретенной свободе, как на обломках колониализма рождалось новое некапиталистическое государство, которому было суждено высоко держать знамя социализма и оберегать его в этой малюсенькой стране, прикрытой советским ядерным зонтиком.

Ким Ир Сен проживет долгую и героическую жизнь: сын христианского активиста, партизан и партизанский командир, офицер Советской  Армии станет правителем и "Великим Вождем Северной Кореи"...

****

Неофашизм поднимал голову в Западной Европе и Америке после объявления СССР империалистическим государствами "холодной войны". Накануне провозглашений двух корейских государств — 18 августа 1948 года Вашингтон принял секретную Директиву Совета Национальной Безопасности США 20/1 (известную ныне как "Доктрина А. Даллеса") – план подрыва международного коммунистического и рабочего движения в капиталистических странах и уничтожения строящейся русской социалистической цивилизации.

В ней ставилась задача "сократить до разумных пределов несоразмерные проявления российской мощи... Сателлитам должна быть предоставлена возможность коренным образом освободиться: от русского господства, из-под российского идеологического влияния; должен был основательно разоблачен миф о СССР как выдающимся источнике надежды человечества на улучшение, следы воздействия этого мифа должны быть полностью ликвидированы."

В декабре 1948 года Сталин вывел советские войска из Северной Кореи. Трумэн, президент США, вывел американские войска из Южной Кореи...

ПОБЕДА КИТАЙСКОГО НАРОДА

Финансовая олигархия Запада потеряла в 1949 году Китай. Империалисты грабили его более ста лет.

Под руководством компартии китайский народ изгнал Чан Кайши и его банду из страны. Он бежал на остров Тайвань. 1-го октября 1949 года Мао Цзэдун объявил об образовании нового государства — Китайской народной республики.

В Южной Корее реакционный проимпериалистический режим Ли Сын Мана пытался подавить народно-освободительное движение за освобождение юга от националистов. Тысячи борцов за свободу Кореи были расстреляны, тысячи находились в застенках. Так в Южную Корею пришла настоящая «буржуазная демократия»!

Понимая, что борьбу за независимость страны от империалистических держав Запада невозможно задушить, пока существует свободная Корейская Народная Демократическая республика (КНДР), спецслужбы и Пентагон начали готовить войну против Северной Кореи. Ее территория нужна была им как плацдарм для провокаций и войны с Китаем и СССР. Спецслужбы разрабатывали план военного вторжения войск США и их сателлитов в Корею.

Все сказки о том, что именно КНДР первой начала войну, распространяемые на Запада в течении семидесяти лет назад, придуманы стратегическими холопами олигархии для того, чтобы хоть как-то оправдать поражение объединённых вооружённых сил империалистических государств в этой локальной войне с "мировым коммунизмом".

Мировая система  империализма переживала тяжелые времена. Мировая финансовая олигархия утратила контроль над экономикой одной третьей суши планеты (СССР, Восточной Европы, Кореи и Китая). Крошились колониальные империи – британская, французская, бельгийская, нидерландская. Провозгласили независимость Индия, Пакистан и Индонезия. Антиколониальное брожение охватило всю Азию, Африку и Латинскую Америку. Такого тотального поражения в самом начале "холодной" мировой войне, развязанной по приказу сионистских кругов Запада Черчиллем и Трумэном, не ожидали ни в Лондоне, ни в Вашингтоне.

В 1949 г. в СССР испытали атомную бомбу, и США утратили монополию на владение оружием массового поражения. Народы России, Украины и Белоруссии залечивали раны, нанесенные фашистскими ставленниками мирового империализма. СССР помогал странам Восточной Европы строить новую жизнь на базе коллективной социалистической собственности.

В эти самые тяжелые послевоенные годы в стране Советов работали школы. В вузах и техникумах готовились молодые кадры советской интеллигенции, в профтехучилищах – грамотные кадры квалифицированных рабочих. Ускоренными темпами создавался многонациональный образованный класс, способный взять в свои руки экономику, науку, образование, медицину, культуру, литературу советской державы, государство рабочих, служащих и колхозников.

По всей стране и в дальневосточных гарнизонах проходили обучение военному делу сотни тысяч новобранцев, призванных в Советскую армию заменить демобилизованных ветеранов войны и готовых защитить свою родину от новых угроз, сыпавшихся, как из рога изобилия, от империалистических государств Запада.

Партия и правительство во главе со Сталиным не отказались в те тяжелые времена от задачи строительства коммунизма. Так в СССР называли тогда задачу РАЗВИТИЯ НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ на планете. Советское руководство понимало, что для выполнения этой задачи необходимо, во-первых, создать мощную современную материально-техническую базу советского государства, опираясь на собственные силы, поскольку Запад категорически отказался от научно-технического сотрудничества со странами некапиталистической ориентации; во-вторых, в ходе строительства этой базы сформировать новую всесторонне развитую личность, сочетающую в себе духовное богатство, моральную чистоту и физическое совершенство. Эти цели мы можем обнаружить, кстати и в русско-ведической "Велесовой книге", и в русском православии.

Постановку таких грандиозных задач могло позволить себе поставить только государство, развивающееся на основе коллективной, общенародной собственности, избавившее населения от тотальной диктатуры буржуазии и помещиков, капиталистической эксплуатации. Подобных задач не выдвигало и не может выдвинуть до сего времени ни одно так называемое "цивилизованное, демократическое" государство в мире, включая и современную буржуазную Россию.

Мое поколение русских шестидесятников-интернационалистов приняло самое активное участие в реализации этих грандиозных задач в послевоенные десятилетия. Русскоязычное поколение шестидесятников-инородцев пыталось сорвать это планы и затем бежать от законного возмездия в Израиль, Европу и США..

****

Не предполагал я, что трехлетнее пребывание нашей семьи в Северной Корее после Великой Отечественной войны изменит мою жизнь. Корея стала магнитом, который в будущем притянет меня к изучению восточной культуры. С наслаждением я буду изучать мусульманскую культуру во время работы военным переводчиком в Египте.  Там я выучу разговорный арабский язык, с наслаждением буду слушать арабскую музыку. Напишу воспоминания об эпохе президента Гамаля Абдель Насера, принявшего решения о строительстве арабского социализма

Позже увлекусь буддийской культурой, стану поклонником Агни-Йоги, учениями Вернадского, Рериха, Льва Гумилева; увлекусь теософией, перечитаю все труды Е. П. Блаватской на английском языке и напишу две книги о ее вкладе в западную и русскую культуру. С главами из этих книг тоже можете познакомиться на данном сайте...

Буддийский храм на окраине Канко научил меня, русского, уважению к чужим языкам, культурам и учениям. Там, в Корее, я прошел науку жизни среди людей, отличающихся от русских традициями, обычаями, складом жизни — практическому интернационализму.

Эта наука уважения к Востоку через двадцать лет победит во мне тягу к Западной культуре и литературе, и я выучусь на востоковеда и защищу диссертацию о национально-освободительной борьбе народов юга Африки.

А все начиналось с буддийского храма на холме в городе Канко...

8. САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА. 8. Е.Б. Блаватская и русские писатели — Всеволод Соловьев. Ч. 1

Тему «Е.П. БЛАВАТСКАЯ и БРАТЬЯ СОЛОВЬЕВЫ» нельзя признать достаточно изученной в России. Несколько исследований, посвященных книге романиста Всеволода Соловьева (1849-1903), «Современная жрица Изида» о Блаватской и теософах, опубликованы на Западе. Большинство исследователей независимо друг от друга пришли к выводу о том, что данная книга русского автора является клеветнической. В свое время она наделала немало шума в России и в Европе.

Пройти мимо этой темы невозможно. В ней, как в зеркале, отразились многие проблемы развития не только теософского учения, но и всей русской религиозной философии, одним из самых ярких представителей которой был брат Всеволода – Владимир Соловьев, известный русский философ, писатель и публицист.

Оба брата принадлежат к семье выдающегося русского историка Сергея Михайловича Соловьева (1820-1879), оставившего богатое научное исследование, включающее 29 томов истории России. Сергей Михайлович был не очень высокого мнения  о таланте Всеволода. Он шутил иногда, говоря: «Я пишу историю, а мой сын ее искажает». Будь он жив, что сказал бы он о скандальной книге сына о Блаватской, признанной клеветнической? Опять исказил… теперь образ нашей великой соотечественницы?!

Мало кто знает также о том, что в 1896 году братья Соловьевы поссорились между собой из-за того, что Всеволод опубликовал фрагменты отцовских записок, весьма тенденциозно и односторонне характеризующих отца. Так что от Всеволода можно было ожидать чего угодно, раз он не побоялся оболгать отца родного. Но ни Блаватская, ни другие теософы не знали об этих чертах характера романиста.

1

Его если и вспоминают Всеволода Соловьева теософы, рериховцы и оккультисты сегодня, то только бранным словом и только в связи с его скандальной книгой о Блаватской. Всеми другим своими писаниями он не интересен.

Многие читатели воспринимает эту книгу как искреннее и правдивое описание реальных событий – знакомства романиста с Праматерью современной теософии. На самом деле это далеко не так. Если точнее определить ее жанр, то, на мой взгляд, это обыкновенное художественное произведение, вымышленное с начала до конца автором, с вкраплением кусочков из реально существовавших писем. Короче говоря, это обыкновенный роман, один из многих, написанных Вс. Соловьевым.

В нем почти все выдумано, присочинено. Реальные события деформированы, герои искусственны. Реальные факты вырваны из жизни известных деятелей международного теософского движения, переплетены с выдуманными писателем диалогами, письмами, феноменами. События, показанные в книге как действительно имевшие место, шиты черными нитками. Автор излагает события от первого лица и выступает в роли активного участника описываемых событий.

Публикуя свой пасквильный роман, после кончины Блаватской, писатель знал, что никто не привлечет его к судебной ответственности за клевету. Блаватской уже не было на этом свете, об ее соратниках он предусмотрительно никакого компромата в романе не дал. Да он их и не боялся. За его спиной стояли мощные силы: высшее православное духовенство в России, католическое на Западе, христианские фанатики повсюду, а также предводители Лондонского Общества психических исследований (ОПИ), манипулировавшие общественным мнением по вопросам исследования парапсихологических феноменов в странах Запада в 1880-е годы.

Короче говоря, Вс. Соловьевым выбрал удачный момент для возведения клеветы на теософов – самый разгар драматического разбирательства агентами ОПИ обвинений Блаватской в мошенничестве и шпионаже в пользу России, сфабрикованных экономкой штаб-квартиры Теософского общества в Адъяре и мадрасскими католическими миссионерами.

2

Правда, что в эти годы Вс. Соловьев увлекался столоверчением и спиритуализмом. Правда, что он написал несколько очерков о необъяснимом и о сверхъестественных феноменах. Правда и то, что он был знаком с Блаватской и другими деятелями международного теософского движения.

Дело было так. В 1884 году он приехал в Париж работать в библиотеке и собрать материалы для нового исторического романа. Приехал не один – с любовницей. Из газет узнал о приезде Блаватской. Он читал ее очерки об Индии. Он знал о скандале, развязанным против нее в Индии ее бывшей экономкой. Судьба подбросила ему шанс написать роман, которого он не собирался писать. Он решает использовать представившийся шанс познакомиться с Блаватской. Они знакомятся. Он вступает в парижскую теософскую ложу, становится членом ОПИ в Лондоне. Готовый сюжет для романа на актуальную тему.

Вс. Соловьев умел нравиться людям, умел добиваться расположения и доверия к себе со стороны людей, которые его интересовали. В книге он преувеличивает свои дружеские, якобы даже доверительные отношения с Блаватской. Соловьев дивился чудесам, совершаемым Примадонной Теософии. Особенно звуковым и световым феноменам Блаватской. Увиденные чудеса он описывал в своих письмах-очерках, публиковавшиеся в российском журнале «Ребус». Это был единственный журнал в России, в котором печатались статьи о спиритуализме и парапсихологии в 1880-е годы. В них он не скрывал, что был поклонником Блаватской, и предрекал ей великую славу.

Он просил Блаватскую посвятить его в тайны оккультизма и познакомить с Махатмами. Блаватская согласилась и вроде бы начала его посвящать в некоторые оккультные тайны. По крайней мере, так он пишет в своем сочинении. Когда на нее посыпались грязные обвинения со стороны деятелей ОПИ, он принимает ее сторону. Он разгневан беспочвенными обвинениями в ее адрес со стороны коллег по Лондонскому обществу и направляет заявление руководству о выходе из Общества психических исследований, членом которого он стал незадолго до скандала в знак протеста против надуманных обвинений.

Однако в ходе оккультных занятий он якобы замечает, что Блаватской не всегда, как ему кажется, удается продемонстрировать свои экстрасенсорные способности. Он якобы разоблачает ее попытки ввести его в заблуждение. Со временем, как он пишет в своем сочинении, он убеждается, что обвинения в ее адрес прозвучали в Лондоне и в Мадрасе не напрасно.

64B10749-4809-40FE-8C45-CFF7CCB40291.jpeg

Он сначала верит в существование Махатм, затем отказывается признавать их и воспринимает встречу с одним из них как галлюцинацию. Разочаровавшись в теософии и в оккультных способностях Блаватской, он выходит из Теософской ложи, отзывает свое заявление об отставке из ОПИ к радости руководства Общества и заявляет о своей солидарности с ним. Такова интрига, такова сюжетная линия сочиненного им романа.

3

В 1895 году его роман о Блаватской (кстати, единственный из всех им написанных) переводят на английский язык. Причем именно ОПИ выступает спонсором перевода. Лондонское общество торжествует еще одну пиррову победу.

Хотя роман является выдуманным и клеветническим от начала до конца, он до сих пор продолжает играть немалую роль в идеологической борьбе против теософского учения, особенно в России. Он отпугивает людей от теософии, отТеософского общества, от книг Блаватской и ее соратников. Он подрывает авторитет выдающейся русской оккультистки. Люди, читавшие эту книгу, наивно верят русскому клеветнику и Иуде.

Я не вижу ничего удивительного в этом явлении. Ложь всегда сопровождает великие учения. Всегда находятся защитники устаревшего учения и ниспровергатели нового. Везде и всегда обнаруживаются Иуды, предающие пророков. Так устроено человеческое общество. Зависть и тщеславие не дает покоя людям без чести и совести.

Почему роман Вс. Соловьева вызывал и вызывает доверие читателей? Во-первых, он легко написан, легко читается. Читается как художественное произведение. Образы получились яркими, герои – правдивыми. Во-вторых, он воспринимается как дневник писателя, рассказывающего о подлинных событиях, участником которых он неожиданно становится. Описание подлинных событий и собственных наблюдений сопровождается публикацией подлинных писем своих, Блаватской и ее сестры Веры Петровны Желиховской. Письма публикуются не целиком, как должно было бы быть в документальном исследовании, а в сокращенном виде. Это делается романистом для того, чтобы не сообщать читателю некоторых существенных подробностей о своей жизни. Эти подробности были известны многим в 1880-е годы, в том числе Блаватской, ее родственникам, французским теософам, Синнетту и Олькотту.

Какие подробности? Те, которые бы могли его скомпрометировать, будь они честно им сообщены в сочинении. Например, он приехал в Париж не с женой, а с ее младшей сестрой, которую он обесчестил, когда ей было 13 лет, и прижитым с ней ребенком. Об этом узнали парижские теософы. По этой причине его не принимали в светском обществе. Да и Блаватская принимала его, только потому что он русский по национальности.

Он умалчивает так же о том, что у него с Блаватской состоялось всего несколько встреч, как удалось установить исследователям, хотя из его описаний следует, что два месяца изо дня в день, Елена Петровна занималась только его обучением основам оккультизма. Из его сочинения следует, что ради него Елена Петровна забросила работу и над «Тайной Доктриной», и над очерками об Индии, и над статьями для теософских журналов; что она так его «полюбила» (правда, неизвестно за что), что не хотела расставаться с ним ни на минуту. В действительности этого не было и быть не могло. Из достоверных источников известно, что она не только в это время усиленно работала над своими сочинениями, но и постоянно встречалась со своими родственниками, приехавшими к ней в гости в то самое время, когда изредка в доме Блаватской появлялся и романист.

Он также скрывает от читателя то, что надеялся с помощью Блаватской выбиться в ведущие теософы, если не в Европе, то хотя бы в России. Уж лучше быть известным теософом, чем малоизвестным романистом, – видимо, рассуждал он.

О скрываемых романистом подробностях его жизни можно прочитать в опубликованных письмах Блаватской А.П. Синнетту. О них подробно пишет также и Биатрис Хастингс (1879-1943), известная английская журналистка в брошюре «Мошенничество Соловьева. Критический разбор книги «Современная жрица Изида». Она была опубликована  в журнале “Canadian Theosophist” («Канадский теософ») в 1943 году, позже она вышла отдельной брошюрой.

К сожалению, труд английской журналистки не переведен до сих пор на русский язык. О ней мало кто из россиян знает. В то же время клеветническая книга третьесортного писателя переиздавалась несколько раз в дореволюционной России. Ныне, когда переиздаются многие дореволюционные романы, не публиковавшиеся в советское время, ни один из исторических романов Соловьева не заинтересовал читателей. Они не интересны и потому не востребованы. Переиздается только его клеветническая книга о Блаватской. Кому-то это выгодно сегодня, а не только сто лет тому назад. Кому?

В первую очередь, христианским священникам и теологам – тех, кого Блаватская относила к сословию церковников, развращенному богатством и привилегиями. В том числе и православным. Они не могли смириться с ее суровой критикой, звучавшей и звучащей сегодня публично в адрес церковного христианства и его проповедников в ее трудах (но не в адрес учения Христа). Православная церковь отлучила от церкви в 1994 году (!) Рерихов и Блаватскую от церкви посмертно. С Блаватской получился конфуз, ведь в 1880 году она приняла, как известно, буддистскую веру и тем самым сама себя отлучила от церкви. Отлучать их посмертно церкви надо было только по идеологическим соображениям: чтобы лишний раз отпугнуть россиян от теософского учения.

Во вторую очередь, следователям (а не исследователям) и судьям из Лондонского ОПИ, российским и европейским философам и ученым – не всем, а только тем из них, о чьих трудах весьма критично отзывалась Блаватская в своих статьях и книгах. Всем участникам, задействованным в скандальной операции Британских спецслужб, проведенной в Индии и Англии в период с 1879 по 1886 год по выдворению Блаватской из Индии. Соловьев был причастен к этой операции. Об этом свидетельствует его предложение Блаватской работать на российскую разведку. Он шантажировал ее, заявив, что видел в Тайном отделении документы, в которых она якобы «предлагала себя в качестве шпионки российскому правительству».

(Продолжение следует)

См. мои блоги на.    razumei.ru.   и на   publicist.ru

Фото:

7. САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА. 7. Е. П. Блаватская и русские востоковеды. Продолжение.

Такого глубокого востоковеда и оккультиста, какой была Блаватская до Ольдероге и Щербатского, не знали ни Россия, ни Запад. Как признают историки востоковедения, во времена Блаватской российские и западные востоковеды еще слабо представляли себе суть религиозных психотехник, философских доктрин, буддистскую картину мира. Блаватская же чувствовала себя, как рыба в воде, в бездонном океане восточной мудрости тогда, когда Европа еще топталась на его берегах.

4

Блаватская могла читать также книгу монголиста Ковалевского О.М. (1801-1878) «Буддистская космология» (1835-1837). Публикация этого произведения во многом стимулировала изучение религиозной буддистской картины мира деятелями Русской православной церкви, заинтересованными в укреплении миссионерского служения в буддистских регионах Российской империи.

E081C367-7DCB-48CF-870D-AD636077609F.jpeg

Хочу подчеркнуть, что в России, как и в других европейских странах, изучение азиатских религий имело чисто практическую идеологическую цель – доказать преимущества христианского вероисповедания, разработать методику христианско-миссионерской работы для каждой страны, для каждого региона. В подобных исследованиях нередко «отсутствовали научно-исторические представления, и не соблюдалось требование объективности».

Могла, но едва ли Блаватская читала книгу Позднеева А.М. (1851-1920) «Очерки быта буддийских монастырей и буддийского духовенства в Монголии в связи с отношениями сего последнего к народу» (1887). Объектом исследования была жизнедеятельность монастырей монахов. Позднеев не ставил перед собой задачи проникнуть в смысл духовных практик, используемых монахами. Его цель заключалась в том, чтобы  помочь российским чиновникам принимать правильные решения политико-административного характера, правильно строить свои отношения с ламами.

Императорское русское географическое общество удостоило «Очерки быта...» Константиновской медали, а Нидерландское географическое общество в Амстердаме избрало Позднеева А.М. своим почетным членом после выхода в свет этой книги. В 1881 г. его избрали по конкурсу ответственным редактором изданий Великобританского и иностранного библейского общества на монгольском, китайском и маньчжурском языках. Вот что интересовало академическую науку в те времена. Вот за что присваивались медали, награды, выдавались премии. Подобные описания ценились превыше всего. Эзотерическая культура человечества не интересовала академическую науку ни во времена Блаватской, ни в наши дни.

Примерно в то же время Блаватская доказывала в своих трудах, что европоцентризм мешает научному изучению религиозно-философских и эзотерических исследований. Она пошла дальше Минаева и Позднеева. Если российские востоковеды во второй половине ХIХ века пытались оказать помощь православным миссионерам, изыскать благоприятные возможности для крещения и русификации буддистских народов Сибири, то Блаватская в резких тонах осуждала реакционную деятельность христианских миссионеров в Азии и доказывала, что христианство не имеет никаких преимуществ перед другими восточными религиями. Ни один из российских востоковедов не выступил с публичным осуждением против крещения сибирских народов. А когда калмыки, принявшие было православие, стали выходить из христианской веры, в 1911 году Позднеев А.М. был направлен царской администрацией для выяснения причин массового перехода калмыков в ламаизм. Он сумел понять и объяснить причины неудач православных миссионеров.

Как видим, российские востоковеды подошли вплотную к проблемам, которые одновременно с ними, проживая в Индии и в европейских странах, изучала Блаватская. Она написала множество статей об архаической науке, о энеблаговидной деятельности христианских миссионеров, об опасности европоцентризма в науке, а колониализма и расизма в отношениях со странами Азии, Африки и Латинской Америки.

Блаватская была блестящим востоковедом мирового класса, но российские востоковеды не спешили причислять ее к своему клану только потому, что она занималась исследованием тайных, сокровенных, духовных учений Востока в то время, когда они были еще далеки, как и в наши дни, от «сердца Азии» – от тайных знаний Востока.

6  

Востоковеды интересовались Тибетом, его монастырями, культурой, литературой религиозного, научного и философского содержания. Вопрос о пребывании Блаватской в Тибете требует дополнительного исследования. Дело в том, что проникнуть в эту страну европейцу, тем более женщине, да еще и русской было в то время чрезвычайно трудно. Из российских исследователей до конца ХIХ века никому не удалось там побывать. Когда же Российская академия наук приняла решение направить в Тибет своих исследователей, были специально подготовлены к выполнению этой миссии два молодых бурята-буддиста.

Первый – Цыбиков Г.Ц. (1873-1930) – был направлен в качестве паломника с группой сибирских паломников. Такие группы отправлялись в Лхасу каждый год. Он добрался до столицы «страны снегов» и собрал весьма интересные материалы для Академии.

Второй – Барадаийи Б.Б. (1878-1937) должен был по договоренности с Далай Ламой, возвращающимся из Монголии на Родину, уехать в Лхасу в его свите. Однако отъезд откладывался, и молодого исследователя направили в монастырь Лавран, расположенный на северо-востоке Тибета. Оба российских востоковеда опубликовали множество трудов о своих путешествиях после кончины Блаватской. Оба внесли определенный вклад в изучение буддизма.

Во времена Блаватской безуспешно пытались пробраться в Тибет, закрытый сначала англичанами, затем Китаем, российский исследователь Н.М. Пржевальский, американец В Рокхаль, француз Г. Бонвало, швед С. Гедин, а француз де Рэнс поплатился за свою попытку жизнью в 1893 году. Сумели пробраться в Тибет ученые-востоковеды в самом конце XIX века.

Почему Блаватская не написала книги о Тибете?

Во-первых, потому что правдивых книг, профессионально написанных специалистами о «стране снегов», как видим, при ее жизни еще не существовало. В своих очерках ей пришлось бы описать, каким образом ей удалось пробраться в эту страну, в которую россиян не пускали английские власти, а так же то, чем она там занималась. Подобные сведения она, как оккультист, хранила в тайне всю жизнь.

Во-вторых, потому что цели ее пребывания в этой стране ограничивались изучением эзотерического философского наследия тибетских мыслителей и ученых. Ее очерки об Индии буквально пронизаны этой эзотерической культурой.

69BEB72B-8576-4BD0-BC51-876DEFD7B2CA.jpeg

В-третьих, у нее не было ни времени на ее написание, ни туристической, страноведческой литературы, из которой она могла бы взять описания исторических памятников, исторических сведений об этой стране и пр. В то же время те тайные знания, которые она почерпнула в Тибете, изложены в десятках ее статей, в «Тайной Доктрине» и в отрывках из «Книги золотых правил».

Ее интересовали не только тибетско-индийские слои эзотерической культуры человечества, но древнеегипетский и греческий (герметический), китайский, каббалистский, суфийский слои этой культуры. Научные открытия, сделанные Блаватской в этой области по времени совпали с открытиями востоковедов Европы и России в сфере изучения религиозно-философских систем Востока. Без ее вклада в изучение мировых религий религиоведческая наука не достигла бы той глубины и основательности, которая характерна для нее в настоящее время.

Книги и статьи Блаватской пробуждали интерес читающей публики к восточным учениям и к классическому оккультизму. В ее лице в мире появился новый вид некабинетного ученого-востоковеда и талантливого путешественника-журналиста. Если добавить к этому, что это лицо было женским, то можно представить, что обыватели аристократических салонов Лондона, Парижа и Санкт-Петербурга могли думать о Блаватской и ее достижениях в исследовании областей жизни, в которые обыкновенные ученые не пытались проникнуть.

Женщина-ученый, женщина-востоковед, оккультистка, путешественница – все эти профессии принадлежали одному лицу – русской аристократке, публикующей толстые, для многих малопонятные научные трактаты, научно-популярные книги очерков о путешествиях, статьи на русском и французском, но в основном на английском языке. Не чудо ли это? Мог ли все это сделать один человек в то столетие, только в конце которого на удивление всего ученого мира впервые в университетской истории на профессорские кафедры было разрешено подниматься женщинам-ученым!?

Кроме этого, Блаватская сумела, используя интерес культурной публики к индийской культуре, к паранормальным явлениям, создать Теософское общество и вовлечь в него десятки тысяч людей на всех континентах. Из этих людей ей удалось воспитать Несколько исследователей нового типа. Они были призваны изучать эзотерическую культуру человечества, используя методики, разработанные Е.П. Блаватской.

Преемниками Е.П. Блаватской. в России стали Николай  Рерих и Елена Рерих.

6. САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА. 6. Е. П. Блаватская и русские востоковеды. Ч. 1.

Бум мирового востоковедческого творчества пришелся на ХIX век. Были опубликованы многие священные книги Индии, Тибета, Китая, Японии, Арабского Востока. Появились серьезные научные труды европейских исследователей по восточным религиям, философии, литературе, архитектуре, по истории стран Азии, Африки и Латинской Америки. Большинство трудов относилось к научно-описательной литературе.

В истории науки не раз случалось, что описательная наука рано или поздно приводила к крупным научным открытиям, а научные обобщения находили «себе отражение и переработку в философской мысли». В этом смысле научная деятельность востоковедов, описательные труды историков и исследователей оккультизма «предшествовали философской работе».

EF2F4D5F-7187-436D-AA85-3C705EF3FADC.jpeg Я

Выдающийся российский ученый и историк мировой науки Вернадский В.И. писал, что крупные научные обобщения раздвигают рамки познанного или рушат «веками научно выработанные, философски обработанные положения»; тогда можно «ждать проявлений философского гения, новых созданий философской мысли, новых течений философии».

В 19-м столетии не только в Европе, но и в России открывались одна за другой кафедры востоковедения: в Санкт-Петербурге, Москве, Казани, Харькове. В университетах преподавались восточные языки. Как и в европейских странах, в России кадры востоковедов готовили для выполнения миссионерских, дипломатических и академических задач. Востоковеды переводили священные книги Востока, однако, не в таком количестве, как на Западе.

Блаватская знакомилась с работами российских востоковедов. Она ссылалась на них в своих трудах. Она изучала индийские священные книги как востоковед и оккультист. Она прекрасно знала «Бхагавад Гиту». Эту замечательную книгу – Библию индусов – стали переводить на европейские языки с 1785 года. Три года спустя, Н.И. Новиков, известный русский издатель, писатель, масон, издал ее перевод на русском языке, сделанный с английского А.А. Петровым. Вероятно, Блаватская пользовалась изданием «Гиты», сделанным Шлеглаем и Лассеном в 1846 г.

В ее статьях и в «Тайной Доктрине» можно найти ссылки также на следующие священные книги Востока: «Махабхарату», «Рамаяну», «Ригведу», «Упанишады», «Веданту», «Анагиту», «Законы Ману», «Пураны», «Йогу Шастру», «Зенд Авесту», «Египетскую Книгу Мертвых» и многие другие.

Могла ли Блаватская получить востоковедческое образование в России? Едва ли. Она к этому не стремилась, во-первых, потому что девушек в российские университеты  в середине XIX века не принимали. Занятие наукой для девушек из аристократических семей считалось неприличным и нецелесообразным. Их обучали языкам, музицированию, танцам.  

Во-вторых, Блаватская стремилась не столько к изучению восточных языков, истории и культуры, сколько – тайных знаний, которые правильнее  называть эзотерической культурой человечества. Она стала одним из первых исследователей индийской эзотерической культуры среди западных и российских востоковедов.

В университетах в ХIХ веке (да и в наши дни) основы эзотерической культуры человечества не изучались и не преподавались. Академическая наука делает вид, что такой культуры не существует. Однако интерес к космологическим, планетарным, астрологическим, психологическим и духовным явлениям растет на протяжении почти двух столетий.

Поэтому для изучения эзотерической культуры человечества у Блаватской оставался единственный путь – путешествия по странам Востока, что она и делала. Она изучала восточные языки по мере необходимости в чисто практических целях.

Е. П. БЛАВАТСКАЯ — одна из КРУПНЕЙШИХ ВОСТОКОВЕДОВ XIX века.

1

Какие труды русских востоковедов могла изучать Блаватская? Могла изучать труды Минаева И.П. (1840-1890). Он читал лекции в Санкт-Петербургском университете на кафедре сравнительного языкознания и санскрита. После двухгодичного путешествия по Индии и Цейлону он опубликовал «Очерки Цейлона и Индии» в 1878 году, на несколько лет раньше, чем стали публиковаться очерки Блаватской об Индии.

Подобно Блаватской, многие русские востоковеды уделяли большое внимание изучению восточных религий. Вот что писал известный востоковед С.Ф. Ольденбург (1863-1934) о религиозном творчестве в странах Востока: «Все великие мировые религии народились в Азии, и не следует думать, что религиозное творчество там иссякло в настоящее время; напротив, ближайшее знакомство с умственным настроением азиата современного, с его духовным расположением заставляет предполагать, что именно в Азии и в настоящее время возможны и очень вероятны религиозные циклоны, неудержимые в своем стремлении и не преодолимые никакою человеческою силою».

Подобно Блаватской, русские востоковеды подчеркивали особое значение изучения древних культур: «изучение его (архаического мира) откроет... такую ширь горизонта, которую в наш век заслоняют лживые или незрелые мысли о всем том, что многие кичливо склонны называть прогрессом, успехом. В этих исканиях истины, быть может, столь древних, как и само человечество, мы откроем то истинное богатство, которого нет в современной жизни – сказания о былом напомнят нам то, что так часто забывается в настоящее время: не с правами мы пришли в этот мир, но с обязанностями… Дело человека – выяснить себе эти обязанности и точно их исполнять. Только при этом условии возможно процветание – тот истинный прогресс, которого нет в современной жизни, потому что служение безусловной истине несовместимо со служением Ваалу. Искание лучшего правительства, погоня за политическими правами, за материальным богатством и т. д. – не истинное дело человека, потому что все это не открывает ему истины, не ведет к царству Божию, иными словами – к властительству справедливости». Эти же мысли ученого без устали повторяла в своих трудах и Блаватская Е.П.

Ольденбург читал очерки Блаватской об Индии. Он ближе всех подошел к тому рубежу, с которого она начинала проводить свои исследования. В книге «Культура Индии» он писал: «Величайшие философы Индии проявляют живой интерес к мистике и даже культу, как бы разделяя совершенно религию и философию и вместе с тем отдавая дань каждой из них».

Вслед за Блаватской Ольденбург подверг критике евроцентризм, характерный для отношения европейских мыслителей к духовным достижениям азиатской культуры. Он осуждал европейское высокомерие, не допускающее «даже мысли о том, что там, в глубинах этой азиатской души творится многое, что важно для европейца со всей его цивилизациею». Ольденбург признавал буддизм мировой религией, вполне сопоставимой в своей культурной миссии с христианством.

В советские времена нам внушали идею, утвердившуюся в эпоху Просвещения о том, что для всех времен и народов существовали одни и те же ценностные, этические, поведенческие нормы, соблюдение или несоблюдение которых служит мерой, стандартом определения «нормальности» или «варварства» нации, эпохи, общества. Французские просветители объявили «нормальными», общечеловеческими европейские представления о смысле и цели жизни. Все прочие представления и религиозно-философские культуры, которые европейцы встречали на других континентах, были объявлены «варварскими», и потому решительно и грубо, агрессивно с помощью кровавых методов ломали и заменять их «нормальными». Для ломки использовались и рыцарский меч, и христианский крест. Таковы корни псевдонаучной, надуманной концепции европоцентризма.

2

Очерки Блаватской об Индии не только пробуждали интерес российских востоковедов к азиатским религиям. Они учили читателей уважать достижения индийских ученых, открытия, сделанные ими в древности и средних веках. «Те, которые изучали древнюю философию Индии, с твердым намерением проникнуть в тайный смысл ее афоризмов, в большинстве случаев убедились, что с самых древних времен свойства электричества были в значительной доле известны таким философам, как, например, Патанжали. Чарака и Шушрут изложили систему Гиппократа еще за несколько веков до того, кого на Западе так долго называли «отцом медицины». Исчисления Сурьи-Сидхенты, доказывающие, что он знал и исчислил силу паров, века тому назад, неизгладимо начертаны на камне, что хранится в Бедринатском храме Вишну.

Древние индусы первые вычислили скорость света и определили законы, которыми он следует в своем отражении; а Пифагорова таблица и его знаменитая теорема о свойстве квадрата гипотенузы находятся в древних книгах Джиотиши (Geotisha). Еще недавно западные математики указывали на Гиппарха Никейского, как на отца тригонометрии, хотя все, что они когда-либо могли узнать о нем, почерпнуто ими со слов его ученика Птоломея; а теперь здесь найдена древняя рукопись, доказывающая, что «уравнение центра» было известно индусам задолго до Р. Х.». Вслед за ней о достижениях древних индийских ученых и мыслителей начали писать индийские мыслители: выдающийся писатель Р. Тагор (1861-1941), философы Ауробиндо Гхош (1872-1950), и С. Радхакришнан (1888-1975), первый премьер-министр независимой Индии Дж. Неру (1889-1964).

3

В статьях и книгах Блаватской можно найти ссылки не только на книги Минаева, но и научные произведения выдающегося буддолога Васильева В.П. (1818-1900). Он издал монографию «Буддизм. Его догматы, история и литература» в 1857 году. Этим трудом Васильева восторгались европейские ученые. Известный санскритист А. Вебер писал: «Васильев сделал многое; он выступил знатоком как китайского, так и тибетского языков и этими ключами отворил обширную литературу североазиатской буддистской традиции».

На примере Васильева Блаватская убедилась в ущербности, несостоятельности, нецелесообразности в науке филологического метода исследования письменных памятников Востока религиозно-философского, тем более эзотерического  содержания. Во-первых, перевод понятий, рожденных в чужой культуре, требует глубокого понимания реалий, терминов, психотехник этой другой культуры. Исследователю, воспитанному в греко-римско-христианской культуре, трудно понять религиозно-философские концепции буддизма или индуизма. И наоборот.

Этимологических и двуязычных словарей для перевода письменных материалов древности и средневековья недостаточно. Так, русский востоковед Позднеев А.М. в этом убедился лично. В «Очерках быта буддистских монастырей» он описывает, как он наблюдал за процессом медитации буддистских монахов. Он попытался выяснить у них, что созерцают, испытывают во время медитации. Один из них заявил ему, что этой тайны никто из них объяснить не сможет, потому что следует научиться медитировать, чтобы понять, что происходит в сознании в ходе ее.

Этот пример показывает разницу в подходах Блаватской и востоковедов к объекту исследования. Ее интересовал сам процесс транса или медитации, целительства, магических процедур. Востоковедов этот внутренний, психологический процесс не интересовал. Они хотели только описать то, что происходит в сознании мистиков, медитирующих людей, то есть именно то, что не поддается ни описанию, ни изучению со стороны.

F7B9175B-342B-4BD0-B86F-35A0D6E41AF5.jpeg

Востоковеды в ее время старались перевести на европейские языки письменные материалы Востока и описать то, что они наблюдали во время путешествия по странам Востока, по монастырям. Блаватскую мало интересовали внешние этнографические подробности быта и жизнедеятельности монахов. Она, разумеется, беседовала с местными жителями, но не для того, чтобы записать и затем опубликовать эти беседы в научном журнале или занести их в свой путевой дневник. Она анализировала древние и средневековые манускрипты, но не для того, чтобы перевести их, или описать, а для того, чтобы понять и толково объяснить эзотерический, тайный смысл источника на английском языке. Она могла, например, в Тибете наблюдать за жизнью монахов и мирян, но она не ставила перед собой задачи сделать этнографическое описание быта монахов, их головные уборы и одежду, празднества и пр. Ее целью было изучить буддистскую философию, тайные учения Востока, научиться медитировать и прочее.

Поэтому ей, мыслителю и востоковеду, было проще, чем профессиональным востоковедам, описывать сложные восточные понятия, смысл которых она усвоила изнутри; феномены, которые она научилась делать самостоятельно. Она не только хорошо знала буддизм, она приняла буддистскую веру.

(Продолжение следует)

5 САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА. 5. Е. П. Блаватская и И. С. Тургенев — о нигилистах.

Е.П. Блаватская была противником любых радикальных и революционных методов борьбы с политическим злом будь то в Индии или в России. Примером может служить ее статья «ИСТОРИЯ ОДНОЙ КНИГИ» о романе И.С. Тургенева «Отцы и дети».

Писала она о Тургеневе для европейских читателей, потому что он был первым русским писателем, которого переводили на иностранные языки и которого при жизни Европа признала выдающимся писателем. Тургенев подолгу жил во Франции в доме актрисы Полины Виардо, и его, как и Блаватскую, считали не только русским, но и европейским писателем.

Елена Петровна выбрала для критики роман «Отцы и дети» не случайно. Во-первых, он вызвал жаркие и долгие споры в русской критике. Во-вторых, М.Н. Катков, публиковавший произведения Тургенева в своем журнале, высказал весьма критическое отношение к данному роману. Если  революционно-демократический лагерь увидел в лице Базарова (главного героя романа) новую социально-политическую силу, появившуюся в России и способную разрушить «до основания» русское самодержавие, то Блаватская высказала опасение по поводу революционного пути развития российского общества.

4738C325-4C6C-4217-B8BE-54D0F3056503.jpeg

Е.П. БЛАВАТСКАЯ о РОМАНЕ И.С. ТУРГЕНЕВА «ОТЦЫ и ДЕТИ».

1

В своей статьи Блаватская вначале анализирует ПРОЦЕСС ФОРМИРОВАНИЯ СОСЛОВИЙ И КЛАССОВ в России. Она подробно описывает, как формировалась русская аристократия из коренных славян, татар и обрусевших эмигрантов, и высказывает весьма любопытные мнения.

Первая группа аристократии состояла из потомков Рюриковичей. «Живя лишь своими воспоминаниями, они составляют отдельный класс и обитают на своего рода высоком социальном плато, откуда высокомерно взирают на простых смертных».

Вторая группа происходила из татарских княжеских фамилий – «ханов и вельмож Золотой Орды и Казани, столь долгое время державших Россию в порабощении... На них  с презрением взирают как «Рюриковичи», так и старинные литовские и польские княжеские фамилии, кои ненавидят русских потомков Рюрика так же, как те – своих римско-католических соперников».

Без труда обнаруживается четкая ПРАСЛАВЯНСКАЯ ПОЗИЦИЯ Блаватской в этой характеристике. В нескольких абзацах она отобразила те будущие противоречия, которые сыграют решающую роль в отношениях России с прибалтийскими и мусульманскими государствами в ХХ веке.

Третью группу составляли «старинные ливонские и эстляндские бароны и графы, курляндские аристократы и freiherrs, кичащиеся своим происхождением от первых крестоносцев и свысока глядящие на славянских аристократов, а также различные чужеземцы, коих приглашали в страну все сменявшие друг друга монархи – западный элемент, привитый русской нации».

В статье Блаватская сообщает некоторые данные о русском дворянстве, крестьянстве, мещанах, торговых мужах, потомственных гражданах, духовенстве и о более сотни различных национальностей и племен.

Она сомневается в том, что революция может произойти в России, если учесть русское бездорожье и малоразвитые средства коммуникации. «В то же время не стоит забывать и уроков истории, не раз являвшейся нам, как огромные просторы империи и отсутствие сплоченности среди ее поданных оказывались, в моменты величайших кризисов, мощнейшими факторами ее разрушения. Сердце России бьется в Москве, мозг же плетет заговор в Санкт-Петербурге, и любое движение, дабы быть успешным, должно охватить оба центра».

Она дает весьма нелестную характеристику Санкт-Петербургскому обществу: «Санкт-Петербург в действительности является аристократическим... местом бесстыдного распутства и дебошей, с такой малой толикой национального в нем, что даже само его название – немецкое. Это естественный порт ввоза всех континентальных пороков, равно как и порочных идей о нравственности, религии и социальном долге, столь широко распространенных ныне. Санкт-Петербург оказывает на Россию такое же растлевающее воздействие, какое Париж – на Францию».

Блаватская приводит выдержку из статьи, опубликованной во влиятельном российском журнале «Русская речь». В ней так описывалось Санкт-Петербургское общество: «казнокрады, расхитители общественной и частной собственности, воротилы и пенсионеры множества дутых акционерных предприятий, шантажисты, развратители женщин и детей, подрядчики, ростовщики, переметные адвокаты, кабатчики и кулаки всех национальностей, всяких религий, всех классов общества – вот современная общественная сила, вот ХИЩНАЯ ПОРОДА, ликующая, насыщающаяся, громко чавкающая своим не знающими отдыха челюстями, лезущая патронировать все – и науку, и литературу, и искусство, и даже самую мысль».  

Как видим, Блаватская была невысокого мнения, как о Европе, так и о России тех лет.

1AA60684-0A6A-4F4A-849B-BC57BE226479.jpeg А

2

Идеи нигилизма и социальной революции пришли в Россию из Западной Европы. Они стали тем разлагающим российское общество вирусом. Этот вирус, как она предсказывала, вызовет БОЛЕЗНИ, которые будут иметь трагические последствия для всех российских народов.

Блаватская сравнивает годы правления Николая I с правлением Александра II.

Царская реформа 1861 года обросла за двадцать лет серией административной, судебной, университетской реформ, реформ военного дела, цензуры и печати, и стала приносить свои плоды. Годы правления последнего были десятилетиями динамичного прорыва России к глубинным преобразований во всех сферах жизни российского общества. Развернулась земская, финансовая, коммерческая деятельность, возникали торговые фирмы и промышленные предприятия. Сеть железных дорог покрыла Россию. Империя развивалась в ногу с Европой.

Александр II упростил условия выезда за границу, и десятки тысяч русских устремились в путешествия по Европе. Они-то и импортировали в Россию «... модный порок и научный скептицизм. Имена Джона Стюарта Милля, Дарвина и Бюхнера не сходили с уст безусых юнцов и беспечных девиц в университетах и гимназиях. Первые проповедовали нигилизм, последние – права женщин и свободную любовь... Профсоюзы, зараженные идеями Интернационала, росли как грибы, и демагоги разглагольствовали в трактирах о конфликте между трудом и капиталом».

3

Далее она пишет о Тургеневе: «Знаменитый автор «Отцов и детей» слабо представлял тогда, в какую национальную деградацию его герой ввергнет русский народ двадцать пять лет спустя». «...Базаров был избран студентами университетов своим высшим идеалом. «Дети» стали разрушать то, что построили «отцы»... Вследствие особого переходного состояния, которое российское общество переживало с 1850 по 1860 год, сие название было с восторгом одобрено и принято, и нигилисты начали появляться на каждом углу. Они завладели национальной литературой, а их новоиспеченные доктрины стали молниеносно распространяться по всей империи. И ныне НИГИЛИЗМ претворился в некую державу – imperium in imperio. Но России приходится бороться уже не с нигилизмом, а с ужасающими последствиями идей 1850 года. Отныне «Отцы и дети» должны занять выдающееся место – и не только в литературе, как образец неординарного таланта, но и как произведение, открывшее новую страницу в российской политической истории, конца которой ни единый человек предсказать не может».

Блаватская знала и о трудах Маркса и Энгельса и к СОЦИАЛИЗМУ относилась с большой настороженностью, потому что НАСИЛИЕ являлось постоянной движущей силой развития российского общества после Петра I: «Похоже, Романовых преследует злой рок: после Петра Великого ни один из них не умер естественной смертью. Петр II умер еще в юности, отравленный. Анна, его преемница, скончалась при весьма подозрительных обстоятельствах. Иван VII, младенцем всего несколько месяцев отроду, был низложен с престола Елизаветою – и бесследно исчез. Елизавета Петровна, дочь Петра Великого, умерла весьма скоропостижно, и на престол вступил Петр III, сын ее сестры, который после нескольких месяцев царствования был умерщвлен в результате дворцового переворота, возглавленного его женою Екартериной II. По слухам – а в России их всегда подавляют – эта Императрица, хотя по крови и не совсем Романова, умерла от медленно действующего яда. Ее сын, Император Павел, был задушен в собственной постели. Александр I был отравлен и умер в Таганроге в 1825 году. Николай I принудил своего личного врача, д-ра Мандта, дать ему яду и покончил с собою, пожертвовав жизнью ради России, дабы его сын и наследник смог закончить губительную Крымскую войну, что самому ему не позволяла сделать уязвленная гордость».

Убийство императора Александра II вызвало у Блаватской буквально шоковое состояние. Даже журнал «Теософ» издававшийся на английском языке в Индии, вышел тогда в траурном оформлении. В статье «СОСТОЯНИЕ РОССИИ» она продолжила анализ причин убийства российского императора.

Она описывает хождение образованных юношей и девушек в народ. Подчеркивает особую преданность русского народа царю. Молодые террористы «...разбудили спящего монстра – слепую месть безрассудных масс, и пострадать могут еще тысячи безвинных жертв». Антицарский терроризм свидетельствовал о поражении идеализма народнических теорий, их утопического «общинного» социализма. Тактика террора народовольцев завела демократическое движение в тупик. Народ не поддержал террористов. Блаватская была настроена по отношению террористов так, как и М. Катков, и Достоевский (его роман «Бесы»), и Н. Лесков (его роман «Захудалый род»). Все они были противниками насильственных, революционных способов борьбы за демократические преобразования, потому что они не способствовали духовному развитию общества.

В статье о книге И.С. Тургенева Елена Петровна сделала вывод о том, что «состояние России столь же ПЛАЧЕВНО и ее будущее столь же МРАЧНО и НЕОПРЕДЕЛЕННО, как и всегда... Кончину почившего Царя – чудовищную низость, бесчестие и вечный позор для России – все же не следует рассматривать как национальную трагедию. Но если убьют его сына, то это преступление, несомненно обернется страшной бедой для всей страны».

В другой статье «БЛАГОТВОРНОЕ ВЛИЯНИЕ ГЛАСНОСТИ» она назвала нигилистов, социалистов, анархистов «исчадием Сил Разрушения».

И хотя она порою критически относилась к российскому, а не только к западному, обществу, стремясь к истине, она всегда защищала Россию от пустых и несправедливых обвинений, звучавших в зарубежной прессе. В 1890 году она опубликовала статью «ПЫЛИНКА и БРЕВНО» в теософском журнале «Люцифер», редактором которого она была, по поводу критики американских и британских филантропов жестокостей в Сибири, ими описываемые как страшные преступления против личности – наказание женщин кнутами в сибирских тюрьмах.

Она признавала, что подобные средства наказания не делают чести российской тюремной системе. Однако справедливости ради она напоминает читателям также и о жестокостях, творимых британскими колонизаторами в Индии, Цейлоне, Бирме, в колониальных тюрьмах в Калькутте или на Андаманских островах, о линчевании негров в США, об уничтожении большей части индейцев в Америке. Она напомнила европейским читателям о том, что еще в 1870-е годы английская женщина имела прав не больше негра на американских плантациях. Она делает вывод, что американские и английские филантропы видят соринку в чужом глазу, но не замечают бревна в своем.

Блаватская неустанно повторяла о том, что теософ не должен вмешиваться в политику, ибо его цель – создание планетарного братства через создание теософских духовных общин.

Рассуждая о России она всегда помнила слова А.С. Пушкина: «Не приведи Бог видеть русский бунт – бессмысленный и беспощадный». В одном ошибалась Блаватская. Она думала, что «от слепой мести безрассудных масс» может пострадать тысячи безвинных жертв, но что в 1917-1920 годах в России будет уничтожено несколько миллионов человек империалистическими державами в союзе с белыми армиями бывших господ, а в годы Великой Отечественной войны более 27 миллионов может погибнуть от рук еврофашистов только в СССР и еще столько же, если не больше, за его рубежами. Такого она не могла представить даже в самом страшном сне....

4

А теперь вернёмся в наши дни. Кто же оказался прав спустя полтора столетия после появления данной статьи, Блаватская и Катков, или революционеры-демократы, удобрявшие почву для большевистского переворота 1917 года?

Ведь не удержал советский пролетариат свою власть. Утратил диктатуру пролетариата. Часть руководства КПСС после Сталина превратилось в аристократическую прослойку, продавшую все богатства, созданные руками советского народа, за копейки иностранным корпорациям и банкам. За своё предательство народа они положили миллионы в свои бездонные карманы и превратили его большую часть в нищих.  

А из каких слоёв населения формировалась эта партийная «аристократия» в СССР? Из русскоязычных большевиков и «пламенных революционеров» типа Льва Троцкого. Из бывших нэпманов и кулаков. Из русской национальной интеллигенции, вроде Солоухина, ненавидевшей Ленина и Сталина всеми фибрами души и сегодня провозгласившей своими героями черносотенцев и власовцев.

РЕВОЛЮЦИЯ, благодаря гениальности Ленина и Сталина превратила Россию во вторую сверхдержаву мира, а КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ Горбачева и Ельцина отбросила Россию более чем на столетие назад, и позволила Европе и Америке вырваться вперед и создать условия, благоприятные для материального и духовного развития основной массы населения многих стран мира, но не русских в России.

Нет сомнения в том, что рано или поздно современная Россия вновь станет экономически равноправным членом европейского и мирового сообщества, но сколько потребуется десятилетий для восстановления разрушенного этой большевистской аристократией промышленного, сельскохозяйственного, научного и культурного потенциала не знает никто...

*****

Сотрудничество с российскими газетами и журналами, статьи на английском, написанные в защиту России и разоблачающие западное общество, вылилось в то, что колониальный режим объявил ее «русской шпионкой», хотя Блаватская с 1878 года, как мы знаем, была уже подданной США....

2D46649B-FE28-40C4-8B84-C969AB122D02.jpeg

На заседании Теософского общества в Лондоне.

А все начиналось с нигилистов, которых разглядел своим проницательным взором и умом в русском обществе великий русский писатель...

——————

Около 10 лет назад я выставил две электронные книги в библиотеке Рериховского общества ОРЕФЛАММА в г.  Донецке. Их можно целиком скачать с сайта общества.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ДОНЕЦКОГО РЕРИХОВСКОГО ВЕСТНИКА "ОРИФЛАММА"

 Поступления в электронную библиотеку

https://agni-age.net/n_biblio.htm

Юрий Горбунов

1. ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ КУЛЬТУРА

2. ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И ЗАПАДНАЯ КУЛЬТУРА

Юрий Горбунов©  

По вопросу издания книги или публикации отдельных глав за разрешением, а также с предложениями и пожеланиями обращаться к автору – ugor9@mail.ru  

(Продолжение следует)

Фото:

4. САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА. 4. Е.П. Блаватская и издатель ее трудов в России М.Н. Катков.

Е.П. Блаватская прожила в Индии почти десять лет, но была вынуждена покинуть эту страну в 1885 году навсегда и вернуться в Европу. Заговор британских спецслужб и Ватикана заставил ее сделать это. Можно рассказывать бесконечно долго о заговоре и других событиях того скандального дела против Блаватской, а также о том, что такое теософия, как она со своими американским и индийскими товарищами создавала международное Теософское общество, работающее почти полтора столетия на благо человечества — вплоть до наших дней.

Несмотря на переезд в Европу, глубокие переживания, горячую борьбу с идейными противниками, последнее десятилетие её жизни и творчества был наиболее продуктивным. Она издает новый теософский журнал «Люцифер», создает эпохальное произведение «ТАЙНАЯ ДОКТРИНА. СИНТЕЗ НАУКИ, РЕЛИГИЙ, ФИЛОСОФИИ» в двух томах, главный труд ее жизни. Публикует, кроме сотен статей, книги: «Ключ к теософии», «Голос Безмолвия», составляет «Теософский словарь».

В эти последние годы своей жизни Е. П. Блаватская пишет статьи о деятелях русской культуры, переписывается с некоторыми из них. Ее радует, что её книги, написанные по-русски, становятся популярными в России. До конца дней своей жизни она была тесно связана с русской культурой, русской наукой, с русской литературой и российским востоковедением....

Е. П. Блаватская сурово критиковала основы западного буржуазного общества и христианской цивилизации. Но и будущее России вызывало у нее тоже немало вопросов. Она опубликовала немало статей на политические темы на английском языке, опубликованные в американских, английских и индийских газетах. В них она разъясняла суть событий, происходивших в мире и в России в 1870-80-х годы.

ИЗДАТЕЛЬ ТРУДОВ  Е.П. БЛАВАТСКОЙ в РОССИИ М.Н. КАТКОВ

1E371423-73D4-488A-9599-15693DFF3FC1.jpeg  .

Деятельность М.Н. Каткова, известного русского публициста, политического деятеля и издателя, современниками воспринималась неоднозначно. Он ценил талант Е. П. Блаватской и печатал её произведения, написанные ею на русском, в России.

Одни считали Каткова создателем российской публицистики; борцом за русскую правду; носителем русской государственности; установителем русского просвещения; столпом русского и славянского самосознания; Златоустом-апостолом величия и славы России; Грозой Германии и Англии.

Другие называли его «будочником русской прессы», «громовержцем Страстного бульвара», «жрецом мракобесия» и пр. в том же духе.

Сементковский Р.И. (1846-1918), автор его первой биографии, писал: «Он с одинаковой внешней страстностью защищал либеральные и консервативные воззрения, отстаивал широкое участие общественных сил в государственной жизни и отвергал это участие, высказывался за сильную центральную власть и дискредитировал главные ее органы, издевался над сторонниками национального принципа и сам выступал его страстным поборником, превозносил суд присяжных и глумился над ним,... видел в Бисмарке нашего вернейшего друга и злейшего врага».

1

В советской историографии утвердилась концепция о превосходстве революционно-демократической идеологии, о ее широком распространении во второй половине ХIХ столетия в России. На самом деле все обстояло далеко не так. Большинство же дворян, как писал Тургенев в «Отцах и детях», стояло все-таки на стороне Кирсановых, на стороне монархии, а не на стороне нигилистов. Большинство современников осуждало нигилиста Базарова. Аристократическая верхушка российского общества считала антимонархические элементы террористами и осуждала революционные идеи, которые, как мы знаем, сегодня, буржуазная политология отказывается признавать безоговорочно прогрессивными и полезными не только для России.

Марксизм одно время был модным учением и в Европе, и в России. Через увлечение социалистической теорией Маркса прошли многие молодые русские писатели и философы, в том числе Николай Бердяев и Владимир Соловьев. Наиболее талантливая часть российской творческой интеллигенции не признало большевистского переворота и предпочло эмиграцию жизни при советской власти. Живи Катков и Блаватская в 1920 году, они бы, вероятнее всего, тоже покинули бы революционно-большевистский режим нигилистов и разрушителей монархии и осудили подмену русской культуры - культурой русскоязычной.

Блаватская была истинной «дочерью» своего времени. Подобно Блаватской Михаил Катков был страстным патриотом, глубоко религиозным человеком, защитником царского самодержавия, сторонником проведения глубоких политических и социальных реформ в России. Поэтому они легко и быстро нашли общий язык. Кроме того, подобно А.Н. Аксакову (1823-1903) и Блаватской, он интересовался масонской, оккультной и спиритуалистической литературой.

2

Расскажу подробнее об этом человеке. После окончания Московского университета Катков провел три года в заграничной поездке. В 1845 году он защитил магистерскую диссертацию и в течение нескольких лет преподавал логику и психологию в Московском университете. Когда высшее начальство решило преподавание философии передать профессорам теологии, ему предложили должность редактора университетской газеты «МОСКОВСКИЕ ВЕДОМОСТИ». Под его началом газета удвоила количество подписчиков. В 1856 году он добился разрешения издавать журнал «Русский вестник» (дважды в месяц). На страницах этого журнала печатались произведения Толстого, Тургенева, Гончарова и других талантливых русских писателей, поэтов, критиков.

В 1863 году он выкупил газету «Московские ведомости» у Московского университета. Его газета живо откликалась на все крупные внутриполитические и международные события. В 1866 году он опубликовал интервью Александра II, посетившего Москву, и удостоился «Высочайшей аудиенции», как тогда говорили. С той поры цензура стала благосклоннее относится к изданиям Каткова. Газета стала не только популярным, но и влиятельным изданием в России. К мнению газеты прислушивалась российская бюрократическая верхушка и европейские политики.

3

Почему Катков решил публиковать статьи и очерки Блаватской? Во-первых, он был уверен в ее писательском и журналистском таланте. Двоюродный брат Блаватской граф С.Ю. Витте в своих мемуарах писал о ней: «Литературным талантом она обладала без сомнения. Московский издатель Катков, прославляя эту русскую журналистку, в самых лестных словах отзывался о ее литературном даровании». Да и как было не поверить, если столько ее родственников публиковались в различных российских журналах.

Во-вторых, сам Катков был склонен к мистическим переживаниям и с интересом относился к людям, которые обладали парапсихологическими способностями, кто изучал, исследовал паранормальные феномены в природе. Одна из первых его публикаций – статья о сочинениях графини Сарры Толстой, семнадцатилетней поэтессы, впадавшей иногда в экстаз и ясновидение и воспетой Жуковским, была написана с оттенком мистического настроения.

В-третьих, Катков и Блаватская, были далеки от славянофилов и оба считались «западниками». Поэтому, вероятно, они и нашли основу для сотрудничества. Они оба осуждали нигилизм как социально-политическое зло, возникшее в общественной жизни России. Был день, когда Тургенев отказался подать руку Каткову, после того, как тот напечатал одну из своих разгромных статей о его романе «Отцы и дети». Катков вел полемику и со славянофилами и с западниками.

Хотели или нет славянофилы сближения русской культуры с европейской, но, начиная с Петра Великого, в России стал складываться русско-европейский пласт культуры, к которому принадлежат все российские классики 19-го столетия. Именно благодаря тесной языковой и идейной близости к Европе талантливые русские писатели, композиторы, балетмейстеры, музыканты, художники достигли уровня мировых стандартов своего времени и возвысились над ним. Катков и Блаватская, как и Герцен и Плеханов, Соловьев и Бердяев принадлежали к этому пласту русско-европейской культуры.

Катков ценил мнение Блаватской по многим вопросам от международной политики до оккультизма и поэтому публиковал ее статьи и очерки на страницах своих изданий. Она тоже ценила мнение Каткова. Однажды  сгоряча в жарком споре, когда ее вновь в Индии обвинили в шпионаже в пользу России и даже, якобы, нашли тайный шифр в ее бумагах, переданный в газеты ее недругами, Блаватская высказала мысль о том, что российский колониализм не лучше, если не хуже английского. И хотя эта мысль прозвучала в частном письме, получатель опубликовал ее частное мнение в своем памфлете в теософском журнале. Из журнала оно перекочевало в английскую газету, из нее в российскую прессу. Подобная публикация не могла не вызвать недовольства российских читателей. Елене Петровне было стыдно перед Катковым за этот инцидент. Она писала своему английскому коллеге и теософу А.П. Синнету по этому поводу: «Если бы ваше (английское –  Ю.Г.) правительство в Индии повесило меня по ложным подозрениям, то я, по крайней мере, оставила бы в России добрую память о себе; а в теперешней ситуации я шпионка, свинья в глазах Англии и бессердечная, непатриотичная негодяйка в глазах всех русских, которых я почитаю и люблю, в том числе и мою собственную сестру – и Габорьо, включившего перевод того самого письма в свой «Оккультный мир» на французском языке! Теперь его прочтет каждый русский. А это ложь; моя мерзкая, отвратительная трусливая ложь, за которую я буду краснеть до конца своих дней. Ибо каким бы скверным ни было правительство в России, как бы нетерпимо и деспотично ни относилось оно к своим собственным подданным, но даже в наших колониях, вроде Кавказа, ни одна англичанка и ни один англичанин не получил бы таких оскорблений, как я в Индии, и, уж конечно же, не был бы принят за шпиона. Эти простофили и добродушные дураки русские никак не могут выказывать достаточное радушие, а их власти – достаточную учтивость по отношению к иностранцам, включая англичан, которые ненавидят их, как дьявол – святую воду. Итак, мне придется признать свою вину перед Катковым, который после этого имеет право отказаться от моих статей и оставить меня со скудными 200 рупиями из Адьяра, и, прежде всего перед Россией и моими родственниками».

Катков публиковал много материалов по международным вопросам, постепенно меняя свою оценку тех или иных событий. Словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона так характеризует эту черту характера публициста: «На протяжении 30-летней публицистической деятельности Катков из умеренного либерала превратился в крайнего консерватора». Катков проявил свойственную ему непоследовательность: защищая сильную центральную власть, он дискредитировал непосредственные органы этой власти» – писал в биографической повести Сементковский Р.И.

4

Узнав о смерти Каткова, Блаватская писала 5 августа 1887 года в письме к Фадеевой Н.А.: «Пропала Россия!.. Потеряла своего лучшего защитника и путеводителя, своего вождя на поле политики. Да, правда, «закрылось навеки бдительное око патриота», как дракон оберегавшего интересы нации, и теперь лишь поймут, чем Катков был для Царя и Отечества. Стало быть, опасным и попадал метко, когда все иностранные дипломаты и прессы дрожали при его имени, как дрожат теперь от радости, что избавились. Лафа, де, нам теперь будет дурачить Россию».

Если демократы осуждали российские порядки и самодержавие, Блаватская в отличие от них, больше думала о величии России и ее авторитете в мире. Она и предположить не могла о том, что через 100 лет после ее кончины на Руси найдутся два весьма недалеких (скажем помягче) политика из деградировавшей партийной «аристократии» КПСС, которые  развалят  эту великую державу, создаваемую в течение тысячелетия умом, мужеством, трудом русской нации — народа и аристократии,  а также трудом советских трудящихся.

(Продолжение следует)

——————

Около 10 лет назад я выставил две электронные книги в библиотеке Рериховского общества ОРЕФЛАММА в г.  Донецке. Их можно целиком скачать с сайта общества.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ДОНЕЦКОГО РЕРИХОВСКОГО ВЕСТНИКА "ОРИФЛАММА"

 Поступления в электронную библиотеку

https://agni-age.net/n_biblio.htm

Юрий Горбунов

1 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ КУЛЬТУРА.

2 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И ЗАПАДНАЯ КУЛЬТУРА

Юрий Горбунов©  

По вопросу издания книги или публикации отдельных глав за разрешением, а также с предложениями и пожеланиями обращаться к автору – ugor9@mail.ru  

             

3. САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА. 3. «Университеты» Е.П. Блаватской.

Как известно, у М. Горького были свои университеты. Они помогли ему стать гениальным писателем и теоретиком новой социалистической литературы. Все выпускники, продолжающие работать над повышением своего профессионального, культурного и духовного уровня тоже имеют свои «университеты».

У Елены Петровны Блаватской были свои «университеты», но совершенно иного плана: она провела свои годы учебы в бесконечных и необычных странствиях по планете. И у неё были с 1851 года свои «учителя». Она называла их «МАХАТМАМИ».

Обывателю трудно понять ее непоседливость. Казалось бы, у нее было все, что положено аристократке: и муж генерал, и поместье, и положение в аристократическом обществе. Ну что ещё надо молодой особе? Зачем надо ехать в Европу? Зачем надо было всю жизнь скитаться по планете? Почему Елену притягивал, как магнит, Восток?

УНИВЕРСИТЕТЫ   Е.П. БЛАВАТСКОЙ.

I

Еще в детстве, путешествия по Калмыкии и Сибири с дедом генералом Фадеевым, она столкнулась с буддистской культурой, совершенно не похожей на христианскую, привычную, и милую ее сердцу. Эта новая культура поразила ее детское воображение, показалась ей сказкой, загадкой, тайной, которую она, повзрослев, мечтала разгадать.

Она встретилась рано в своей жизни с несколькими мирами – с теми, что видят все люди, и с теми, которые видела только она.

Нередко взрослые не понимали, что у нее были развиты какие-то способности, которых нет у нормальных людей. Они думали, что ее рассказы об увиденном, всего лишь плоды ее фантазии. Она понимала, что родственники, гувернантки не понимают, что существует другой мир – оккультный, таинственный мир, в который она имеет доступ. Она пыталась искать ответы на вопросы, которые у нее постоянно возникали. Кроме того, у нее рано пробудилась жажда к познанию оккультных наук, о которых она читала в книгах. В них она узнала, что эти тайные науки можно изучить только с помощью учителей, живущих в странах Востока.

Важно понять также, что интерес Елены к оккультным наукам не мог быть удовлетворен в России. Центром спиритизма (медиумизма) и оккультизма были в то время  США и Франция. Туда она и направила свои стопы.

Спиритуализм получил более широкое распространение в Англии и Америке. Книги по средневековому оккультизму и каббале, по восточным учениям удобнее было искать в европейских библиотеках. Там же она могла также встретить немало единомышленников, с которыми можно было обсуждать вопросы, ее интересующие.

Такова была ее четко обозначенная цель, ради осуществления которой она была готова терпеть грязные комнаты гостиниц и неудобные каюты пароходов, трудности и лишения путешествий, длившихся нередко неделями и месяцами.

Из европейских портов она могла свободно путешествовать по Старому и Новому свету, чем она не преминула воспользоваться. Это было дешевле и проще, чем поездки из России. Ее влекли Индия и Тибет, Арабский Восток и Америка. В этих краях она могла изучать мировые религии, собирать, как пчелка с цветка, тайные знания, добывать сведения по оккультной философии, каббале, суфизму. В России в середине 19-го столетия не издавались ни философские, ни спиритуалистические журналы. Беспощадная государственная и церковная цензура душила свободную мысль и не позволяла ни масонам, ни философам играть с огнем оккультизма.

II

В 1849-1859 годах она много путешествует по Европе, Америке и Азии. Из Турции в 1849-1850 годах она уезжает в Грецию, Восточную Европу, затем в Египет и Индию. В 1850-1851 годах она живет то в Париже, то в Лондоне. Предположительно осенью 1851 года она перебирается в Канаду, живет в Квебеке, затем едет в Новый Орлеан, и через Техас – в Мексику. В 1852 году она путешествует по странам Центральной и Южной Америки. Посещает руины древних американских цивилизаций.

Из Америки она плывет через Атлантику в Индию. Это был ее второй приезд в эту страну чудес и волшебства. Она искала настоящих мистиков и оккультистов среди аскетов. Однако встречались они тогда так же редко, как и сегодня. Чаще встречаются фокусники и шарлатаны. Вот что она писала об исполнителях «чудес» в одной из своих статей: «...мы убеждаемся, что если аскет предпочитает подземную пещеру..., дает обет молчания и предается медитации, отказывается прикасаться к деньгам... и, наконец, проводит дни свои за занятиями, кажущимися наиболее смехотворными изо всех – в сосредоточении мысли на кончике носа – то он делает это не ради того, чтобы разыграть нелепую комедию, и не из слепого предрассудка, но в качестве физической тренировки, основанной на строго научных принципах. Тысячи факиров, госсейнов, байрагов и иных нищенствующих монахов, наводняющих деревни и религиозно-благотворительные базары Индии в нынешний век, могут быть – и, несомненно, являются – никчемными и праздными бродягами, современными шутами, подражающими великим ученым философам древности».

Она принимает решение пробраться в Тибет. Но британские пограничники преграждают ей путь. В течение двух лет она путешествует по Индостану, плывет на Яву, в Сингапур и возвращается в Лондон.

Из Англии летом или осенью 1854 года она отправляется в Америку во второй раз. Из Нью-Йорка она сначала едет в Чикаго, затем в фургоне по пыльным дорогам через всю Америку в Сан-Франциско и пароходом вновь в Южную Америку. Осенью 1855 года она пересекает Тихий океан и в Индии вновь ищет попутчиков для поездки в Центральный Тибет. По некоторым данным ей удалось их найти, но пробраться в Тибет не удалось. Она путешествует по Бирме, Сиаму и Асаму. В начале 1858 года она возвращается в Европу, а в самом конце года, на рождество, неожиданно появляется у родственников в Одессе. Там встречает отца, с которым не виделась с 1851 года. Более четырех лет она живет в этот приезд в России.

Десять лет странствий многому научили Блаватскую. Ее экстрасенсорные возможности раскрылись неожиданно в медиумизме.

Ее сестра вспоминала: «Она возвратилась из своих странствий человеком одаренным исключительными свойствами и силами, проявившимися немедленно и поражавшими всех ее окружавших. Она оказалась сильнейшим медиумом, состояние, которое она впоследствии сама сильно презирала, считая его не только унизительным для человеческого достоинства, но и очень вредным для здоровья. Позже ее психические силы, развернувшись, дали ей возможность подчинить своей воле и контролировать внешние проявления медиумизма; но в 27 лет они проявлялись помимо воли ее, редко ей повинуясь. Ее окружали постоянные стуки и постоянное движение, которых происхождения и значения она тогда еще не умела объяснить...».

III

Но не столько Запад интересовал ее. Восток притягивал ее к себе сильнее: она знала, что на Востоке люди, обладающие экстрасенсорными способностями, имели возможность открыто их совершенствовать и демонстрировать. Там их считали не только нормальными, но продвинутыми людьми, и почитали тех из них, кто достиг определенных высот в духовном самоусовершенствовании. Блаватская утверждала не раз, что многие путешествия она совершала по рекомендации своего Махатмы (или Учителя Мудрости), которого впервые встретила в Лондоне в 1851 года.

Немалые деньги уходили у нее на путешествия. За свою жизнь она «пропутешествовала» огромное состояние.

Особенно притягивала ее Индия. Там, в Гималаях, жили ее Наставники – Махатмы.

A3AD4413-D642-4834-B8ED-4C3658DD3C6D.jpeg

Там в горных монастырях можно было найти неизвестные науке манускрипты, запечатлевшие информацию, добытую архаичной наукой о Вселенной и человечестве.

В Европе христианские «цивилизаторы» систематически и целенаправленно уничтожали древние научные трактаты или прятали их в спецхранах Ватиканской библиотеки в Риме. Их можно было найти лишь в древних храмах Востока. «Мы, европейцы, только начали выходить из низовья нового цикла и развиваться по восходящей линии, в то время как азиаты – особенно индусы – являются оставшимися представителями народов, населявших мир и в предшествующие и ныне уже минувшие   , – писала Блаватская в 1880 году.

Там, в Индии, можно было встретить серьезных оккультистов, мистиков, исследователей и знатоков древних религий и философии. Путешественники, ее современники, живо и красочно описывали чудеса Индии, йогов, совершавших умопомрачительные фокусы. Над фокусами она смеялась. Она точно знала, что чудес в природе не бывает, что человеческая психика пока – это нечто малоизвестное и даже таинственное неизведанное поле для науки.

Она прожила в общей сложности около десяти лет в Индии,  изучая не только классическую философскую и духовную литературу, но и наблюдая редкие феномены — йогов.

Изучение оккультизма не поощрялось в среде русской аристократии. Оккультизм, искалеченный и исковерканный по приказу власть имущими, был идеологией масонских лож, а они были запрещены. Такой оккультизм с европейской горькой начинкой она не привечала. Поэтому Елена Петровна не любила рассказывать и писать о своих длительных и утомительных странствиях по планете. Иногда она даже скрывала свое местонахождение от родственников. Особенно мало информации сохранилось о ее путешествиях, совершенных в 1848-1858 годах, и о времени, проведенном в Тибете (1864?-1870?).

Известны многие страны, по которым пролегали маршруты ее путешествий. Известны некоторые люди, с которыми она путешествовала или встречалась во время странствий. Но известно далеко не все.

В ее книгах содержатся намеки на ее встречи с масонами, суфиями, каббалистами, спиритами и спиритуалистами в Европе и Америке. Можно с уверенностью сказать только одно: ее интересовали тайные общества, спиритуалистические организации и секты, магия и подлинный, — белый оккультизм, а также тайны исчезнувших цивилизаций Атлантиды, Гипербореи и Лемурии, южноамериканские и азиатские цивилизации, тибетское учение Калочакры, архаическая космология и мистические психотехники.

Она собрала уникальную информацию об оккультных науках, медиумизме (спиритизме) и спиритуализме; изучила космологические мифы, волшебные сказки и легенды разных народов, символы. Она перечитала труды известных и малоизвестных востоковедов, а также священные писания народов Востока, и труды средневековых каббалистов и оккультистов, опубликованные в XIX веке.

5E2ED1CA-2F19-46A6-8563-0D54DC30BDD3.jpeg

Таковы были первые два десятилетия учебы в её университетах — путешествия по белому свету, встречи с интересными учителями тайных восточных знаний и книги, которые можно было найти в библиотеках Запада. больше всего ее притягивали очень редкие неизвестные современной науке манускрипты с зашифрованными данными о Вселенной и Человечестве, на страницы которых ПОСВЯЩЁННЫЕ когда-то, давным-давно заносили тайные духовные учения Востока...

(Продолжение следует)

——————

Около 10 лет назад я выставил две электронные книги в библиотеке Рериховского общества ОРЕФЛАММА в г.  Донецке. Их можно целиком скачать с сайта общества.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ДОНЕЦКОГО РЕРИХОВСКОГО ВЕСТНИКА "ОРИФЛАММА"

 Поступления в электронную библиотеку

https://agni-age.net/n_biblio.htm

Юрий Горбунов

1 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ КУЛЬТУРА.

2 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И ЗАПАДНАЯ КУЛЬТУРА

Юрий Горбунов©  

По вопросу издания книги или публикации отдельных глав за разрешением, а также с предложениями и пожеланиями обращаться к автору – ugor9@mail.ru  

             

2. САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА. 2. «Я – русская душою».

В 1884 году Елена Петровна Блаватская (1831-1891), возвращалась из Индии в Европу. В Ницце она случайно встретила русских аристократов – Челищева, Демидова, Львовых, князя Долгорукова. Они признали в ней русскую. Когда познакомились и узнали в ней известного автора очерков об Индии, только что опубликованных в России, началось то, что бывает обычно у русских при встречах за границей.

Вот как она вспоминала об этом в одном из своих писем: «Они меня извели и, невзирая на флюсы, тащат на свои беседы и завтраки, в роскошные дворцы и т. д., мирясь с моими пеньюарами и халатами, вечерним (дезабилье – фр.), сигаретами и комплиментами и принимая все с Христовым терпением, что делает великую честь их патриотическим чувствам. По их словам, они гордятся мною; приглашают меня вернуться на родину (хотелось бы, чтобы они дождались этого счастья)…».

458042C5-9B55-41E9-9033-16AF5C5E82CF.jpeg

«Я – РУССКАЯ ДУШОЮ»

1

Все русские, кто оказывался за границей и хотел познакомиться с Е. П. Блаватской, приходили к ней в гости. Она принимала всех, вела с ними беседы, расспрашивала об обстановке в России, о литературных новинках. Все, кто встречался с Блаватской однажды или многократно, отмечали ее доброту и общительность. Она не переносила одиночества и в странствиях легко и быстро знакомилась, сходилась с людьми. В любой компании буквально через несколько минут бразды правления беседой переходили в ее руки. Она была готова поддержать разговор на любую тему и, обладая энциклопедическими знаниями, могла часами рассуждать о литературе, о музыке, о философии, об оккультизме, магии и науке. Могла немало удивительного  и чудесного рассказать об увиденном и встреченном в своих многолетних путешествиях. Она была блестящим рассказчиком.

Блаватская, как и абсолютное большинство РУССКИХ, была полностью лишена каких-либо расистских предрассудков. Она не делала различия между англичанами и индусами, по-настоящему дружила со своими индийскими соратниками по Теософскому обществу. Это нередко вызывало недоумение у чопорных англичан, которым считали тех дикарями. Чего не любят русские, так это кичливости западноевропейцев превосходством своей иудейско-христианской культурой над русской, индийской, китайской и т.д. Не любят русские, когда нерусские, русскоязычные люди выдают себя за русских. Не любят, когда русофобствующие авторы пишут и публикуют книги о русской душе и о российской истории. Их отталкивает бравада европейцев своей выдуманной богоизбранностью.

У Блаватской была и другая РУССКАЯ черта – желание иметь всюду друзей и знакомых. С 1875 года с нею рядом всегда находились американские, английские соратники по теософскому движению, однако далеко не каждый из них был таким высоко образованным человеком и говорил свободно на нескольких иностранных языках, как Блаватская. Она охотно делилась с ними своими горестями и печалями, мыслями и переживаниями. Стоит почитать письма Блаватской, ее родных, знакомых, коллег, чтобы убедиться, насколько откровенно они все обсуждали ее и свои личные проблемы. Такова уж черта русского человека – ввергать в свою жизнь других людей, выворачивать душу наизнанку перед ними и вовлекать их в решение своих проблем. Вся история переписки Блаватской с англичанином Синнеттом, опубликованная отдельным томом, – свидетельство наличия этой черты в ее характере.

У русских сильно развито ЧУВСТВО КОЛЛЕКТИВИЗМА, отмечается тяга к разного рода наднациональным объединениям, к созданию интернациональных организаций, к проведению собраний. У Блаватской тоже была развито это чувство. Она была прирожденным лидером и организатором. Поэтому именно ей принадлежит инициатива создания Теософского общества, а с 1888 года – лидерство в международном теософском движении.

Для русского характерен ПОИСК СМЫСЛА ЖИЗНИ, объединение с другими людьми в поисках истины и путей  к ней. «В русской душе – писал русский философ Н.А. Бердяев, – всегда остается иррационализм, неорганизованный, не упорядоченный элемент». Возможно, это объясняет склонность Блаватской к мистическим переживаниям, к оккультным исканиям. Склонность к иррационализму была развита в ней в высшей степени, хотя у многих ее сотоварищей по Теософскому обществу можно найти эту черту.

У русских, отмечал Бердяев, есть еще одна отрицательная черта, которой, к счастью, была полностью лишена Блаватская, – они с превеликим трудом проникают в дебри западной культуры. У Блаватской ее не было. Она легко в эти дебри проникла и никогда не чувствовала себя нигде, ни в Европе, ни в Америке, ни в России, ни в Индии, чужеродным элементом.

2

Блаватская покинула Россию восемнадцатилетней девушкой в 1849 г., когда русское дворянство зачитывалась Пушкиным, Лермонтовым и Гоголем. Она была современником Тургенева, Достоевского, Толстого, всей той плеяды русских национальных поэтов, писателей, композиторов, художников, творчество которых впитало соки из почвы, удобренной творчеством лучших имен «золотого века» русской культуры. Проживая в столицах и крупнейших городах Европы и Америки, она посещала концерты, оперы, балеты, местные картинные галереи, музеи. Она блестяще играла произведения Листа и Шопена на рояле, напевала арии из опер Бизе и Россини, Верди и Пуччини, читала Гюго на французском и Диккенса, любовалась картинами Делакруа и Энгра, прерафаэлитов и реалистов.

Когда она работала над «Тайной Доктриной», расшифровывала символы эзотерической культуры человечества, зародилась культура символизма, расцвет который произошел уже после нее. Какая-то тайная связь существует мешжду эзотерической и светской культурой. Эту тайную связь культур и пыталась разгадать ПРАМАТЕРЬЮ СОВРЕМЕННОЙ ТЕОСОФИИ.

3

В 1875 г., когда имя Блаватской впервые прозвучало в американской печати, ей было 44 года. За плечами детство и юность в русской аристократической семье; свадьба и бегство от нелюбимого мужа; бесконечные путешествия по белу свету из Европы в Индию, на Ближний Восток, в Северную и Южную Америку. Из 60 лет жизни, отпущенных ей Богом, Блаватская провела около 25 лет в России (1831-1849, 1858-1864, в последний раз ненадолго она приезжала в Россию в 1873 г.). Остальные 35 она жила подолгу в Европе, в Индии, в США. Совершила три кругосветных путешествия, посетила множество стран, изучая тайные (оккультные) науки и шлифуя свои экстрасенсорные способности.

Блаватская оставила мало воспоминаний о своих приключениях. Сохранились ее письма, очерки об Индии, написанные по-русски. За семнадцать лет (с 1875 по 1891 г.) она опубликовала около тысячи статей в основном на английском языке, несколько фундаментальных трудов, в общей сложности составивших 25 томов, изданных Теософским обществом на английском языке. Кто из эзотериков и ученых может похвастаться таким богатым наследием? Причём оно востребовано сегодня даже больше, чем при её жизни!

4

Росла и воспитывалась Блаватская в русской образованной и культурной семье. Кровь двух аристократических родов текла в ее жилах – русских князей Долгоруковых и знатного рода принца Мекленбурга – Ган, предки которого при Петре I обосновались в России.

Большое влияние на старшую дочь Елену оказала ее мать – Елена Андреевна ГАН (1814-1842), даровитая РУССКАЯ ПИСАТЕЛЬНИЦА. Мать рано вышла замуж. В браке счастья не нашла. Мечтала стать писательницей и стала ею. В 22 года она опубликовала первую повесть. Успех окрылил ее. Каждый год она публикует повесть или роман. Некоторые из них были переведены на немецкий и изданы в Германии.

47EDABBE-7495-4E80-9BBD-3ED3DF72B5EF.jpeg

Е.А. Ган была первой писательницей в русской литературе, так ярко и полно выразившаяся свой протест против униженного положения русской женщины в семье и обществе. Она не была феминисткой, не мечтала о выходе женщины из круга семьи на одинаковое с мужчиной поприще общественной жизни, не пыталась разрушать и перестраивать социальные преграды, но только требовала больше уважения и сочувствия женщине как жене и матери. В. БЕЛИНСКИЙ, восхищаясь ее талантом, назвал ее «русской Жорж Санд».

Читатели догадывались, что ее повести содержали много моментов ее личной драмы. «В этой женщине, – вспоминал И.С. ТУРГЕНЕВ, – было действительно и горячее русское сердце, и опыт жизни женской, и страстность убеждений, и не отказала ей природа в тех «простых и сладких» звуках, в которых счастливо выражается внутренняя жизнь». Дважды выходили в свет ее собрания сочинения – в 1843 и 1905 годах. Елена Андреевна умерла рано – в 28 лет. Свою одаренную натуру она передала своим дочерям – Елене и Вере. Обе тоже стали известными писательницами.

С молоком матери дочери впитали высокую духовность русской классической поэзии, литературы, культуры. Мать привила им любовь к чтению, к книге. Научила личным примером, как писательским ремеслом можно завоевать известность. Она сумела внушить им мысль о равноправии женщины и мужчины. От матери они унаследовали огромную любовь к русской литературе и мечту стать тоже писательницей.

5

Не меньшее влияние на Блаватскую оказала бабушка по матери – Елена Павловна Фадеева (1789-1860). Она была дочерью князя П.В. Долгорукова и красавицы-француженки из рода маркизов де Плесси. Елена Павловна говорила на пяти языках, прекрасно рисовала, изучала археологию и нумизматику. Занималась исследованием флоры Кавказа. Она составила гербарий и завещала его Санкт-Петербургскому университету. После ее смерти он был передан университету. Она проявляла живой интерес к истории, естественным наукам, археологии и нумизматике. Собрала прекрасную библиотеку по различным разделам знаний. Она создала в своем кавказском доме зоологический музей доисторических ископаемых, птиц и животных. В этом музее любили играть внучки.

Много лет бабушка переписывалась с известными российскими и зарубежными учеными. Она показала внучкам, чего может достичь русская аристократка, всю жизнь занимавшаяся самообразованием. От нее Блаватская переняла интерес к науке, к научным исследованиям, к изучению научной литературы.

Дед Блаватской – Андрей Михайлович ФАДЕЕВ состоял на государственной службе. Одно время был Саратовским губернатором. В 1846-1867 годах был управляющим государственным имуществом в Закавказском крае. Он написал книгу воспоминаний. Ее издали небольшим тиражом в Одессе. В ней есть страницы, на которых он описывал детские годы своей внучки Елены. Хорошая библиотека в доме Фадеевых позволила дочерям и внучкам перечитать многие классические произведения на русском и иностранных языках.

Родной дядя Блаватской – генерал ФАДЕЕВ Ростислав (1824-1883) ) – прославил себя как военный публицист. Участвовал в Кавказской войне. С 1859 года состоял при главнокомандующем на Кавказа князе А.И. Барятинском, и по его поручению написал обстоятельную монографию «Шестьдесят лет кавказской войны» (1860). Печатал «Письма с Кавказа» в «Московских Ведомостях», статьи о вооруженных силах России. В 1869 году он предложил свою программу решения восточного вопроса в статьях, помещенных в «Биржевых Ведомостях».

Писателем был и близкий родственник Блаватской МАРКОВ Евгений Львович (1835-1903), автор известной книги «Очерки Крыма»(1872, 1884, 1995). Он любил путешествовать и объехал Италию, Турцию, Грецию, Египет, Палестину и Кавказ. Опубликовал несколько книг путевых очерков. Другие его книги «Очерки Кавказа» (1887), «Путешествие на Восток. Царьград и Архипелаг. В стране фараонов» (1890), «Путешествие по Святой Земле» (1891) не были столь популярны как очерки о Крымском полуострове.

Писательницей стала и родная сестра Елены – ЖЕЛИХОВСКАЯ Вера Петровна (1835-1896). Она писала рассказы для детского чтения, повести, романы, пьесы. Опубликовала серию биографических очерков о своей сестре. В 1883 году первый очерк о Блаватской вышел в журнале «Ребус». В 1891 году, после смерти сестры, второй очерк был опубликован в «Русском обозрении». В 1893 году в ответ на клеветническую книгу Всеволода Соловьева «Современная жрица Исида» она опубликовала свою книгу «Блаватская Е.П. и современная жрица правды». В последние годы жизни она написала две автобиографические повести «Когда я была маленькой» и «Мое отрочество». В них она включила воспоминания о своей знаменитой сестре.

DE6072D8-7FEC-4EC8-8B40-6A813F5B5A5C.png

Так что писательство влекло Блаватскую с детства. Она гордилась своей матерью, родственниками-писателями. Ее очерки об Индии и рассказы выявили у нее недюжинное ХУДОЖЕСТВЕННОЕ МАСТЕРСТВО, книги по теософии – огромные ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СПОСОБНОСТИ. Экстрасенсорные способности открыли ей дверь в мир оккультных тайн.

CC1F0953-9494-4FEE-9059-BE07D210DF96.jpeg  

У Блаватской были свои герои, с которых она делала свою жизнь. Это были ее ближайшие родственники, писатели и публицисты, и те путешественники и ученые, с которыми бабушка переписывалась. Смелые и отважные люди, все они горячо любили свою Родину и служили человечеству. Все они отдали свои талант, силы, энергию делу развития науки, культуры, литературы и журналистике.

Генетическая связь со своими французскими, немецкими и русскими предками, свободное владение несколькими языками, чтение литературы на многих языках, путешествия, интенсивное общение с иностранцами способствовало формированию у Блаватской КОСМОПОЛИТИЧЕСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ. Она легко адаптировалась к любым условиям жизни в любой стране мира. Она общалась с семьями своих далеких родственников и с аристократическими семьями, проживающими в различных странах. Все они могли оказать, и порою оказывали ей помощь в трудную минуту. Но чаще всего ей приходилось надеяться на собственные силы.

И в тоже время она оставалась до конца дней РУССКОЙ ПАТРИОТКОЙ и считала ПРАВОСЛАВИЕ самой милой ее сердцу религией.

Проживая за границей, Блаватская переписывалась со своими родственниками в России, получала от них российские журналы и книги, внимательно следила за литературной и культурной жизнью в России, как это делают все образованные русские люди.

(Продолжение следует)

——————

Около 10 лет назад я выставил две электронные книги в библиотеке Рериховского общества ОРЕФЛАММА в г.  Донецке. Их можно целиком скачать с сайта общества.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ДОНЕЦКОГО РЕРИХОВСКОГО ВЕСТНИКА "ОРИФЛАММА"

 Поступления в электронную библиотеку

https://agni-age.net/n_biblio.htm

Юрий Горбунов

1 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ КУЛЬТУРА.

2 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И ЗАПАДНАЯ КУЛЬТУРА

Юрий Горбунов©  

По вопросу издания книги или публикации отдельных глав за разрешением, а также с предложениями и пожеланиями обращаться к автору – ugor9@mail.ru  

             

1. САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА — Елена Петровна Блаватская.

Едва ли в истории ХIХ века найдется женщина, аристократка, учёный-востоковед, который бы вызвал горячие споры и пересуды; дружный хор похвал, восхищения последователей ее духовного учения; шумный шквал осуждения его противников; иезуитские интриги католических священников, английских спецслужб и продажной буржуазной прессы – как Елена Петровна Блаватская (1831-1891).

24DA1496-F951-440A-9DD6-65C1B6CD5EC6.jpeg

ВОСТОКОВЕД и ТЕОСОФ Е. П. БЛАВАТСКАЯ, «ДОСТОЙНАЯ СВОИХ РУССКИХ ПРЕДКОВ».

1

Удивительно сложилась судьба этой замечательной русской женщины. Она совершила три кругосветных путешествия. Объехала страны Северной и Южной Америки, страны Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока. Большую часть жизни (около 35 лет) она прожила за границей – в Европе, США, Индии. Сменила русское подданство на американское, православие – на буддизм. Написала 10 книг и около тысячи статей на английском языке. И только три книги и несколько десятков статей – на русском.

Ее фундаментальные сочинения – "Разоблаченная Изида" и "Тайная Доктрина" – теософы и почитатели учения Агни Йоги считают великими. И не только они, но и ряд писателей, поэтов, художников, композиторов и ученых как на Западе, на Востоке, так и в России! Не каждому писателю удается написать книги которые переиздаются на разных языках и читаются вот уже более ста сорока лет подряд!

Ее жизненным кредо было – бескорыстное и безраздельное служение человечеству, а девизом – идея о том, что «НЕТ РЕЛИГИИ ВЫШЕ ИСТИНЫ». В книгах, написанных на Западе о ее жизни, можно прочитать немало рассказов о ее экстрасенсорных способностях, о сотрудничестве с Махатмами (или Учителями человечества, Наставниками), о ее бесконечных странствиях по белому свету в поисках тайных духовных знаний.

Имя Блаватской ныне хорошо знакомо всем, кто серьезно интересуется восточными религиозными и эзотерико-философскими учениями, народной медициной, теософией, белым (духовным) оккультизмом, белой магией и вообще тем, что называется «тайными знаниями» для посвященных. Все это вместе взятое в науке называется ЭЗОТЕРИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

В ее биографиях, написанных на Западе и переведенных на русский язык, авторы повествуют о ее феноменальных способностях, о ее теософско-организационной деятельности, о провокациях и скандалах, через которые пришлось пройти этой мужественной, стойкой и смелой женщине.

О чем они не пишут или, или точнее сказать, им не разрешают писать – так это о том, что Блаватская Е.П. была РУССКОЙ по национальности, мышлению и культуре писательницей, что она была РУССКОЙ патриоткой, что она была тесно связана с РУССКОЙ культурой и наукой, с политической жизнью России последних десятилетий 19-го столетия.

2

Аристократка Блаватская Е.П. стоит особняком в русской культуре и науке. Теософия пришла в Россию с трудами символистов, Рудольфа Штейнера и российских антропософов. Ее влияние испытали многие российские поэты, художники, композиторы. Она помогала им взглянуть на мир другими глазами и увиденное благолепие выразить в поэтическом слове, в ярком многоцветие, в новых звуковых символах.

Российские философы и ученые постеснялись причислить ее имя к сонму выдающихся русских мыслителей. Такое не раз случалось на Руси. Вспомним, что в славную когорту российских академиков не были допущены Лобачевский, Сеченов, Мечников, Тимирязев, Менделеев. Чудаком считали К. Циолковского. Долго не признавали философами ни В.И. Вернадского, ни Л.Н. Гумилева, ни Н.К. Рериха.

Русофобская компания, развязанная этническими большевиками после прихода их к власти в России в 1917 г. и в ходе геноцида, проводимого ими против русской нации, стерла имя Блаватской из русской культуры, а российские теософы и антропософы бесследно исчезали в большевистских концлагерях.

И только через сто лет после смерти Е.П. Блаватской ее имя и ее труды стали возвращаться в Россию и переводиться на русский язык. Ее имя громко прозвучало в 1991 на международных конференциях, посвященных ее жизнедеятельности в Сочи и в Днепропетровске. ПО ИНИЦИАТИВЕ ЮНЕСКО 1991 г.— год двойного юбилея (160 лет со дня рождения и 100 лет со дня смерти) был ОБЪЯВЛЕН ГОДОМ  Е. П. БЛАВАТСКОЙ. Мне, востоковеду, посчастливилось побывать на второй конференции, проходившей в Днепропетровске. И сделал там фотографии дома, в котором родилась наше аристократка, которые выставил в интернете.

Символично возвращение ее книг, трудов и картин выдающегося русского мыслителя Н.К. Рериха, Агни Йоги на родину в трагическое десятилетие 1990-х годов. Не случайно именно тогда они издавались и переиздавались многократно. Блаватская и Рерихи спасали Россию, помогали русским людям сохранить силу духа, пережить разгул преступности, развала армии и флота, ограбление народа, власть нуворишей, преступления враждующих мафии, чеченские войны, начать духовное возрождение русского народа и Православия.

Растущее рериховское движение обогащает духовную жизнь России, помогая православной церкви нести идеалы христианства в возрождающуюся русскую национальную культуру.

3

После изучения литературы о Блаватской в библиотеках Теософских обществ Канады и США, ее фундаментальных трудов и многотомного собрания ее журнальных статей на английском языке, я пришел к выводу, что книги и статьи о Блаватской и ее отношении к русской и мировой культуре писать надо обязательно.

Во-первых, писать надо, потому что Блаватская – русская по национальности. Между тем, именно русские авторы написали о своей выдающейся соотечественнице слишком мало. Хотя, разумеется, им должно быть ближе и понятнее ее стиль мышления, поскольку она кровными узами связана с русской культурой, с российской  наукой и с русской классической литературой последней четверти ХIХ века.

Во-вторых, потому что большинство авторов писало книги о ней и ее творчестве в основном для единомышленников – теософов, оккультистов, рериховцев. От них не всегда можно ожидать объективного подхода к сложным философским вопросам, многие из которых до настоящего времени остаются спорными, как среди теософов, так и среди ученых.

Среди популяризаторов теософского учения можно найти прекрасно написанные книги, статьи, воспоминания Г.С. Олькотта, А.П. Синнета, Анни Безант, Ч. Ледбиттера, Пурукера, Дж. Джаджа. Большая часть из них уже переведена и опубликована на русском языке. О Блаватской как человеке и организаторе всемирного теософского движения написали свои воспоминания многие из тех, кто работал с ней бок о бок годами.

В-третьих, потому что она была русской патриоткой и защищала интересы России за рубежом, как могла. Она переписывалась с А. М. Катковым (1817-1887), влиятельным русским публицистом, издателем, литературным критиком консервативно-охранительных взглядов. Он печатал ее книги в России.

Каткова, редактора газеты «Московские ведомости» и основоположника русской политической журналистики не любили и боялись на Западе. В своих изданиях он обеспечивал идеологическую поддержку контрреформам Александра III.

В-четвертых, потому что написано несколько клеветнических книг против Блаватской и ее учения. На полке вместе с этими «сочинениями» стоит самая грязная клеветническая книга, «Современная жрица Изида», написанная русским третьеразрядным писателем Всеволодом Соловьевым, сыном прославленного русского историка и ректора Московского университета, и братом известного русского философа и поэта Владимира Соловьева.

Рассказать правду о Блаватской российскому и западному читателю – задача чрезвычайно важная, поскольку интерес к ее творчеству в мире не только не затухает, а временами, как в наши дни, даже вспыхивает с новой силой.

В-пятых, потому что книги о вкладе Блаватской в мировую культуру еще не написаны ни на русском, ни на европейских языках. В 1930-1980-х годах сначала в Англии, затем в США была проведена работа по подготовке академического издания трудов Блаватской на английском языке.

Ее внучатый племянник – Борис Михайлович Цырков (1902-1981), ученый, историк, переводчик, теософ, возглавлял эту работу в течение нескольких десятилетий. Свою жизнь посвятил он поиску ее многочисленных публикаций в разных странах мира и изданию этого собрания сочинений. В феврале 1981 г. Теософское общество (Адъяр) наградило его Золотой медалью имени Субба Роя. Большая часть сочинений нашей знаменитой соотечественницы уже переведены на русский язык.

Ученые пока обходят стороной ее труды. Причин тому несколько: ее сочинения требуют длительного изучения. Кроме того, ученому требуются энциклопедические знания в различных областях: в оккультизме и мистических системах, в истории философии и истории мировых религий. Нужны глубокие знания востоковедческих дисциплин, психологии и других наук.

К сожалению, мало ученых интересуются всеми этими областями человеческих знаний. К тому же ее труды и литературу об основных теософских концепциях можно найти только в крупнейших теософских библиотеках. В академических библиотеках они чаще всего отсутствуют.

Отцам западной демократии и ее защитникам в России очень не нравятся ее социально-политические взгляды, касающихся так называемых демократических проблем буржуазного общества. Они не хотели бы, чтобы молодежь знакомилась с ее публицистикой, с ее смелыми взглядами.

Как публицист, Блаватская встает во весь рост как обличитель западной цивилизации и западной культуры, которую подвергали уничтожающей критики марксисты, и которой восторгались советские диссиденты и «борцы за права человека», а не ЗА ПРАВА НАРОДА в бывших социалистических странах.

Им не нравится, что она лишена полностью русофобии, несмотря на принятие американского гражданства.

Наоборот, как патриот России она ЛЮБИЛА свое Отечество и оставалась преданной интересам своей РОДИНЫ до конца жизни.

Им не нравится, что она ОБВИНЯЕТ британские колониальные власти – в лицемерии, бесчеловечности, жестокостях, издевательствах над населением Индостана, Блаватская РАЗОБЛАЧАЛА подлинные интересы британские власти, уже в те времена основательно зараженные иудаизмом.

Теологические круги всюду настаивают на исключении ее трудов из научного и культурного оборота человечества. Слишком много тайн истории мировых религий приоткрыты теософами. Как разоблачитель трюкачества, магии, колдовства, идеологической мишуры церковно-христианского и иудейского сословия, Блаватская критиковала догматическое церковное христианство, церковников, миссионеров, браминов, равви, превративших духовные учения в источник власти, богатств и привилегий и держащих во все века, включая нынешний, верующих в невежестве, суевериях, догмах и духовной нищете. Академические круги не желают признавать факт того, что Блаватская замахнулась на вульгарно-материалистическое мировоззрение, на основы иудейско-христианской цивилизации.

Ее труды свидетельствуют о том, что в мире ведется упорная и длительная борьба двух мировоззрений: традиционного ныне ньютоно-декартовского, материалистического, рационалистического, и пока еще нетрадиционного, но побеждающего – космического, духовно-эволюционного мировосприятия, разрабатываемого греческими, христианскими теософами, Месмером, Блаватской, Рерихами, русскими философами-космистами, китайскими, индийскими, тибетскими учеными, жрецами и мистиками.

Теософы оставили социально-политические статьи без внимания, потому что-либо были не согласны с ней по вопросам об исторической роли России в международных отношениях; либо им претила острая критика западной цивилизации; либо не желали публично осуждать английскую колониальную политику в Азии в том ключе, в каком делала это Блаватская; либо не хотели портить своих отношений с Папским Римом, живя в католическом мире; либо были далеки от политики вообще. А таких теософов насчитывалось немало. Тем более, в Уставе Теософского общества подчеркивалось, что теософы не должны заниматься политикой.

2

Блаватская принадлежит не XIX веку. Она – человек эпохи Возрождения — ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ ПОДЛИННОЙ ДУХОВНОСТИ. Она - гений, не признанный ни в своем отечестве, ни на Западе, ни на Востоке. Она опередила свое время на столетия. Ее труды читаются сегодня больше, чем в ее время. Их будут читать и в будущем, пытаясь понять загадки, поставленные ею перед наукой и философией.

Многое она почерпнула из эпохи Возрождения. Она была к ней хронологически ближе на полторы сотни лет. Идеи, дух той эпохи еще витали в воздухе, которым дышала Александрийско-Викторианская эпоха России и Англии, в которую она жила.

И страсть к монолитной науке-философии-религии, неразделенным еще на самостоятельные отрасли знания и духовность, к науке духовной и цельной, вмещающей как видимые миры, так и невидимые. Ее доктрина вмещала науку и теософию, астрологию и астрономию, физику и метафизику, историю и метаисторию, психологию и парапсихологию, современное христианство и великие Учения Пророков Востока, начиная с Гермеса. Не осталось ни одного темного закоулочка в науке, философии и религии, куда не проник ее любознательный ум и о котором бы она не высказала своего мнения.

И страсть-интерес к человеку, не к обезьяне, а к духовному существу, способному на определенном витке развития человечества общаться с сверхчеловеком, с Учителями человечества, о чем мечтали Ницше, Штейнер, Николай и Елена Рерихи, Алиса Бейли, Анни Безант.

И страсть к литературе и философии, неодолимое желание рассказать людям о своих необыкновенных открытиях и видениях, помочь им вернуться в ту сферу духовности, которая была исхожены пытливым разумом, сердцем гигантов последних лет Средневековья и первопроходцами эпохи Возрождения.

И страсть к музыке, искусству, дипломатии и политике. Она прекрасно играла на пианино. Давала концерты. Она говорила на нескольких иностранных языках. Писала свои труды в основном на английском языке и несколько на французском. Она пыталась охватить весь мир, всю Вселенную – она видела ее глубже и точнее многих учёных.

И страсть к путешествиям. Ее можно сравнить с великими путешественниками – Марко Поло, Магелланом, Колумбом. Только искала она не злато-серебро, ни пряности  ради наживы и прибыли, а вела охоту на архаичные знания, науку древности, утраченные в эпоху Просвещения.

Она была уверена, что древние ученые-жрецы знали о прошлом и будущем человечества, о человеческих коренных расах гораздо больше, чем ее современники-материалисты, отказавшиеся верить в цикличность эволюции и прогресса, в примат духовной эволюции над материальной, духа над телом, в возможность общения со сверхлюдьми, принадлежащих к более высокой коренной расе человечества. Неверие в эти прописные истины, она называла НЕВЕЖЕСТВОМ и предупреждала о трагических последствиях, ожидавших человечество, если интеллектуальная элита не возьмет на вооружение эти истины.

Блаватская считала себя ученым. Как ученый она принадлежала не XIX веку, когда учёные стала интересоваться только материальными явлениями, сулившими деньги и власть тем, кто пользовался ее плодами, а XIV-XVI векам, когда ученых интересовали оба мира – физический и духовный, когда они успешно расшифровывали открытия древних ученых-жрецов и вновь зашифровывали, чтобы плодами их учености не смогли воспользоваться недостойные люди. Все, что не вписывалось в ограниченный мир науки 19-го столетия, буржуазные ученые отбрасывали. Их интересовало только то, за что платили новые хозяева жизни – буржуазия.

Самоограничение ведет к невежеству. Некоторых ученых своего времени, например, Дарвина, она считала невеждами. Она была уверена в том, что наука не должна быть служанкой власть предержащих. Она требовала от ученых возврата к утраченной утонченной духовности, ибо человечество ждет светлое будущее только на путях духовного прогресса. Не все научные открытия человечество должно разрешать правящему классу использовать в своих корыстных интересах. В противном случае его поджидает катастрофа, которая случилась в Атлантиде девять тысяч лет назад.

55C69475-0848-47C9-9AA6-7DDC28801402.jpeg

Возможно, Блаватская была единственным ученым в ХIХ веке, предсказывающим гибель западной цивилизации, если власть имущие и церковники напрочь забудут о мире духовном. Современники не понимали Блаватской. Она не вписывалась в рамки иудейско-христианской Европы, в которой царили страсть буржуазии к наживе и ее ненависть к порабощенным народам; индивидуализм и эгоизм, ложь и лицемерие, насилие, алчность.

Она родилась после восстаний, потрясших Европу в 1830 г., приехала из России в Европу в бурный 1849 г., позднее наблюдала собственными глазами события Парижской коммуны. Она предполагала, что век ХХ будет веком страданий для всего человечества. И в этом она не ошиблась.

                                                       

(Продолжение следует)

——————

Около 10 лет назад я выставил две электронные книги в библиотеке Рериховского общества ОРЕФЛАММА в г.  Донецке. Их можно целиком скачать с сайта общества.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ДОНЕЦКОГО РЕРИХОВСКОГО ВЕСТНИКА "ОРИФЛАММА"

 Поступления в электронную библиотеку

https://agni-age.net/n_biblio.htm

Юрий Горбунов

1 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ КУЛЬТУРА.

2 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И ЗАПАДНАЯ КУЛЬТУРА

Юрий Горбунов©  

По вопросу издания книги или публикации отдельных глав за разрешением, а также с предложениями и пожеланиями обращаться к автору – ugor9@mail.ru  

             

>



Новости
21.08.2019

Пирожки горячие, с пылу, с жару!

Издательство «Русское слово» продолжает прием работ на конкурс стишков-пирожков.
21.08.2019

Пушкинские мелодии в РГБ

Романсы русских композиторов на стихи Пушкина исполнят в Конференц-зале Российской государственной библиотеки.
20.08.2019

И никто не узнает, где могилка моя...

Писатели обратились в администрацию Екатеринбурга с просьбой сделать место погребения Бориса Рыжего доступным для посетителей.
20.08.2019

Макрон процитировал Достоевского

Президент Франции в рамках деловой встречи с президентом России  привел цитату из великого русского писателя.
19.08.2019

Об испанском мальчике в Воронеже

Никитинский театр откроет свой четвертый сезон в Воронеже детским спектаклем «Манолито Очкарик».

Все новости

Книга недели
Кабаре Серебряного века

Кабаре Серебряного века

Впервые под одной обложкой одноактные пародийные пьесы русского кабаре.
Колумнисты ЛГ
 Анатолий Белкин

Сладкоречивый епископ

Наш сегодняшний гость – яркий представитель позднего французского классицизма ...

Крашенинникова Вероника

Без геев или без мозгов?

Российская пропаганда разделила страну и мир на два лагеря – на «либералов» и «к...

Макаров Анатолий

Мудрость духанщиков

Способность русской культуры взаимодействовать с другими культурами, не подавляя...

Крашенинникова Вероника

Надежда идёт из Бонна

Завершающим аккордом политического сезона на европейском направлении стал россий...

Воеводина Татьяна

Хватит жрать!

«Похудеть к пляжному сезону!», «Похудеть навсегда!» – соблазняют объявления в Се...