САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

От перекрестка к перекрестку

04.12.2019
От  перекрестка к перекрестку Беседа с писателем и музыкантом Софией ЭЗЗИАТИ.

Под знаком Дельвига

27.11.2019
Под знаком Дельвига Положение о Всероссийском открытом конкурсе на соискание премии «За верность Слову и Отечеству» имени Антона Дельвига.

Писатель, незаслуженно оставшийся в тени

23.11.2019
Писатель, незаслуженно оставшийся в тени Митрополит Калужский и Боровский КЛИМЕНТ размышляет о творчестве А.К.Толстого.

Позывной: Москвич (часть третья)

06.12.2019
Позывной: Москвич (часть третья) Продолжаем публиковать фрагменты записок русского добровольца – московского предпринимателя, отправившегося летом 2014 года на войну в Донбасс.

«И однажды становится странно…»

30.11.2019
«И однажды становится странно…» Станислав ЛИВИНСКИЙ по образованию фотограф. Неудивительно, что детали в стихах он выписывает с фотографической четкостью.

«…где висит человек на блесне»

22.11.2019
«…где висит человек на блесне» Образы Алексея ГРИГОРЬЕВА могут показаться мрачными и депрессивными. Но кто сказал, что это минус?

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

«Визитная карточка» Сан-Франциско

07.12.2019
«Визитная карточка» Сан-Франциско О новаторском методе российско-американского художника Владимира ВИТКОВСКОГО рассказывает Ирина ТОСУНЯН.

Мюзикл – жанр демократичный

05.12.2019
Мюзикл – жанр демократичный Композитор Ким БРЕЙТБУРГ о современном прочтении классики.  

«Предрассудки – разум глупцов»

03.12.2019
«Предрассудки – разум глупцов» Вольтеру – 325.
О юбиляре подробно и увлекательно рассказывает Наталья ЛОГИНОВА.
  1. Какой Ваш любимый праздник?

«Неправильный» возраст

08.12.2019
«Неправильный» возраст Почему «предпенсионники» остаются самой уязвимой группой? Размышления Григория САРКИСОВА.

Вспоминая князя Таврического

03.12.2019
Вспоминая князя Таврического В Молдавии отметили 280-летие со дня рождения Григория Потемкина.

Видеомост Москва-Минск

02.12.2019
Видеомост Москва-Минск О чем говорили мусульмане на совместной встрече с православными?

Читая Горького и других классиков.... - Сообщения с тегом "Юрий Горбунов"

  • Архив

    «   Декабрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31          

ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 8.

Г04024C40-748A-49ED-BB4A-2FCB97A2DCDC.jpeg

Глава восьмая. ВОЙНА НА КОРЕЙСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ.  ВЧЕРА И СЕГОДНЯ.

Все годы, пока наша семья колесила по Дальнему востоку, переезжая из одного гарнизона в другой, в Корее империалистические державы развязали войну. Они устроили кровавую мясорубку, в которой погибло более трёх миллионов американцев, европейцев, корейцев и китайцев.

Каждый день радио сообщало о новых преступлениях «цивилизованных демократов» в «дикой» Азии. Мне не верилось, что бывшие союзники СССР, воевавшие с фашистской Европой, вели себя хуже и преступнее, чем гитлеровцы в СССР. Они снесили с лица земли и школы, в которые ходили школьники, и дома, в которых жили люди. И храмы. И предприятия.

Газеты в социалистических странах писали о ежедневных преступных акциях проамериканских генералов на полуостров, по которому прокатывались несколько раз: то наступления, то отступления нескольких армий.

В империалистической прессе сообщалось о «победах» союзников на фронтах той кровавой войны. Потеряв более миллиона солдат в этой кровавой мясорубке, империалисты наконец согласились на переговоры. Летом 1953 года эта трехлетняя война наконец завершилась перемирием.

ПРАВДА О ВОЙНЕ В КОРЕЕ.

В том же году на англо-американский книжный рынок неожиданно влетела книга JULIAN TUNSTALL. I  FOUGHT  IN KOREA. (Я воевал в Корее). Ее написал английский солдат, воевавший в Корее. Книга стала серьёзным обвинением в адрес генералов империалистических держав в преступлениях, совершенных ими на корейской земле.

Вспомним, как она начиналась. Война началась полтора года спустя после создания двух государств на территории Корейского полуострова в 1948 году: свободной Народно-Демократической Республики Кореи (КНДР) и буржуазной Республики Кореи (РК), и через полгода после завоевания китайским народом своей независимости и создания Китайской Народной Республики.  

25 июня 1950 года войска Южной Кореи с благословения Вашингтона вторглись на территорию Корейской Народно-Демократической Республики. На фоне холодной войны, объявленной империалистическими странами СССР это был первый вооруженный ответ «денежных мешков» на победу Народно-демократической революции в Китае и социалистической — в КНДР.

ВЧЕРА: РАССКАЗАЛ СОВЕТСКИЙ ВОСТОКОВЕД.

В 1960 году книга ДЖУЛИАНА  ТАНСТОЛЛА «Я ВОЕВАЛ в КОРЕЕ» была переведена на русский язык  (М., Воениздат, 1960). В Предисловии к книге А. ЕФРЕМОВ, советский востоковед, кандидат исторических наук, изложил своё мнение и об империалистической войне и о книге английского солдата. Оно характерно для марксисткой науки 1950-х годов — до ссоры Н. С. Хрущева с Мао Цзэдуном. Именно советский лидер внес тогда раскол в ряды международного коммунистического движения и способствовал обострению и даже разрыву отношений СССР с Китаем.

Вот какую геополитическую картину региона в начале 1950-х годов рисует советский востоковед: «Раскол Кореи усугубился после создания на юге страны в 1948 году марионеточного правительства во главе со ставленником американских монополистов ярым реакционером Ли Сын Маном.

«В условиях, когда клика Ли Сын Мана насаждала в Южной Корее реакционный режим, корейский народ под руководством Трудовой партии пошел по пути создания в северной части страны свободного, подлинно демократического государства. Здесь утвердился новый, народно-демократический, государственный строй. Корейская Народно-Демократическая Республика немедленно развернула борьбу за национальное объединение обеих частей страны на мирной и демократической основе.

«Это вызвало ярость и злобу реакционных элементов США, и они начали усиленно готовить «поход на Север». Еще в 1949 году американский посол в Южной Корее Муччо потребовал от лисынмановских министров «приблизить время всеобщего наступления на территорию севернее 38-й параллели, учитывая конкретную обстановку и наши намерения».

25 июня 1950 года началось вторжение. Оно «окончилось для лисынмановцев весьма печально, они были разбиты, и военные действия продолжались уже на юге. И тогда США решили открыто вмешаться в войну, начав вооруженную интервенцию под прикрытием флага Организации Объединенных Наций.

«Об этой крупнейшей интервенции империалистических марионеток Запада написано немало книг. Не только англо-американские буржуазные историки, но и генералы типа Кларка и Риджуэя, участвовавшие в войне в Корее, сочли необходимым взяться за перо, чтобы представить искаженную картину действительных событий, изобразить их так, как это выгодно вдохновителям политики «с позиции силы».

«Но наряду с этими грубыми фальшивками в США и странах Западной Европы появились отдельные работы, в которых делается попытка более или менее объективно подойти к оценке хода военных действий против корейского народа. К их числу и принадлежит книга Джулиана Танстолла «Я воевал в Корее».

«Ценность ее в том, что она написана простым англичанином, на которого надели солдатскую форму и отправили на Дальний Восток, чтобы защищать интересы международной империалистической реакции. За девять месяцев пребывания на фронте в первый, наиболее напряженный период войны, Танстолл разобрался в ее сущности и оценил глазами очевидца события, свидетелем которых ему довелось быть.

«Основной вывод автора — война против корейского народа глубоко несправедлива. «Нам эта война не нужна», — заявляли Танстолл и другие английские солдаты еще до отправки в Корею. Побывав там, они окончательно убедились во вздорности утверждений реакционной пропаганды, клеветнически изображавшей Корейскую Народно-Демократическую Республику «агрессором». Они поняли, что все лживые утверждения распространяются реакционными пропагандистами лишь для того, чтобы замаскировать грабительский, колонизаторский характер агрессивных действий интервентов.

«Воспоминания Танстолла о войне в Корее — это суровый обвинительный акт в адрес империалистов западных держав и прежде всего США. В этих воспоминаниях пригвождены к позорному столбу те, кто несет ответственность за преступления, совершенные в Корее интервентами и их лисынмановской агентурой.

«Американская пропаганда немало потрудилась над тем, чтобы скрыть эти преступления и представить войска ООН в роли «борцов за благородные идеалы». Так, генерал Риджуэй, который командовал во время войны в Корее 8-й американской армией, а затем стал главнокомандующим вооруженными силами ООН на Дальнем Востоке, в своих мемуарах всячески пытается создать ореол славы вокруг американского воинства. «Не было еще армии, солдаты которой имели бы столь великое призвание», — цитирует он одно из своих обращений к американским войскам. Книга Танстолла убедительно показывает, к чему свелось это «призвание».

«Путь интервентов по Корее был отмечен грудами развалин мирных городов и сел, потоками крови стариков, женщин и детей, бесчинствами над гражданским населением. «Что же больше всего поразило меня в Корее во время войны? Расовая дискриминация и варварское уничтожение корейского народа», — эти слова Танстолла достаточно ясно говорят о том впечатлении, которое произвели на него кровавые деяния интервентов....

«Низкому моральному облику интервентов, лишенных каких бы то ни было идеалов, автор противопоставляет высокий боевой дух тех, кто самоотверженно защищал свободу и независимость своих народов, — воинов корейской Народной армии и китайских народных добровольцев. Глубочайший патриотизм, сознание правоты своего дела придавали им непоколебимую силу.

Высоко оценивает автор и замечательные морально-боевые качества китайских народных добровольцев. «Это были мужественные, неустрашимые воины. Сказать так — значит только воздать им должное», — пишет Танстолл. Он настойчиво предостерегает от недооценки силы национально-освободительных движений в Азии, воли народов к завоеванию, сохранению и упрочению своей независимости.

«Предоставить народам право устраивать свою жизнь по собственному усмотрению, прекратить вмешательство в их внутренние дела — таково важнейшее требование автора, которое он настойчиво выдвигает на страницах своей книги.»

«Джулиан Танстолл покинул Корею задолго до окончания там военных действий. Еще два года захватчики продолжали терзать корейский народ, снова и снова обрушивая тысячи и десятки тысяч снарядов и бомб на развалины городов и сел Кореи. Они во что бы то ни стало пытались поставить на колени свободолюбивое население страны. Но из этого ничего не получилось. «Никогда еще американский флаг не развевался над армией… более боеспособной, чем восьмая» (действовавшая в Корее. — А. Е.), — писал Риджуэй. Однако и эта хваленая армия, поддержанная огромными силами авиации и флота, не сумела справиться со своим противником. В июле 1953 года, благодаря инициативе Советского правительства, удалось заключить перемирие.

Прекращение военных действий в Корее было с явным неудовольствием встречено реакционными кругами Соединенных Штатов, разочарованными тем, что США не достигли поставленных перед собой целей. После подписания перемирия военный комментатор крупнейшей американской буржуазной газеты «Нью-Йорк геральд трибюн» Уолтер Миллис писал: «Вое это тем более тяжело, что подобный факт не имеет прецедента в нашей истории. Мы впервые вынуждены закончить войну, не одержав победы». С еще большей определенностью высказывался небезызвестный генерал Маршалл. «Миф был развенчан, — заявил он. — Стало ясно, что наша страна не так могущественна, как мы полагали. Да, героический корейский народ доказал, что даже самая мощная военная машина капиталистического мира не смогла повернуть назад колесо истории.

Интервенция в Корее дорого обошлась странам, правители которых вовлекли свои народы в военную авантюру на Дальнем Востоке. За три года войны войска агрессоров потеряли убитыми, ранеными и пленными свыше 1 миллиона 90 тысяч солдат и офицеров. Было уничтожено или повреждено более 12 тысяч самолетов, 257 военных кораблей, свыше 3 тысяч танков, более 7 тысяч орудий. Основная масса потерь в технике пришлась на долю США. Они понесли и огромные людские потери...

Характерной чертой современности является усиление борьбы народов против реакционных режимов, поставивших свои страны на службу агрессивным планам Соединенных Штатов... В Южной Корее в мае 1960 года НАРОД ПРОГНАЛ Ли Сын Мана, который долгое время топил в крови всякие попытки добиться свободы и демократии. Падение режима Ли Сын Мана еще раз показало, что его диктатура была навязана народу Южной Кореи только штыками американских интервентов...

«Книга Танстолла — лишнее напоминание о том, что любые провокации агрессоров неминуемо потерпят крах.»

Так писал в Предисловии советский востоковед А. ЕФРЕМОВ.  

ДЖУЛИАН ТАНСТОЛЛ: «Я ВОЕВАЛ В КОРЕЕ»

Перейдём к тексту книги воспоминаний английского солдата ДЖУЛИАНА  ТАНСТОЛЛА «Я воевал в Корее» и почитаем некоторые выбранные мною отрывки из неё. Из его описаний мы видим, что автор книги не был коммунистом. Он писал то, что видел собственными глазами. Это чистая правда о событиях в Корее. Если бы он написал малейшую неправду о преступлениях империалистических держав, его бы давно отдали под суд. Желтая пресса давно выступила бы единым фронтом против автора — молодого английского парня.

Однако никаких ответных действий против автора книги не последовало. Лучше молча проглотить горькую пилюлю, чем шумно отстаивать свою ложь, и продолжать рассказывать неправду о корейской войне.

Вот отрывки из книги ДЖУЛИАНА  ТАНСТОЛЛА.

Из 5 главы:

«Проходя через Пхеньян, (в котором я пошёл в первый класс советской школы в 1946 году, о чем я писал в своей книге воспоминаний, - ЮГ) разрушенный и опустошенный, мы видели, как американцы сжигали все, что попадалось им на глаза. Ночью мощные взрывы складов с боеприпасами сотрясали землю и гигантские столбы пламени освещали небо по мере того, как вспыхивал один склад за другим. Но и этого американцам было мало. Они методически взрывали все здания, которые представляли хоть какую-нибудь ценность. В городских тюрьмах было убито много заключенных. Для выполнения этих преступных актов привлекались не только те, кто охраняли тюрьмы, но и всякий, кто изъявлял желание участвовать в злодеянии.

Безжалостному уничтожению подвергались также памятники старины, бесценные реликвии древности.

Нормальному человеку может показаться неслыханным варварством убийство мирных жителей только за то, что они пытались уйти из разрушаемого города. Но американцы шли даже на это, лишь бы расчистить путь своим грузовикам.

Железные фермы огромных мостов по-прежнему лежали в реке, теперь уже замерзшей. Из города отступали лисынмановские войска. Им не давали никакого транспорта — в таких случаях их бросали на произвол судьбы. Солдаты, которых гнали озверевшие офицеры, представляли собой зрелище, пожалуй еще более жалкое, чем беженцы.

Оборванные, они шли под пронизывающим холодным ветром на юг, сознавая, что впереди их ждет еще много тяжелых испытаний.»

****

Из 6-й главы:

«Мы пробыли в Северной Корее всего два коротких насыщенных боевыми действиями месяца. Наши войска принимали участие в разрушении страны и, кроме огромного ущерба, ничего ей не принесли. Зачем же мы шли туда и чего добились? После нас там остались только руины и горе.»....

«В полночь на первое января американские пушки сотнями залпов по территории Северной Кореи салютовали в честь наступившего Нового 1951 года, который сулил еще много ужасных разрушений. Один просвещенный генерал заявил, что эти залпы «возвещают эру похода христианских армий за свободу во всем мире». Нам, правда, все это не представлялось в таком романтическом свете.

Долго гремели орудийные залпы: каждая часть хотела внести свой вклад в эту «свободу». Сколько жертв среди гражданского населения принесла праздничная канонада, трудно сказать, потому что огонь вели по чем попало, только бы в северном направлении. Не знаю, сколько снарядов было израсходовано тогда на эту бесцельную пальбу и как удалось командованию армии отчитаться за выброшенные на ветер доллары.»

****

Из  7-й главы:

«Я убедился, что корейцы — миролюбивые, хорошие, добрые люди, если обращаться с ними по-человечески. Они ненавидят войну, и поведение оккупационных войск вызывает у них негодование. Хотя из страха перед жестокими репрессиями они опасались открыто проявлять свою ненависть и презрение к оккупантам, я видел, как эти чувства росли и крепли в их сознании»

Из 11-й главы:

«Однажды из соседней деревни прибежал крестьянин и с волнением рассказал, что там творится что-то страшное. Вместе с нашими переводчиками и несколькими крестьянами я побежал в деревню. В деревне мы увидели маленького мальчика, который заливался горькими слезами. Его отец рассказал, что стоявшие у них в доме солдаты по очереди изнасиловали его больную жену.

Страшно подумать, как посмели эти негодяи напасть на больную женщину, которая едва держалась на ногах, и так постыдно воспользоваться своим «правом» завоевателей. По всей вероятности, преступление совершили солдаты нашей бригады, так как других войск там не было. Но преступников так и не наказали. А ведь в других армиях за это расстреливают.

Таких случаев было очень много. Особенно стыдно, что среди преступников были и солдаты стран Британского Содружества Наций. Я не мог смотреть без ненависти на людей, которые пользовались своей силой, чтобы издеваться над несчастными жителями»

*****

Из 12-й главы:

«Я полюбил эту страну и ее народ. Особенно дороги были мне корейские друзья, с которыми теперь приходилось расставаться. Весь последний вечер перед отъездом я провел с ними, беседуя о прошлом, настоящем и будущем Кореи, которая, как все мы были твердо убеждены, скоро воспрянет, залечит раны, причиненные войной. Я дал себе слово, что где бы я ни был, хоть в тысячах километрах от Кореи, я сделаю все, чтобы быть полезным корейскому народу. Я не могу сделать многого, но я могу рассказать всему миру правду об этой замечательной стране и о всех тех ужасах, которые ей пришлось перенести. Я дал себе слово при первой возможности вернуться в Корею — на этот раз другом, а не врагом — и в какой-то степени искупить вину за те разрушения, которые причинили стране мои соотечественники, внести и свою скромную лепту в дело строительства новой Кореи.»

Из 13-й главы:

«Корейцы — это замечательный народ, чрезвычайно обаятельный, всегда готовый понять вас и пойти вам навстречу. Он глубоко верит в лучшее будущее. За время, которое я прожил в Корее, я полюбил эту страну и ее народ. Я не сожалею о том, что попал в Корею. Девять месяцев, проведенных в этой стране, оставили в моем сердце самые дорогие воспоминания.

«Но я ВСЕГДА БУДУ СОЖАЛЕТЬ, что пришел в Корею, чтобы сражаться против ее народа. Как было бы хорошо, если бы я приехал туда помогать корейскому народу, а не воевать с ним! Но какая пропасть разделяла эти цели! Я всегда буду помнить о народе этой великой страны, об оставшихся там близких, друзьях. На Западе некоторые ненавидели Корею, находясь вдали от разгоревшейся там войны, а я сам воевал в Корее, и вое же моя любовь к этой стране крепла с каждым днем.

«У КОРЕИ ВЕЛИКОЕ  БУДУЩЕЕ. В то время как в других странах за прошедшие пятьдесят лет произошли резкие перемены, развитие Кореи умышленно задерживалось. Она должна наверстать потерянное. Но теперь ей не потребуется много времени. Скоро она сбросит с себя тяжелое бремя старого и засияет ярким светом. Корее нужно открыть свободный путь к прогрессу. Она не должна страдать от иностранной интервенции. Народы Азии должны помочь ей, раз Запад смотрит на нее только как на источник наживы.

Недалек тот день, когда Корея выдвинется вперед и займет достойное место среди великих наций мира.»

КОРЕЯ СЕГОДНЯ.

И этот день настал.

Рухнул СССР. Во всех бывших социалистических странах диктатура пролетариата заменена диктатурой буржуазии. Развалился СЭВ. Ликвидирована Организация Варшавского Договора.

Как не горько писать об этих трагических для русского народа последствиях совершенной финансовой олигархии контрреволюции, нельзя скрывать их от нынешней молодёжи.   Эти события произошли и по вине моих современников, оболваненных при участии и под руководством всех генсеков КПСС, правивших после Сталина....

Сегодня Северная Корея занимает достойное место среди великих наций мира. КНДР — единственное социалистическое государство на планете.

Какие изменения произошли за тридцать последних лет в Северной Корее? Огромные!!

  1. Трудящиеся КНДР продолжают под руководством Трудовой партии Кореи строить социалистическое общество в своем государстве.
  2. Теория опоры на собственные силы - Чучхе, используется как и раньше, в практике строительства.
  3. Северная Корея является единственным коммунистическим государством в мире в наши дни!

Даже «коммунистический» Катай не является чисто коммунистическим. Народ Китая строит своё новое государство, используя одновременно как капиталистические, так и социалистические методы. В истории СССР — был подобный период под названием Новой экономической политики (нэп). Он продолжался всего несколько лет — с 1922 по 1928 гг. При этом вся вертикаль власть снизу доверху находилась в руках компартии.

Из этого исторического факта следует исходить при разговоре о Китае, но не о Корее. В КНДР продолжается строительство именно социализма как первой стадии коммунистического общества. Так сложились исторические условия в этой стране и вокруг неё.

Какие изменения произошли в геополитике империалистических государств по отношению к КНДР за последние 30 лет?

Никаких.

Корея социалистическая по-прежнему остается бельмом на глазу всемогущей финансовой олигархии. Она очень хотела бы, чтобы ее наемники, как в Ливии, поставили все корейское руководство к стенке и расстреляли его. Тогда она приказала могла приказать своим наемникам вновь беспощадным катком террора прокатиться по территории этой страны как в войну 1950-1953 гг., разрушая все на своём пути - школы, посёлки и города. Она сократила бы ее население на миллион или на два миллиона. Мешает «демократам» только ядерное оружие, созданное в КНДР в целях самообороны.

Сколько миллиардов не бросают «денежные мешки» на «воссоединение» двух Корей в одно буржуазное государство, то есть на уничтожение социализма в Северной Корее, финансовая олигархия не смогла добиться своей цели ни вооруженным, ни дипломатическим способами, ни подкупами и обещаниями золотых гор предателям.  

Главная причина в том, что в Корее проживают только корейцы. Нет никакой второй национальности, которую «денежные мешки» могли бы использовать для создания антикоммунистической пятой колонны, как в Восточной Европе, и с ее помощью за 70 лет разрушить до основания социализм, а затем, после объединения, превратить всю Корею в удобный плацдарм для войны с Китаем.

Именно так действовали «денежные мешки» во всех социалистических странах. И ни в одной из них ни советники глав государств и ЦК, ни кэгэбисты в упор не «видели» русскоговорящих спецов, советников, тайно связанных с сионистскими лобби.

Без создания единого плацдарма на территории Кореи начинать войну  с коммунистическим Китаем чрезвычайно опасно. Да здесь ещё рядом и ядерный потенциал Путинской России, способный разрушить своими ракетами любого агрессора, не зависимо от того, на каком расстоянии он окажется от театра боевых действий.

Главное, советникам денежных воротил не удаётся обмануть руководство Кореи. Ввязываться в войну с Кореей опасно: у неё в руках имеется и ядерная мощь, и ракеты немалого  радиуса действия. Обмануть руководство или подкупить некоторых его членов в этом государстве — в течение 70 лет у финансовых тузов не получилось. А так хочется!

Уж как старается желтая пресса изобразить трёх Кимов - Ким Ир Сена, его сына и внука - и дураками, и диктаторами, и тиранами, а корейские трудящиеся на Севере и на Юге в это не желают верить. Верят только обманываемые желтой прессой граждане буржуазных государств.

Человека бывалого или думающего обмануть даже в Англии и США невозможно. Главное — трудно обмануть Историю.

Фото:

ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 6.

Глава шестая. ХАБАРОВСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ.

В 1951 году отца из Занадворовки перевели служить в ХАБАРОВСК в штаб Дальневосточного военного округа. Нам дали квартиру в доме, стоявшем на Казачьей горке. Тогда все офицеры на Дальнем Востоке обеспечивались служебным меблированным жильем по месту службы.

7A13023E-A7DA-4689-B029-DD707B104C2B.jpeg

В Хабаровске мы прожили полтора года. Я полюбил этот большой русский город на Амур реке. Проспекты Серышева и Карла Маркса. Дворец пионеров на улице Карла Маркса. Дом офицеров. Районная библиотека.  

Ежегодные снижения цен на продукты при Сталине. Большие магазины. Балык, сыр, колбаса, молочные продукты лежали на прилавках гастрономов.....

Я учился в мужской средней школы. Тогда еще существовали в крупных городах мужские и женские школы. Не знаю, как учительский коллектив справлялся с нами — с полуторатысячным контингентом пацанов. Хулиганство, безотцовщина, нищета...

НЕПОБЕДИМЫЙ РУССКИЙ НАРОД

Что меня поразило в год возвращения в Россию — так это общая бедность населения. Я понимаю, что в стране, воевавшей за свободу своей Родины пять лет с еврофашистским чудовищем, не на деньги кучки банкиров, а на свои собственные, народные. Каждый советский человек испытал на себе все ее тяжести. На эти народные страдания и делалось ставка теми, кто разжег пламя холодной войны. Тяжело, бедно живётся людям — значит виноват социализм и Сталин!?

При этом следует иметь в виду, что «союзнички», как только был повержен гитлеровский режим, и как только Сталин отказался открыть границы и бросить всю экономику страны империалистическим хищникам для грабежа и введения  рабства, мгновенно объединились и объявили громогласно о развязываемой ими войне с СССР. Не мытьем, так катаньем! Они назвали ее «холодной».

И началась она не 1946 году, а в 1917 году сразу после того, как были изгнаны из Советской России дворянство и буржуазия и их белые прихвостни — царские генералы. Уж очень хотелось князьям, аристократии, русской дворянской интеллигенции вернуть свои привилегии и собственность, нажитую исключительно беспощадной многовековой эксплуатацией своих рабов — крепостными.

Несколько веков ломали свои коронованные головенки русские цари над вопросом освобождать рабов или продолжать их держать в рабстве как это делали веками в своих колониях «цивилизованная» Европа и Америка. Как хищный зверюга накинулись 14 самых «демократических» государств на первую в мире Советскую республику рабочих и крестьян и стали рвать ее на части, как Китай. Красная рабоче-крестьянская армия изгнала из своего молодого народного государства интервентов и их белых прихвостней.

С 1946 года шла все годы моей жизни до сегодняшнего дня идёт эта холодная война. На ее ведение Всемирная корпорация финансовой олигархия израсходовала суммы долларов, во много раз превышающие средства, затраченные ими на «братскую» помощь Гитлеру.

Компртия призвала советских людей затянуть пояса и работать на своё спасение от атомного оружия, испытанного милитаристами США на жителях двух японских городов. Вот присоединились бы к нам, и стали бы жить богато и весело, как мы, - вещали «голоса» из-за бугра. - А то придумали призывать все человечество бороться за мир!! Ну-ну, мы вам, советским, такой «мир» устроим, что не обрадуетесь!!

«ЗОСКА»

Маму избрали в родительский комитет мужской школы, в который я учился. Она возглавила комиссию помощи бедным семьям. Осенью члены этой комиссии ходили по магазинам и покупали рубашки, брюки, обувь для детей из самых бедных семей на деньги, выделяемые шефскими организациями. Без такой помощи эти дети не могли бы ходить в школу.

От одноклассников и соседских пацанов я научился играть в «стеночку» и «зоску». «Стеночка» – это игра на деньги, на копейки. Ты ребром ударяешь монетку о стенку так, чтобы она рикошетом полетела и упала недалеко от одной из монеток других игроков. Если дотянулся раздвинутыми большим и указательным пальцами от своей до чужой – ты выиграл ее и получаешь право на новый ход.

Игра в «зоску» сложнее. Зоска – это плоский круглый кусочек свинца, пришитый к клочку шкурки с мехом. Его надо подкидывать боковой стороной ботинка как можно большее количество раз. Чемпионы могли подбрасывать зоску более сотни раз, виртуозы могли артистично играть с ней обеими ногами.

В большую перемену «зоска» взлетала в воздух сотни раз за школьным туалетом на улице, в «стеночку» играли за любым углом. Пойманных на месте «преступления» учителя вели на беседу к завучу или даже к директору, вызывали родителей в школу. Однако мы прятались и продолжали играть.

«Чемпионами» были, разумеется, дети из бедных семей. Они втягивали в игры детей из более обеспеченных семей. У тех водилась в кармане мелочь. Не помню, чтобы я хоть раз выиграл несколько монеток, но играл, потому это было модно в среде моих сверстников.

Хабаровск обнажил для меня страшные последствия Второй мировой войны – сиротство и безотцовщину. Не знаю, как с этой проблемой справились другие государства Европы и Америки после Второй мировой войны.

Советское правительство собирало беспризорных сирот в детские дома, суворовские и нахимовские училища, одевало, кормило их и давало им возможность получить образование и специальность.

За годы Второй мировой войны на полях сражения погибло 27 миллионов, большинство мужчины. Война нанесла огромный материальный, физический и духовный урон особенно русской, украинской и белорусской нациям, и этот урон не поддается никакому учету.

Почти два десятка миллионов подростков довоенных поколений остались без отцов на попечении матерей. Зарплаты мизерные. Матери надрывались на работе, едва сводя концы с концами. Безотцовщина детскими глазами выглядывала почти из каждой квартиры. Мелкое хулиганство, мелкое воровство не могло не процветать в этой среде.

Безотцовщина – страшная катастрофа, пережитая четырежды русской нацией в ХХ веке: в годы Гражданской войны, в годы коллективизации, в годы Великой Отечественной войны и в годы "ельцевщины", вялотекущей буржуазной контрреволюции 90-х.

Безотцовщина и сиротство в нескольких поколениях порождали множество серьезных проблем. Среди них: алкоголизм, бескультурье, недоверие к официальной идеологии и правительству, аполитичность – понижение нравственных и национально-патриотических качеств тех поколений, которые росли в семьях без отца. А сколько семей получили после войны искалеченных, контуженных отцов?!

Родители беспокоились за меня: я мог попасть в плохую компанию. Помню, когда я первый раз вышел погулять возле дома, в котором мы получили квартиру на Казачьей горке, я познакомился с подростками из соседних домов во дворе.

Они предложили мне игру "кто кого пересмотрит". Мы с одним пареньком внимательно стали смотреть друг другу в глаза, стоя на близком расстоянии. Через минуту "смотрения" я почувствовал теплый ручеек на своей ноге. Я глянул вниз и увидел, что мой напарник писает мне на штаны. Раздался дикий хохот его друзей. Я повернулся и ушел домой. Больше с этими парнями я не общался...

ФОТОАППАРАТ «ЛЮБИТЕЛЬ»

Чтобы я не попал в плохую компанию, родители старались придумать мне полезные занятия. Помню, на новый 1952 год они подарили мне фотоаппарат «ЛЮБИТЕЛЬ». Мы с отцом ходили на улицу Карла Маркса в магазин покупать фотоаппарат, не имея никакого представления о его устройстве и правилах пользования им.

Папа взял у кого-то книгу о фотоделе, и мы вместе учились, как пользоваться камерой, как делать растворы, как проявлять, промывать, закреплять, сушить фотокарточки.

Камера имела одно достоинство – широкую в шесть сантиметров пленку. Поэтому можно было фотографии печатать контактным способом с пленки, без увеличителя. Через несколько месяцев на день рождения мне подарили увеличитель.

Весь следующий год мы с папой учились проявлять пленку, угадывать выдержку в зависимости от степени освещенности, делать фотографии. Работали на кухне. Тушили свет, включали красный фонарь и допоздна колдовали у ванночек с растворами. Сушили свои произведения на газете. Утром мама рассматривала и, как правило, хвалила нашу продукцию.

Позднее мы купили глянцеватель, и наши фотографии перестали сворачиваться в трубочку после высыхания и приобрели глянцевый блеск.

ТОМ СОЙЕР и ГЕКЛЬБЕРРИ ФИНН

В Хабаровске у меня пробудился интерес к изучению иностранных языков. В шестом классе к нам пришел новый молодой учитель английского языка. Его уроки были настолько интересны, что английский язык неожиданно стал моим главным и любимым предметом.

Учитель рассказывал не столько о грамматике, сколько об Англии, короле Артуре, о Робин Гуде. Он увлек нас рассказами об американских писателях, о Томе Сойере и Гекльберри Финне. Я побежал в районную библиотеку и взял томики Марк Твена. Том и Гекк стали моими друзьями на всю жизнь.

Я тщательно готовился к каждому уроку и тянул руку на уроке, готовый отвечать на любой вопрос учителя. Он заметил мое усердие. Как-то раз после урока он подозвал меня и предложил прочитать мне небольшую адаптированную книжонку американских сказок о братце Кролике.

– А чем ты еще увлекаешься? – спросил он.

– Фотографией.

– А какой у тебя фотоаппарат?

– "Любитель".

– Папа военный?

– Да.

– А можешь ты придти ко мне в воскресенье и сфотографировать нас с женой?

– Наверно, смогу.

Отцу понравилась эта идея. Он поощрял мой интерес к английскому языку. Видимо, понимал, как важно знать иностранные языки, когда служил в Корее. Понимал также он и то, что учитель в те годы со своей маленькой зарплатой не мог себе позволить заниматься фотографией. Это было дорогое и трудоемкое занятие.

В выходной отец еще раз проинструктировал меня. Мы зарядили самую высокочувствительную пленку в фотоаппарат.

– Лучше разместишь учителя у окна. Там больше света.

Я отправился в гости к учителю. Он жил неподалеку. Они с женой снимали большую светлую комнату у старушки. На полках стояло несколько словарей и книг на английском.

Я усадил учителя с женой поближе к окну и сделал несколько снимков. Потом его жена сфотографировала меня с учителем.

F9EAD425-2513-4E3D-A329-D46312BCE869.jpeg  

Я вручил фотографии учителю. Он долго рассматривал маленькие черно-белые 6 х 6 см фотографии и хвалил их качество и мое мастерство.

Мы подружились. Он периодически приносил мне адаптированные книжонки на английском. Я с великим трудом их читал.

Отец поддерживал мое увлечение английским языком. Из командировок он стал привозить мне новые адаптированные книжонки. Я прочитывал их от корки до корки. Каждая была рассчитана на учащегося определённого класса. Читая такую книгу, учащийся повторяет пройденный материал и выучивает пару сотен новых слов. В конце каждой книги помещался словарик на полторы-две тысячи слов. Адаптированного "Тома Сойера" на английском я почти выучил наизусть.

Как хорошо, что подобные книги издавались большими тиражами для каждого класса средней школы. Стоили они копейки. Как и все другие учебные предметы, знания иностранных языков требовались для развития способностей образования и культуры русского человека....

Как я благодарен этому учителю за то, что ему удалось затронуть какую-то струну в моей душе. Она звучала сперва тихо, затем стала звучать громче и призывнее. Почему русские аристократы читали и говорили на иностранных языках, а мы что хуже их?

Позже я закончу пединститут и стану переводчиком английского языка. Придет время и я самостоятельно  овладею разговорным арабским, научусь читать французские и испанские газеты. Буду преподавать историю СССР на английском и португальском языках. Английский язык станет для меня рабочим языком. А все начиналось в Хабаровске...

РАЙОННАЯ БИБЛИОТЕКА

В Хабаровске я увлекся романами Гюго. Я окончил седьмой класс и раз в неделю бегал в районную библиотеку на улице Серышева. Светлая большая комната со стеллажами книг.

Добрая женщина заведовала ею. Она-то и посоветовали мне взять почитать роман Гюго "Девяносто третий год". Потом "Отверженные". Гаврош и Козета стали моими любимыми героями и даже больше – друзьями на всю жизнь, как и Том Сойер. В то лето я прочитал "Тружеников моря".

Романы Гюго настолько полюбились мне, что в то же самое лето я перечитал все три романа второй раз. Видимо, я проникся не только огромным уважением к Великой Французской революции, но и понял, что такое революционный героизм.

Пройдут десятилетия. Я прочитаю книги Карлейля и Тарле о той же революции. Однако лучше и глубже, красочнее и ярче, чем Гюго, о той революции никто не написал. До сегодняшнего дня еще не написана такая же волнительная и пленительная, трагичная, как у Гюго, книга о Великой русской революции. А ведь прошло уже сто лет!

Я окунусь во французскую живопись XIX столетия и найду великую картину, написанную Делакруа. Его «Свобода на баррикадах» заложила в искусстве первый камень блок новой революционной живописи, из которой постепенно родится социалистический реализм в искусствах...

А увлечение фотографией сохранилось у меня на всю жизнь. Прошли десятилетия. И сегодня я не расстаюсь с камерой. На компьютере и на дисках храню тысячи фотографий. Но часто люблю полистать свои старые альбомы с черно-белыми фотографиями, которые я делал на Дальнем Востоке и на Урале, в Крыму и Египте, в Москве и Симферополе, в Афинах и Стамбуле, в Анголе и Танзании, в Канаде и Америке...

ПИШУЩАЯ МАШИНКА

В Хабаровске отцу удалось в комиссионном магазине купить трофейную портативную пишущую машинку с латинским шрифтом. В мастерской латиницу поменяли на кириллицу. Машинка казалась мне чудом красоты: блестящая черная поверхность, автоматически каретка и круглые клавиши, как у баяна.

Отец умел печатать. Машинка беспрерывно пела, когда он на ней работал. Я долго учился печатать тремя пальцами. Перепечатал любимые стихи Пушкина и Лермонтова, сложил листки, прошил их нитками вместе и получалась книга. Как настоящая!

Я прибегал из школы, делал уроки, доставал драгоценную машинку из черной коробки, ставил ее на стол и начинал печатать. Я воображал себя писателем. Машинка пробудила во мне дремавшую страсть к графомании....

Помню, в Хабаровске мне купили настоящий баян. Мы с трудом дотащили его с папой из магазина домой. Он хотел, чтобы я научился играть на баяне. Мама повела меня в музыкальную школу при Дворце пионеров. Экзамен я не сдал: слух подвел.

****

В Хабаровске мой кругозор охватывал полгорода от Казачьей горки до улицы Карла Маркса, до широкого Амура. Амур-батюшка был виден из окна нашей спальни в любую погоду.

Этот шумный русский город с его тенистыми проспектами К. Маркса и Серышева навсегда остался в моей памяти как крупный социалистический город.  

Фото:

ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 4.

Глава четвёртая.  ПО ВОЕННЫМ ГАРНИЗОНАМ: БАРАБАШ И ЗАНАДВОРОВКА.

Первого января 1949 года наша семья вернулась в СССР   из Корейской Народно-Демократической Республике.

Дальний Восток встретил нас трескучими морозами, от которых мы успели отвыкнуть в Корее. Ох и холодно было в те дни! И ветер! Ветер колючий и обжигающий лицо до слез!

По заснеженной дороге грузовик доставил нас с близлежащей железнодорожной станции в село Барабаш.

Как я узнал позже, этот населённый пункт был основан русскими поселенцами. Его назвали в честь русского генерала от инфантерии и сенатора Барабаша Якова Фёдоровича (1838 –1910).

В Барабаше после войны размещался многотысячный военный гарнизон. Военнослужащие были самыми многочисленными обитателями этого села. Они ничего не производили, только потребляли. Тыловые службы снабжения трудились днем и ночью, чтобы накормить тысячи солдат и офицеров, обеспечить военный гарнизон горючим, боеприпасами, военной техникой, запчастями. Народ кормил свою армию в те самые трудные послевоенные годы, отказывая себе в самом необходимом. Нешуточная угроза стояла на пороге. Гарнизон мог быть поднят по тревоге и в считанные часы приступить к выполнению поставленной боевой задачи по защите своей Социалистической Родины.  

*****

В Барабаше нашей семье в день приезда выделили жилплощадь в одном из бараков, которые народ прозвал «конюшнями». Когда-то в 1930-е это были конюшни кавалерийского полка. После войны кавалерия исчезла. Вместо полка в поселке разместилась целая дивизия. Жилья катастрофически не хватало. Конюшни переоборудовали в дома для офицеров и их семей. Строил дома корпус сам. Золотые руки плотников и каменщиков в погонах возводили жилье.

В день прибытия нас разместили в одной из квартир в одной из «конюшен». Темный широкий и длинный коридор, заставленный примусами на табуретках, ведрами, вениками, разрезал одноэтажный барак на две равные половины. Мы прошли по нему до конца пока не попали через открытую дверь в холодную полутемную комнату с тремя замерзшими окнами и кучей мусора на полу. Родители расстроились.

Заглянула соседка, конопатая высокая сухопарая женщина. Ее звали тетей Галей.

– Это, что наши новые соседи? Вы собираетесь жить здесь? Никто никогда здесь не жил... Пойдемте ко мне. Вы же совсем замерзли.

Мы пошли к тёте Гале. В ее квартире было тепло и уютно. Мы разделись. Темную кухоньку от комнаты с окошечком под потолком отделала самодельная деревянная перегородка. Стол в комнате застелен белой простыней. В углу кровать с горой подушек и топчан для дочки. Она оказалась тоже конопатой. Конопатым оказался и глава семьи, старший лейтенант автотехник – дядя Павлик.

– Вы наверно проголодались. Садитесь за стол. Я только что сварила лапшу. Правда, без мяса. Пообедаете, согреетесь, а там видно будет. Все образуется.

Ночевали мы в ту ночь на полу у тети Гали.

На следующий день отец утром ушёл в штаб, и вскоре подъехала машина с горкой стройматериалов. Привезли оконные рамы и кирпичи. Появились несколько солдатиков. Они убрали мусор. Отремонтировали печку. Вставили вторые рамы и утеплили входную дверь со двора. Протопили печь – к вечеру квартира прогрелась. Мы повеселели.

Постепенно жизнь налаживалась. Привезли нехитрую мебель. Расставили стол и стулья. В следующие дни солдатики установили перегородки, сбитые из досок, обклеили их газетами и серенькими обоями. Мама сшила из материала занавески до полу — получилось двери. В гостиной на стену повесили яркую картину уссурийского тигра с выпуклыми стеклянными глазами. Ее подарила отцу корейская администрация на прощальной церемонии. Только этот уссурийский тигр, который переезжал с нами из гарнизона в гарнизон, напоминал нам многие годы спустя о былой жизни в Корее...

*****

Соседи жили в те годы дружно. Никто никому не завидовал. Все получали одинаковые пайки и с голоду не умирали. Каждый месяц нам выдавали гречневую кашу в пачках. Я любил эту кашу. Она быстро варилась и в ней было много масла. Такой вкусной гречневой каши я никогда больше в жизни не ел!

Люди помогали, делились друг с другом чем могли – продуктами, керосином. Когда печь не топили, еду готовили на примусах. Когда все хозяйки зажигали примусы, дышать в коридоре становилось трудно.

Взаимопомощь, уважение друг к другу, воинское товарищество были неотъемлемой частью жизни военного гарнизона. Выжить после войны можно было только вместе. Все это понимали: и солдаты, и офицеры, и генералы. Конечно, в быту случалось всякое. Некоторые выпивали по субботам и даже порою крепко. За столом любили попеть песни военных лет. Некоторые ругались и мирились. Редко разводились. Учили нас, своих детей, уму разуму, иногда и ремнем.

ДОМ ОФИЦЕРОВ И ДВЕ ШКОЛЫ

В Барабаше, этом заброшенном в тайге поселке, культурным центром считался белостенный Дом офицеров, построенный в лучших традициях советской архитектуры сталинской эпохи. В нем, как в городском кинотеатре, показывали новые советские фильмы, шли концерты приезжих артистов. Билеты стоили дешево.

Кино для солдат крутили в казармах, клубах, летом на свежем воздухе. Мы, детвора бегали к ним смотреть пятый раз "Чапаева" или "Щерса". Политотделы воинских частей занимались политическим и культурным воспитанием военнослужащих. Женщин объединял активно работавший женсовет.

За Домом офицеров начинался широкий плац в полкилометра длинной, бегущий вдоль штаба корпуса и полковых казарм, складов, гаражей. За штабом корпуса текла горная речушка Барабашевка (Монгугай).

В селе работали две школы: начальная и десятилетка. Средняя, двухэтажная мало отличалась от любой городской по внешнему виду, качеству образования и составу преподавателей. В каждом классе училось примерно по 35-40 учащихся. Это была третья школа в моей жизни. Первые две в Пхеньяне и Канко.

Помню свою учительницу третьего-четвертого класса. Маленькая, щупленькая, в шерстенной старенькой кофточке. Муж погиб на маньчжурском фронте. Растила двух детей. До сих пор не могу представить, как она управлялась с нами на уроках, проверяла каждый день две кипы тетрадей, «подтягивала» отстающих. Не знаю, когда она успевала варить, кормить детей, обстирывать семью и учить нас добру, дружбе, любви к Родине, к русской поэзии, к русским сказкам. Наша учительница - святая русская женщина!

ВЕЛОСИПЕД

Я заканчивал третий класс и на день рождения мне родители подарили новенький велосипед. Он был таким красивым: весь черный, блестящий руль со звонком, седло и каучуковые обода колес со спицами. Как я его любил!

Я носился на нем, как ветер, по улицам поселка. В мгновенье ока я доезжал до школы, поворачивал к Дому офицеров. Он него я мчался вдоль огромного стадиона и плаца, по которому маршировали солдаты.

Я доезжал до двухэтажного штаба корпуса, стоявшего на берегу речушки. В нем работал мой отец. Останавливался. Отдыхал и поворачивал домой. Опять крутил педали изо всех сил. Обгонял пешеходов. Звоночек гремел. Пешеходы расступались и, увидев меня, улыбались.

– Мама, почему люди улыбаются, видя, как я мчусь на велосипеде? – спрашивал я маму.

– Наверно удивляются: откуда взялся такой, шустрый лихач.

Мальчишки завидовали мне, просили дать покататься. Я доверял свое сокровище только тем, кто умел хорошо кататься.

Порой велосипед ломался. Ремонтировал его старший брат моего одноклассника из местных. Он жил в частном домике на две семьи неподалеку от нашей "конюшни". В этом домике жила и староста нашего класса Женя, высокая не по годам, худая девочка с длинной шеей в полосатой кофточке. Всегда носила красный пионерский галстук поверх кофточки. Первое время она шефствовала надо мной.

Вскоре я сам научился ремонтировать велосипед. В коробочке под седлом возил два гаечных ключа. Сам переворачивал велосипед и подтягивал цепь. Сам перебирал подшипник на оси педалей. Сам смазывал подшипники и цепь солидолом.

У меня было много друзей как среди подростков из семей военнослужащих, так и из местных. Барабаш был для нас настоящим раем. В округе не найти сопки, где не ступала бы наша детская нога. Мы носились «по долинам и по взгорьям». С их вершин любовались долиной, протянувшейся вдоль реки и застроенной краснокирпичными казармами и двухэтажками для семей военнослужащих, длинными военными складами за колючей проволокой. На сопках играли мы, дети офицеров и старшин, естественно, в войну.

Все лето мы бегали купаться в горной речушке. Загорали. Пропадали с другом на рыбалке. Ловили пескарей. Друг был «рыжим-рыжим, конопатым» пацаном из местных. Он запомнился тем, что на рыбалке перекусывал красного червя зубами перед тем, как насадить его на крючок.

Весной на сопках мы собирали багульник, в сентябре иногда семьями выезжали в тайгу собирать лимонник, кишмиш или кедровые шишки.

В военных гарнизонах редко встречались мужчины в гражданской одежде. В Барабаше я помню два гражданских лица – парикмахера и фотографа. Остальные мужчины — в погонах.

Мы не имели понятия о московских музеях, Третьяковке и других картинных галереях, консерваториях, театрах, о парижском Лувре, об итальянском оперном «Ла Скала». Ни телевидения, ни документальных фильмов по истории мировой культуре провинция не знала. Империалисты мешали.

Зато вещало советское радио. И политические информация и международные обзоры, рассказы русских и советских классиков, театральные постановки, оперы и оперетты. Разумеется, любимая "Пионерская зорька". Радио проводило огромнейшую работу по интернациональному, но патриотическому, революционному воспитанию молодежи. Телевидения еще не появилось.

Сейчас многие радиопередачи можно найти в интернете на сайте "Старое радио", если вы пожелаете ознакомиться с коллекций тех передач, которые мы слушали в 50-е годы. Только имейте в виду, что антисоветских передач "Свободы" и "Голоса Америки", добавленных в коллекцию антисоветчиками-либералами после 1991 года, мы не знали:  "вражьи голоса" глушили.

Отец рассказывал, что в детстве ему в 1930-е годы купили гармонь. Он научился играть на ней на слух. Под его музыку в Куликовке на Южном Урале танцевали вечерами парни и девчата. Вот с этой гармошки и началось у папы восхождение к музыке. Мой дед Иван Михайлович любил стихи Пушкина и Есенина. Отец передал мне любовь деда к чтению и к поэзии. Он всегда подсказывал, какие книги читать. И я читал много и увлеченно.

Постоянные переезды из гарнизона в гарнизон, работа с утра и до позднего вечера не могли утолить его голода к книге. Из каждой командировки он обязательно привозил мне и книги, и игры.

БИБЛИОТЕКА

В Барабаше у меня проявилась особая тяга к книгам. Большая библиотека в Доме офицеров казалась мне таинственным храмом. В ней стояла мистическая тишина. Я жадными глазами рассматривал книги, стоявшие на длинных полках и мечтал их все перечитать.

Впервые в жизни я увидел советскую библиотеку. Я понаблюдал за тетями, работавшими в зале. Они казались мне ангелами, приносящим знания с неба.

Зачитывался "Тимуром и его командой" Аркадия Гайдара. Фильм, снятый по этой повести мне понравился меньше. Уж очень дети в нем показаны очень хорошо воспитанными. Таких в жизни я не встречал.

Меня привлекла серия книг "Новинки детской литературы". Она издавалась в однотипных мягких серых обложках по внешнему виду и размеру напоминавших роман-газету. На каждой обложке повторялась одна и та же картинка: девушка с мечтательным видом стоит под деревом, а слева он нее, чуть позади, юноши и девушки слушают чтеца. Я всегда с трепетом рассматривал своих сверстников на обложках и усаживал себя среди них. Они были мне дороги. Я любил их всей душой, потому что они такие книголюбы, как я.

В этой серии я перечитал много книг. Среди них помню книги: "Белеет парус одинокий" и "Сын полка" Катаева В.П. Нашими героями войны в те годы были пионер Леня Голиков, комсомолки Лиза Чекалина и Зоя Космодемьянская, молодогвардейцы.

Любил я читать и русские сказки, сказки Пушкина и Бажова. Любил рассматривать картины Васнецова в учебниках. Мальчишкам нравились его "Богатыри", девчонкам – "Аленушка". Подолгу я любовался картинами "Осень" Левитана и "Грачи прилетели" Серова. С этих плохоньких по качеству печати иллюстраций начиналась моя любовь к живописи, искусству, и я пронес её через всю жизнь. Они открыли мне окно в новый мир красоты и добра.

Полюбил на всю жизнь и Гоголя. Его "Вечера близ Диканьки" я выучил наверное наизусть. Плакал над "Тарасом Бульбой". Всю жизнь перечитываю "Мертвые души" не случайно: проживая в Союзе и за границей, я всюду встречал героев Гоголя — маниловых, плюшкиных, ноздреватых самых разных национальностей... Настолько они типичны для всех культур и цивилизаций, а не только для России!

*******

Из первоклассников в пхеньянский школе только Нина Побережная встретилась мне в начальной школе в Барабаше. На первом фото она стоит в первом ряду.

B7A0FAEC-CA88-44DF-AC2C-4115689BAFC7.jpeg

На втором — сидит во втором ряду. На ней белый фартук. Я в матроске  

D05BD394-BFA3-4DAC-AAB7-58977805045F.jpeg

Потом мы встретились ещё раз, когда учились в 10 классе. Ее отца перевели служить в Вильнюс и их семья покидала Дальний Восток навсегда. Последний раз мы виделись с ней в 1988 году, когда я прилетал на научную конференцию в Вильнюс. Больше никого из моих одноклассников и одноклассниц я в жизни не встречал никого.

Юрий Горбунов. ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ Глава 3.

Глава третья. В КОРЕЕ, ОСВОБОЖДЁННОЙ ОТ САМУРАЙСКОГО ИГА....

Буржуазные историки пытается убедить нынешнюю молодежь в том, что война империалистических держав в Корее началась только в 1950 году и что начала ее Северная Корея. Однако реальные факты свидетельствуют совсем о другом....

Рабоче-крестьянская Красная Армия освободила Северную Корею от японских колонизаторов, американская армия – Южную.

Естественно, что советская армия и компартии социалистических стран поддерживали корейских трудящихся в их стремлении освободить север страны от феодалов и буржуазии.

Естественно, что финансовая олигархия приказала Трумэну поддерживать самые реакционные силы в Корее и помогать своему марионеточному правительству закрепить буржуазные порядки не только на юге, но на всём Корейском полуострове.

Если вспомнить историю начала ХХ века, то даже буржуазные историки вынужденных признать, что Корея была аннексирована милитаристской Японией в 1910 году под шумок нашествия цивилизованных европейских держав, включая царскую Россию, на Китай. Японской буржуазии требовался крупный военный плацдарм на континенте, чтобы, используя его, вместе с другими империалистами отгрызать куски пожирнее от Китая.

Японские колонизаторы взяли курс на полную ассимиляцию корейцев. Беспощадно грабили страну. Корейских мужчин вывозили в качестве рабской силы на шахты и рудники в Японию, а молодых кореянок загоняли в солдатские бордели. Мобилизованных в японскую армию корейцев в первую очередь гнали в атаки, на минные поля. Вот такая была самурайская "демократия"! Как в фашистской Европе!...

Около трех лет советская армия держала Северную Корею под своим контролем. Советская гражданская администрация обеспечивала переход страны от частнособственнического строя к обществу, основанному на общенародной собственности. Корейская буржуазия и землевладельцы покидали Северную Корею и перебирались в Южную.

Как и во всех странах мира до сегодняшнего дня, в Корее шла острая классовая борьба. Повторю еще раз: во всех странах мира - как капиталистических, так и в социалистических - в Корее шла острая классовая борьба. И она может остановится на планете очень не скоро — через столетия. Не раньше, чем на всей планете установится и окрепнет многонациональная коммунистическая цивилизация. К сожалению, многие теоретики не желают этого понять по разным причинам....

****

B2A465AA-79B9-4869-8F96-20E1211A86E3.jpeg

К началу 1946 г. Ким Ир Сен, избранный руководителем северокорейских коммунистов, возглавил формировавшийся государственный аппарат страны. В феврале был образован Временный Народный Комитет Северной Кореи.

Трудовая партия Кореи под его руководством проводила политические, экономические, идеологические реформы в интересах народных масс, а не в интересах буржуазии и землевладельцев, как в Южной Корее. В 1946 г. объявили национализацию. Землю перераспределили в пользу мелких и бедных крестьянских хозяйств. 90 процентов предприятий к 1949 г. были национализированы. Северная Корея избрала путь некапиталистического развития!

Вспоминая годы службы в военной комендатуре, отец рассказывал, что южнокорейская разведка при Временном правительстве Корейской Республики отправляла на Север своих агентов с целью организации убийства ряда крупнейших руководителей северокорейского режима во главе с Ким Ир Сеном. Покушения на всех этих деятелей действительно произошли весной 1946 г., но ни одно из них не увенчалось успехом.

Появлялись в разных частях страны листовки с призывами выступать против советского присутствия, наблюдались отдельные акции неповиновения. В целом новый режим не встретил серьёзного сопротивления. Большинство жителей Северной Кореи, если ещё не стало его сторонником нового курса развития страны, то не было готово активно выступать против него. Многое было ещё не ясно.

В то же время на юге Корейского полуострова, где левая оппозиция уже к концу 1946 года развернула настоящую гражданскую войну против Временного правительства, привезённого из США, против местных властей. В акциях протеста на Юге участвовали десятки тысяч корейцев, а многие тысячи уходили в горы и вступали в партизанские отряды коммунистов. Ничего подобного на Севере не происходило, – так пишет о первых годах истории Кореи российский востоковед Андрей Ланьков в своей книге "Северная Корея: вчера и сегодня" (2000).

В Южную Корею американская администрация привезла своего ставленника Ли Сын Мана. Он много лет прожил в США. Преподавал в американском университете. Перед ним была поставлена задача укрепить проамериканский буржуазный режим на территории Южной Кореи. 15 августа 1948 года он провозгласил создание корейского государства в американской зоне оккупации.

Из книги Питера Дейла Скотта "Наркотики, нефть и война" (пер. с англ., 2012) я узнал, что многие китайские руководители Гоминдана, южнокорейские, южновьетнамские и прочие проамериканские марионетки Юго-Восточной Азии в первой половине ХХ века были тесно связаны с глобальными наркомафиями...

*****

В Северной Корее была создана коммунистическая партия. Она объединилась с другими партиями. Прошел первый съезд объединившихся партий – Трудовой партии Северной Кореи (ТПСК); Она помогала обеспечивать советским комендатурам строгий контроль над происходящими в стране событиями.

Первые подразделения регулярной северокорейской армии создавались под непосредственным руководством советских офицеров. Она оснащалась современным японским и советским вооружением. Официально же о создании северокорейской армии было объявлено только в феврале 1948 года. Советские военные власти оказывали северокорейскому руководству разнообразную поддержку и помощь в решении многочисленных проблем.

Позже отец рассказывал мне, что советская военная администрация следила за общественным порядком в Северной Корее. Из СССР в Корею были командированы сотни советских корейцев с семьями. Они закончили советские вузы, и теперь работали на различных должностях в гражданской корейской администрации. Многие из них были женаты на русских женщинах и дома разговаривали по-русски.

В стране восстанавливалась народное хозяйство. Развивалась традиционная народная культура. Корейские дети ходили в школы. В СССР на учебу поехали учиться сотни корейских студентов. Жизнь в стране постепенно налаживалась...

ОБРАЗОВАНИЕ КОРЕЙСКОЙ НАРОДНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

В апреле 1948 года была принята Конституция Северной Кореи. В августе проведены выборы в Верховное народное собрание.

9 сентября в Южной Корее американская оккупационная администрация объявила о создании Южнокорейского государства.

В ответ Трудовая партия Кореи 15 сентября того же года провозгласила Корейскую Народно-Демократическую республику (КНДР). Этот день стал всенародным праздником корейских трудящихся.

Отец взял меня, мальчишку, на митинг, проводимый в честь провозглашения КНДР на каком-то большом зеленом поле или стадионе. На трибуне, сколоченной из досок и украшенной флагами, стояло десятка два руководителей местной и центральной власти. Первым выступил глава правительства и партии Ким Ир Сен.

Тогда в сентябре подобные митинги проходили во всех городах и селах Кореи. Много красных флагов. Традиционные драконы в 10-20 метров длинной со страшными зубастыми мордами летали по улицам празднично убранного города. Каждым из них управляло по 10-15 человек.

Детскими глазами видел я, как радовался корейский народ обретенной свободе, как на обломках колониализма рождалось новое некапиталистическое государство, которому было суждено высоко держать знамя социализма и оберегать его в этой малюсенькой стране, прикрытой советским ядерным зонтиком.

0B4BFD45-6574-49E4-A1DF-CCB9261900A2.jpeg

Ким Ир Сен проживет долгую и героическую жизнь: сын христианского активиста, партизан и партизанский командир, офицер Советской Армии станет правителем и "Великим Вождем Северной Кореи"...

****

Неофашизм поднимал голову в Западной Европе и Америке после объявления СССР империалистическим государствами "холодной войны". Накануне провозглашений двух корейских государств — 18 августа 1948 года Вашингтон принял секретную Директиву Совета Национальной Безопасности США 20/1 (известную ныне как "Доктрина А. Даллеса") – план подрыва международного коммунистического и рабочего движения в капиталистических странах и уничтожения строящейся русской социалистической цивилизации.

В ней ставилась задача "сократить до разумных пределов несоразмерные проявления российской мощи... Сателлитам должна быть предоставлена возможность коренным образом освободиться: от русского господства, из-под российского идеологического влияния; должен был основательно разоблачен миф о СССР как выдающимся источнике надежды человечества на улучшение, следы воздействия этого мифа должны быть полностью ликвидированы."

В декабре 1948 года Сталин вывел советские войска из Северной Кореи. Трумэн, президент США, вывел американские войска из Южной Кореи...

ПОБЕДА КИТАЙСКОГО НАРОДА

Финансовая олигархия Запада потеряла в 1949 году Китай. Империалисты грабили его более ста лет.

Под руководством компартии китайский народ изгнал Чан Кайши и его банду из страны. Он бежал на остров Тайвань. 1-го октября 1949 года Мао Цзэдун объявил об образовании нового государства — Китайской народной республики.

В Южной Корее реакционный проимпериалистический режим Ли Сын Мана пытался подавить народно-освободительное движение за освобождение юга от националистов. Тысячи борцов за свободу Кореи были расстреляны, тысячи находились в застенках. Так в Южную Корею пришла наконец «буржуазная демократия»!

Понимая, что борьбу за независимость страны от империалистических держав Запада невозможно задушить, пока существует свободная Корейская Народная Демократическая республика (КНДР), спецслужбы и Пентагон начали готовить войну против Северной Кореи. Ее территория нужна была им как плацдарм для провокаций и войны с Китаем и СССР. Спецслужбы разрабатывали план военного вторжения войск США и их сателлитов в Корею.

Все сказки о том, что именно КНДР первой начала войну, распространяемые на Запада в течении семидесяти лет назад, придуманы стратегическими холопами олигархии для того, чтобы хоть как-то оправдать поражение объединённых вооружённых сил империалистических государств в этой локальной войне с "мировым коммунизмом".

Мировая система империализма переживала тяжелые времена. Мировая финансовая олигархия утратила контроль над экономикой одной третьей суши планеты (СССР, Восточной Европы, Кореи и Китая). Крошились колониальные империи – британская, французская, бельгийская, нидерландская. Провозгласили независимость Индия, Пакистан и Индонезия.

Антиколониальное брожение охватило всю Азию, Африку и Латинскую Америку. Такого тотального поражения в самом начале "холодной" мировой войне, развязанной по приказу сионистских кругов Запада Черчиллем и Трумэном, не ожидали ни в Лондоне, ни в Вашингтоне.

В 1949 г. в СССР испытали атомную бомбу, и США утратили монополию на владение оружием массового поражения. Народы России, Украины и Белоруссии залечивали раны, нанесенные фашистскими ставленниками мирового империализма. СССР помогал странам Восточной Европы строить новую жизнь на базе коллективной социалистической собственности.

В эти самые тяжелые послевоенные годы в стране Советов работали школы. В вузах и техникумах готовились молодые кадры советской интеллигенции, в профтехучилищах – грамотные кадры квалифицированных рабочих. Ускоренными темпами создавался многонациональный образованный класс, способный взять в свои руки экономику, науку, образование, медицину, культуру, литературу советской державы, государство рабочих, служащих и колхозников.

По всей стране и в дальневосточных гарнизонах проходили обучение военному делу сотни тысяч новобранцев, призванных в Советскую армию заменить демобилизованных ветеранов войны и готовых защитить свою родину от новых угроз, сыпавшихся, как из рога изобилия, от империалистических государств Запада.

Партия и правительство во главе со Сталиным не отказались в те тяжелые времена от задачи строительства коммунизма. Так в СССР называли тогда задачу РАЗВИТИЯ НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ на планете.

Советское руководство понимало, что для выполнения этой задачи необходимо, во-первых, создать мощную современную материально-техническую базу советского государства, опираясь на собственные силы, поскольку Запад категорически отказался от научно-технического сотрудничества со странами некапиталистической ориентации; во-вторых, в ходе строительства этой базы сформировать новую всесторонне развитую личность, сочетающую в себе духовное богатство, моральную чистоту и физическое совершенство. Эти цели мы можем обнаружить, кстати и в русско-ведической "Велесовой книге", и в русском православии.

Постановку таких грандиозных задач могло позволить себе поставить только государство, развивающееся на основе коллективной, общенародной собственности, избавившее населения от тотальной диктатуры буржуазии и помещиков, капиталистической эксплуатации. Подобных задач не выдвигало и не может выдвинуть до сего времени ни одно так называемое "цивилизованное, демократическое" государство в мире, включая и современную буржуазную Россию.

Мое поколение русских шестидесятников-интернационалистов приняло самое активное участие в реализации этих грандиозных задач в послевоенные десятилетия. Русскоязычное поколение шестидесятников-инородцев пыталось сорвать это планы и затем бежать от законного возмездия в Израиль, Европу и США..

****

Не предполагал я, что трехлетнее пребывание нашей семьи в Северной Корее после Великой Отечественной войны изменит мою жизнь. Корея стала магнитом, который в будущем притянет меня к изучению восточной культуры. С наслаждением я буду изучать мусульманскую культуру во время работы военным переводчиком в Египте. Там я выучу разговорный арабский язык, с наслаждением буду слушать арабскую музыку. Напишу воспоминания об эпохе президента Гамаля Абдель Насера, принявшего решения о строительстве арабского социализма.

Позже увлекусь буддийской культурой, стану поклонником Агни-Йоги, учениями Вернадского, Рериха, Льва Гумилева; увлекусь теософией, перечитаю все труды Е. П. Блаватской на английском языке и напишу две книги о ее вкладе в западную и русскую культуру. С главами из этих книг тоже можете познакомиться на рериховском сайте...

Буддийский храм на окраине Канко научил меня, русского, уважению к чужим языкам, культурам и учениям. Там, в Корее, я прошел науку жизни среди людей, отличающихся от русских традициями, обычаями, складом жизни — практическому интернационализму.

Эта наука уважения к Востоку через двадцать лет победит во мне тягу к Западной культуре и литературе, и я выучусь на востоковеда и защищу диссертацию о национально-освободительной борьбе народов юга Африки.

А все начиналось с буддийского храма на холме в городе Канко...

*****

Далее: рассказы о жизни подростков и юношей в военных гарнизонах Приморья: Барабаше и Занадворовке, Хабаровске и Уссурийске.  

Фото:

Юрий Горбунов. ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 1 и 2.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Разве могли мы, советские мальчишки и девчонки, родившиеся до Великой Отечественной войны, учась в школе при Сталине, предположить, что наша Социалистическая Держава, победившая еврофашисткого Змея-Горыныча и самурайского дракона, может развалиться на 15 кусков, а Россия — превратиться при нашей жизни в еще один всемирный очаг антикоммунизма, антисталинизма и русофобии?!

Ни-ког-да!!

Бывает сейчас — в дряхлые годы старости, проснёшься утром, вспомнишь о восмидесяти прожитых годах и, забывшись на минуту, обрадуешься — нет, ничего страшного в нашей советской жизни не произошло!. И память ведёт тебя в годы счастливого детства.

Вот сейчас на часах шесть утра. Жду: как всегда зазвучит на советском радио мелодия "Рассвет на Москве-реке" Модеста Мусоргского. Потом оно сообщит о новых заводах и пятиэтажках с бесплатными квартирами, построенных рабочим классом для народа за сутки, о новом урожае зерновых, собранных на просторах нашей родины колхозниками. Не забудет уведомить нас об очередных происках поганого и гниющего империализма.

И позже за завтроком радостно ждёшь Пионерскую зорьку.... И начнётся ещё один советский день нашей жизни, жизни счастливой для всех граждан, для всех народов нашей  страны, живущих в мире и дружбе и не отравленных ни националистической, ни расистской, ни буржуазной пропагандой....

Но полежишь, подождёшь: нет ли новых болей в теле, откроешь пошире глаза.... и увидишь родное Ласточкино гнездо на картине, написанной дочерью по моему заказу. Она висит на противоположной стене. И тогда память ударит тебя током. Вздрогнешь — и слезы навернутся на глаза: нет у тебя той Родины, в которой ты родился и которую до сих пор любишь. Ее нигде нет. Не на земле, не на картах. Она осталась только в твоей памяти. Она не исчезла сама собой.

У тебя ее отобрали ликвидаторы, «друзья народа» во главе с политическим подонком и ренегатом Мишкой Горбачёвым....

И влетая в реальность сегодняшнего дня в тысячный раз спросишь себя, почему не уберегли мы свою страну и власть советов рабочих и крестьян!?

И печаль сдавливает твоё сердце до боли: не заговорит Москва радионовостями о новых победах на стройках социализма, не заиграет оно родные советские мелодии. Проснувшись окончательно, всхлипнешь и вернёшься в реальность нынешней страшной эпохи, переживаемой человечеством после разгрома лучшего и самого прогрессивного в мире государства в конце ХХ века — СССР.  

И всхлипнет и заплачет память. И она тебе тихохонько прошепчет: ты потерял реальность бытия, но сохранил память об утраченном советском времени. Пробуждайся, старичок. Садись за компьютер и пиши воспоминания. Никакой трагедии не произошло. Живы и мама с папой. Жива и твоя великая страна, в которой ты имел счастье родиться. И ты ещё пионер; сейчас ты встанешь, умоешься, оденешься и побежишь на кухню. Мама уже что-то вкусное приготовила. А потом красный галстук украсит твою школьную форму и ты побежишь весело в свою школу. Встретишь друзей и любимых учителей...

****

Мои воспоминания — это рассказ о себе, не как об особенной и чем-то примечательной личности, а как об утраченной Родине, об одном ее гражданине из миллионов советских людей военного поколения. Поколения уникального.

Мы родились и учились в школе при революционере Сталине. Заканчивали институты и университеты при ренегате и троцкисте Хрущеве. Защищали родину на дальних рубежах при Брежневе.

Я рассказываю о наших советских традициях и обычаях.  Рассказываю о своих товарищах. Об офицерах и генералах, с которыми служил в кадрах Советской армии. О коллегах - учителях, профессорах, учёных, с которыми пришлось трудится на ниве советского образования. О своих родственниках...

ПРОЛОГ

МЕДОВЫЙ УРАЛ

Начну с рассказа о своей малой родине.

Мои ранние детские воспоминания связаны с уральским медом и войной.

Каковы были мои первые детские впечатления?

Не яркое южно-уральское голубое небо и летнее жаркое солнце.

Не торжественная прохлада темно-зеленого ковра в тени березового пролеска.

Не буйные праздничные застолья моего казацкого рода.

Не колхозная пчелиная пасека, на которой работала моя бабушка.

А война!!

Священная война за Русь, за Россию, за СССР, за будущую русскую цивилизацию, основанную на коллективистской собственности на средства производства, землю и природные богатства!!

Черные платки, печальные причитания казачек. Разговоры о похоронках отложились в моей детской памяти...  

****

Мы с мамой жили у бабушки по отцу (мы все почему-то звали ее Мамашей) в Куликовке, деревушке, затерявшейся в степях под Магнитогорском, — в маленьком бревенчатом доме, стоявшим на берегу узенькой речушки.

Летом, она увозила меня, 2-3-летнего ребенка, на пасеку в березовый пролесок, расположенный за бескрайними полями пшеницы в нескольких километрах от Куликовки. Она оставляла меня на стареньком одеяльце, брошенном на прохладную утреннюю травку, пахнущую земляникой, а сама разжигала дымарь и шла инспектировать пчелиные ульи. Пчелы надо мной пролетали, как пули, но кусали меня редко. Зато Мамаше доставалось предостаточно: не помогал и дымарь. Она колдовала над ульями, приглядывая за мной: открывала крышки, меняла маток, подсаживала трутней, вынимала или вставляла рамки.  

От нее всегда пахло медом, воском и дымом. Запомнились мне ее толстые пальцы, вечно опухшие от пчелиных укусов. На них она не обращала внимания.

Для меня остается загадкой, как она, неграмотная женщина, запоминала, в каком улье надо заменить матку, в каком поставить новые рамки, проследить за формированием нового роя и определить время, когда какой-то улей отроится. Когда вдруг новый рой улетал и жужжа повисал на березовой ветви, бабушка осторожно снимала его и селила в улей, припасенный на такой случай.

До войны молодой мой отец закончил бухгалтерские курсы и работал в банке, мама заведовала детским садиком в райцентре Фершампенуаз. Папу забрали служить в Красную армию в августе 1939 года. Увезли далеко – на Дальний Восток. Его кавалерийский полк стоял в Славянке, деревушке, примостившейся прямо на берегу Тихого океана. Вот почему мама переехала в Куликовку и стала работать в колхозе. Папе оставалось дослужить три месяца и вернуться на гражданку, когда началась Великая Отечественная война. Она изменила жизнь всех людей на планете. И нашей семьи в том числе.

Бабушка рассказывала мне позже, когда я студентом приезжал к ней в гости:  

– Прибыла колонна полуторок с военкомом и несколькими красноармейцами. Они провели митинг, забрали и увезли всех мужиков в район и отправили их на фронт защищать Родину. А с войны, из сотни мужиков, мобилизованных в армию, вернулось только три калеки, да твой отец.

Один из трех был папиным другом. Саша Некеров. После войны он работал в колхозе, ковыляя на деревяшке по селу в правление. Всю жизнь страдал от ранений, полученных на фронте...

Итак, одно из первых слов, которые я узнал в детстве, было слово "война". Тогда в детские годы я не понимал, что война – это не только зашита русского Отечества от еврофашизма, что это – еще и образ жизни большей части современного человечества. Не знал я тогда, что люди будут воевать до тех пор, пока существует в мире частная собственность на землю, на природные богатства, на заводы и фабрики, что война для буржуазии является одним из важнейших источников сверхприбылей, которые стекаются в ее банки с театров военных действий, из корпораций военно-промышленных комплексов. Из загубленных миллионов жизней в карманах банкиров оседают миллиарды долларов.

Не догадывались мы тогда, что не только отцу, но и мне придется сразу после окончания института и стать офицером, и тоже побывать на войне на Ближнем Востоке...

****

Вторым словом, которое запало в мою детскую память, было – слово "фашист". Оно было страшнее слова «Бабай», которым пугали меня в детстве мама и мамаша. Уже в детстве я усвоил простую истину: мир состоит из добрых и враждебных человеку сил. Последние, как острые стрелы, направлены и против моих родителей, против моих бабушек, против меня. Учась в школе я понял, что эти силы направлены и против всех советских людей и особенно — против всего русского народа, его культуры, его литературы и искусства.

Эти злые силы хотят разрушить нашу русскую жизнь, сжечь наши дома, деревни, города, уничтожить нашу русскую память. Все события, сквозь которые вела меня моя судьба, убеждали меня в правоте моего детского миропонимания. Война – это плохо. Фашисты, расисты – нелюди, кровавые мясники.

Побывал я в Германии в 1990-е годы. Детская ненависть к немцам улетучилась из моего сознания – все-таки я русский человек. А вот ненависть к фашизму, расизму, апартеиду, сионизму с годами только крепла. Питали эту ненависть те события, в гуще которых я оказался в 1960-е годы на Ближнем Востоке, косвенно – на Юге Африки в 1970-е, и те войны, которые продолжаются по сей день.

ЧАСТЬ I. ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ДЕТСТВО МОЕ

Детство — время золотое.

Глава первая. ГАРНИЗОН В СЛАВЯНКЕ

Мой отец, потомственный оренбургский казак, проходил службу на Дальнем Востоке, – в кавалерийском полку, дислоцированному в селе Славянка. Эти места славяне, русские люди начали заселять в середине 19-го века. От Славянки до Владивостока морем – всего полста километров, а поездка по узким горным дорогам на машине займет не один час.

Оставалось всего несколько месяцев до демобилизации как началась Великая Отечественная война.

Командир полка вызвал отца:

– Мы подали документы на присвоение тебе воинского звания младшего лейтенанта. Будешь помогать в штабе. Работы прибавилось. Пишешь грамотно. Почерк каллиграфический. Рисуешь хорошо. Будешь карты оформлять.

На Западе – в Европе бушевала война. На Дальнем Востоке ждали агрессии со стороны милитаристской Японии. Отец, как и другие офицеры полка, рвался на фронт, писал рапорт за рапортом. Командир вызвал его для разговора:

– Не торопись, сынок. Умереть за Родину всегда успеешь. Начальству виднее, где мы больше нужны.

Война затянулась. В конце 1943 г. офицерам полка разрешили вызвать семьи. Папе дали комнату в бараке у моря, и зимой 1944 г. мы с мамой отправились к нему с Урала на Дальний Восток.

Май сорок пятого

Хорошо помню День победы над фашизмом – 9 мая 1945 года!!

Стоял яркий солнечный день. В голубом небе летал самолет и сбрасывал листовки.

Я, конечно, не слышал речи Сталина, прозвучавшей в тот день по черным тарелкам радио. Перечитал его речь позже. Вот что он говорил в той речи, которую должен знать каждый русский человек:

"... Гитлер всенародно заявил, что в его задачи входит расчленение Советского Союза и отрыв от него Кавказа, Украины, Белоруссии, Прибалтики и других областей (Только в 1991 г. наследникам Гитлера удалось реализовать поставленные им задачи, – Ю.Г.). Он прямо заявил: “Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться”...

Но сумасбродным идеям Гитлера не суждено было сбыться, – ход войны развеял их в прах... Германия разбита наголову.

С победой вас, мои дорогие соотечественники и соотечественницы!

Слава нашей героической Красной Армии, отстоявшей независимость нашей Родины и завоевавшей победу над врагом!

Слава нашему великому народу, народу-победителю!

Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим свою жизнь за свободу и счастье нашего народа!"

Радость победы опьянила людей. Казалось, взрослые сошли с ума. Они плакали, смеялись и кричали "Ура!". Раньше обычного вернулись со службы офицеры. В тот вечер долго звучали радостные тосты "За Родину! За Сталина!" и песни "Огонек", "Темная ночь", "На позицию девушка провожала бойца".

Как мы надеялись на то, что после Второй мировой войны подобных трагедий на нашей планете больше не случится! «Хотят ли русские войны?» – спрашивает всех нас до сегодняшнего дня песня, рожденная в сердцах моих современников. До сегодняшнего дня мурашки пробегают по спине, слезы наворачиваются на глаза, когда мы слышим слова героического призыва «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой».

Мне вспоминается тот майский День Победы в Славянке и каждое девятое мая появляются перед глазами образы отца и матери....

Нашей семье повезло. Красная армия не подпустила фашистов к Уралу. Не ступила нога японского самурая и на землю советского Дальнего Востока. Наша семья не жила под иностранной военной, экономической, финансовой оккупацией вплоть до конца 1980-х годов.

Трудно писать о войне тем, кто в детстве видел народную трагедию детскими глазами: слезы матерей, похоронки. Кто остался сиротой. Кто видел одноногих, одноруких, кривоглазых, обгоревших ветеранов войны у церквей на улицах городов в первые послевоенные годы. Кто рос в полунищих семьях без отцов. А таких детей насчитывалось десятки миллионов.

Я отношу себя к этому поколению. К тому самому, которое помнит: как мать рубила стулья, чтобы протопить печь, согреть детей, да сварить похлебку; как умирающая от голода мать отдавала последнюю корочку своему голодному ребенку; как матери тихо пели "Темную ночь" на крылечках в темные летние вечера.

К этому поколению, которое видело своими детскими глазами, как фашисты расстреливали партизан, как сжигали русских стариков и детей, как насиловали русских и украинских женщин в годы фашистского геноцида славянских наций. К поколению, которое дожило до нового похода неофашистов из Европы на Украину, в Прибалтику, в Грузию.

Лучше писать о войне наемным писакам неправду за деньги, осуждать Сталина, смеяться над подвигами Зои Космодемьянской и молодогвардейцев, чернить великий подвиг русского народа, приравнивать коммунизм к фашизму, ругать социалистическую цивилизацию. Врать и врать без остановки. За большую ложь всегда платят большие деньги. А так называемые самозванцы «либералы» очень охочи до долларов....

Вскоре началась война с Японией – 9 августа. Закончилась она через три недели — 2 сентября 1945 г. В нашей семье всегда отмечали два праздника: День Победы на гитлеровской Германией и День Победы над милитаристской Японией.

Помню, как один раз над Славянкой пролетели два японских самолета на низкой высоте. Мы успели разглядеть на крыльях большие красные круги.

Где-то шли бои. Папин полк воевал в Манчжурии. Мы переживали за папу и его боевых товарищей, за нашу Красную армию. Война есть война.

Недавно перечитал в интернете статьи о тех далеких днях войны. Двадцать лет Япония оккупировала Манчжурию и другие регионы Китая. На грязных лапах самураев запеклась кровь корейцев и китайцев. Беспрецедентные зверства японцев только в Китае унесли более 35 млн. жизней и причинили стране ущерб в сумме свыше 600 млрд. долларов.

Прочитал, что за три недели августа доблестная Красная армия полностью разгромила миллионную Квантунскую армию. Ее потери убитыми составили 84 тыс. человек, взято в плен 594 тыс. Потери Дальневосточной армии составили 18 тысяч человек.

15 августа японское командование объявило о капитуляции своих войск в Корее. Красная армия освободила Северную Корею, и военное командование занялось и организацией военной администрации. На первых порах власть осуществлялась советским военными комендатурами.  

Глава вторая. КОРЕЯ

В октябре семьи военнослужащих в Славянке оповестили: через пару дней им предстоит поездка в Северную Корею. Мама сложила вещички в два стареньких чемодана. Женщин с детьми усадили в открытые кузова "Студобекеров". Автоколонна с семьями под охраной автоматчиков отправилась в путь.

Ехали по равнине. В Маньчжурии ночевали в каком-то китайском городке. Кругом убегающие вдаль сады и рисовые поля.

Въехали в Корею, сплошные сопки. Дорога очень узкая: двум грузовикам не разъехаться. С одной стороны обрезанная гора, с другой стороны дороги — глубокая пропасть.

Между сопками вдоль рек в долинах возле деревушек красовались рисовые поля и яблоневые сады. Впервые я увидел яблоки на деревьях. В садах между деревьями были натянуты веревки с пустыми консервными банками. Ветерок качал банки, они гремели и отпугивали птиц.

В город Канко (Хамхын – так называется этот второй по величине город в КНДР в настоящее время – Ю.Г.) прибыли в полдень. Расквартированы советские офицеры были на окраине города. Сопки.

Нам сказали, что папин дом угловой. Грузовик остановился возле него. Дверь не заперта. Мы вошли. Папа спал. Нас не ждал. Мы его разбудили. Он был обрадовался несказанно. Мы тоже. Он забегал, засуетился. Целовал нас. Обнимал. Мы тоже...

Как переменчива жизнь!

Еще пару месяцев назад в этих домах жили японские военнослужащие с семьями. От японца в доме остались статуэтки Будды и сабля.

Теперь в этом поселке на окраине города жили советские офицеры.

Воинская дружба самая крепкая в армии, созданной трудовым народом для защиты его богатств и будущего детей и внуков от империалистов. Дружили семьями. Ходили часто друг другу в гости. Мы подружились с семьей Бакулиных. Одну неделю готовила обед и ужин мама, другую – тетя Маруся.

Офицерам выдавали пайки. Хочу особо подчеркнуть, что в послевоенные годы и японскую оккупацию в Канко работали магазины, рестораны. Вероятно, наступление советских войск было настолько стремительным, что у японских оккупантов не хватило времени на то, чтобы разрушить всю экономику Кореи. На черном рынке можно было купить поношенные вещи, на базаре – продукты.

Помню, мама купила ручные женские часы, но вечером в них стрелки остановились. На следующий день она пошла на базар с тетей Марусей. Они нашли продавца. Крупная телом тетя Маруся взяла тщедушного корейца за шиворот и встряхнула. Тот безропотно вернул деньги "русской мадам".

В нашем доме появились фрукты. Вкусные корейские яблоки не сходили с нашего стола все три года пока мы жили в Корее. Это были первые яблоки в моей жизни.  

EC140196-FC9F-4C99-A977-86D167AC0762.jpeg

Помню субботние вечера, когда соседи семьями собирались по очереди в чьем-то доме, выпить по рюмашке, попеть песни военной поры, потанцевать под патефон. Так они выражали свою радость: им удалось выжить в самой страшной войне в истории человечества.

Помню, как за праздничным столом произносились тосты:

– За Родину! За Сталина! За победу! Встретимся на сто первом этаже! (Имелось в виду — в Нью-Йорке.)

Рабоче-крестьянская Красная Армия после войны была самой могущественной армией в мире. Она имела боевой опыт ведения операций на любой местности самым современным оружием. Высочайшим был ее боевой дух: прикажи Сталин начать наступление на Запад, войска без промедления выполнили бы приказ и через месяц оккупировали бы всю Западную Европу. "Красная армия всех сильней" – пели русские герои. Такие вот настроения царили в среде русского офицерства в те дни!...

БУДДИСТСКИЙ ХРАМ НА ХОЛМЕ  

Природа Северной Кореи – сопки и долины вдоль горных речушек. Сопки начинались буквально у порога нашего дома. В них японцы вырезали глубокие горизонтальные туннели на случай бомбежек. На сопках мы с мальчишками, вооруженные игрушечными винтовками, часто играли в войну. Никто из нас не хотел брать на себя роль япошек или немчуры. Все хотели быть советскими героями.

Наш район на северной окраине города Канко охранялся советскими солдатиками по ночам, а днем мы, дети, играли, где хотели. Во время игр добегали до буддийского храма. Он стоял на невысоком холме. К нему молодые корейские пары в окружении родственников и друзей приезжали в выходные и в дни свадеб.

Несмотря на запреты старших мы с мальчишками совершали "боевые" вылазки к этому храму. Перед ним мы, пораженные его красотой и безлюдьем, непохожестью на русскую архитектуру останавливались. "Боевые" действия прекращались.

Мы бродили по террасе второго этажа храма. Любовались природой: на западе - близкими сопками, покрытыми лесным покрывалом; на востоке – одноэтажными домами и узенькими улочками города, раскинувшегося в долине. Если пройти мимо храма на север дальше, можно добраться до высоко обрыва. И к нему мы добегали не раз и с него любовались речушкой, текущей глубоко внизу и убегающей светлой змейкой вдаль к другой гряде сопок...  

Эти мгновения неосознанного детского восторга, как оказалось, остались в моем сердце навсегда. Но только через много лет я пойму, что там, в этом буддийском храме, я впитал какую-то новую энергию в свою душу. Красоты долины и храма навсегда запечатлела моя память...

В ПЕРВЫЙ РАЗ, В ПЕРВЫЙ КЛАСС... В ПХЕНЬЯНЕ

В 1946 года отца перевели служить в Пхеньян, будущую столицу Северной Кореи. В том году в крупных корейских городах открылись советские школы для советских детей. За несколько месяцев советское правительство командировало в Корею сотни советских учителей, отпечатало и доставило в Пхеньян тысячи учебников из СССР.

Прошел ровно год после  окончания Второй Мировой войны. СССР залечивало страшные раны, нанесенные моей Родине ордой еврофашистов и финансовыми боссами Гитлера.

Советское правительство изыскало возможности нормализации условий жизни военного контингента, выполнявшего свой интернациональный долг в Северной Карее. Он помогал корейским коммунистам переводить страну, разграбленную, избитую японскими милитаристами, на рельсы независимого развития от империалистических держав. Через пять лет в Корею придут армии США и их вассалов. Поведут себя эти агрессоры в сто раз хуже японских самураев....

Помню первое сентября 1946 г. Этот день стал праздничным для меня. У меня в руке был маленький твердый портфель, купленный на рынке, и одна тоненькая тетрадка. На голову я натянул выгоревшую на солнце папину пилотку с красной звездочкой. Такова была мода. Многие мальчишки носили отцовские пилотки в те годы.

Нас, советских детей, на военных автобусах привезли в школу. Она располагалась в охраняемом правительственном квартале Пхеньяна на холме.

В классе двухэтажной школы нас, первоклашек, усадили плотно — по трое за парту. На каждой лежал букварь, отпечатанный на серой газетной бумаге, без цветных картинок. Сколько в том году их было выпущено на свет, очищенный за год от тьмы фашизма усилиями наших родителей!? Партия и правительство выполняли свой долг по сталинской Конституции 1936 года. Все помнили завет Ленина — Учиться, учиться и ещё раз учиться!

10F408F5-0F40-4679-8AA5-A40E0C84E338.jpeg

Учительница маленькая и щупленькая поздравила нас с началом учебного года. Что-то нам долго рассказывала. Минут через 15 мы, непоседливые детишки, устали ее слушать. С нетерпением ждали, когда закончится первый в жизни школьный урок.

Уставшие от непривычно долгого сидения за неудобной партой, мы радостно выбежали на солнечный двор. Нас ждали счастливые мамы.

– Ой как кушать хочется! – сказал я маме.

Мама купила мне пару яблок в лавке, расположенной неподалёку, и повела меня к корейскому фотографу. Он работал рядом. Эту фотографию, на которой я улыбающийся стою с большим яблоком в руке, сохранилась в моем альбоме. Смотрю на фотографию и жалею, что на нашлось на ней места моей красивой и доброй маме.

CF588C5E-9E2B-4F11-B342-ACCE2529AD5F.jpeg

Почему мы не сфотографировались с ней вместе? – спрашиваю я себя сегодня. Вероятно, потому что мама интуитивно поняла, что я должен сфотографироваться один. Потому что в тот день произошла большая перемена в моей жизни – я стал самостоятельным, хотя и маленьким, человечком. Теперь я буду полдня проводить в школе. Учителя меня не только родители, но и учителя будут учить уму-разуму, пока я не стану сознательным гражданином и не начну трудиться на благо своей Родины.

Помню, не хватало тетрадок в косую линейку для правописания и в клеточку по арифметике. Отец вечерами от руки линовал мне тетрадки. Я с большим прилежанием под его присмотром писал палочки, буквы, цифры.

И хотя мне пришлось за десять лет учиться в семи школах, имя своей первой учительницы я помню – Нина Ильинична Иванова. На классных фотографиях, которые я храню по сей день, запечатлены лица многих моих одноклассников и учителей.

НОВОГОДНЯЯ ЁЛКА

Первым праздником в году у всех советских семей был Новый год. Новый год — это день, когда мы, советские люди, прожить все последующие 365 дней без войны, без нового империалистического нашествия на страны социализма. Мы всем народам на планете желали мира и счастья, жизни без буржуев и аристократии, без эксплуатации человека человеком, без расизма и расовой сегрегации, без апартеида и колониального гнёта!

Обычай праздновать Рождество, наряжать ёлочку,  родившейся в лесу, сложился ещё до революции. С конца 1920-х годов по 1935 год рождественская ёлка была запрещена и празднование Рождества рассматривался как «буржуазный», «поповский» и антисоветский обычай. Я знал о празднике Рождества, только потому что мама родилась в этот день.

Запомнился мне больше всего мне новогодний праздник 1947 года, который мы отмечали с папой вдвоем в Пхеньяне. Он стал исключением из правила: мама болела и лежала в больнице.

Папа привез небольшую елочку за несколько дней до праздника. Игрушек не было, и мы несколько вечеров подряд вырезали из бумаги ленты и красили их в разные цвета. Сворачивали их в колечки и склеивали. Затем соединяли в цепочки.

Из картона мы вырезали кругляшки-шары и человечков. Больше других игрушек мне нравились Иванушки в колпачках. Головку ему папа делал из пустой скорлупы яйца. Он готовил скорлупки заранее: делал маленькое отверстие на конце и выпивал белок и желток. Теперь он рисовал на каждой из них глаза, нос, брови, улыбающийся рот. Сверху приклеивали бумажный колпачок с ниткой. Снизу кафтанчик и ноги в сапожках, вырезанные из бумаги. Как я любовался самодельными игрушками, особенно Иванушками! Они казались мне такими яркими и живыми...

Купленные позже игрушки в России не шли ни в какое сравнение с самодельными, которые мы делали с папой в Корее для первой в моей жизни елки! Я запомнил ее на всю жизнь.

Для октябрят и пионеров накануне обязательно устраивался утренник в школе, местном Доме офицеров, клубе, Дворце пионеров. Всем выдавали подарки со сладостями и желтыми пахучими мандаринами.

А спустя несколько лет, уже в России, перед новым годом папа приносил домой холодную и пахучую елку. Мы доставали с антресолей ящик с игрушками, ватой, лентами, лампочками, а также деревянный крест для установки елки.

Весело и шумно, с шутками-прибаутками мы устанавливали и наряжали нашу зеленую и пахучую красавицу. Мама проводила генеральную уборку после того, как елка сверкала своими нарядами и зажженными лампочками. Варила холодец и другие блюда: оливье, винегрет, уральские пельмени. Пекла пирожки с мясом, капустой, яблоками. Делала домашний торт "наполеон". Вкусный-привкусный!

Приходили гости, друзья семьи, соседи. Сначала «провожали» старый год, а с началом перезвона Кремлевских курантов в 24.00 звенели бокалами с шампанским, и каждый загадывал желание.

ВАСИЛИЙ ТЕРКИН

Первые подарки – книжки с цветными иллюстрациями, коробку цветных карандашей подарили мне на день рождения.

За хорошую учебу и примерное поведение в первом классе меня премировали красным, небольшого размера томиком стихов А.Т. Твардовского "Василий Теркин" с надписью, сделанной рукой моей первой учительницы "За хорошую учебу и примерное поведение".

Многие тогда любили поэзию Твардовского. Я выучил его стихотворение "Награда". На новогоднем утреннике меня поставили на стул под висящие елочные игрушки, и я первый раз в жизни выступил перед публикой.

Нет, ребята, я не гордый.

Не заглядывая вдаль,

Я скажу: Зачем мне орден,

Я согласен на медаль...

Мне аплодировали офицеры, те, кто прошли войну и на кителе носили ордена и медали, которые воспел Твардовский А.Т. Кстати, у папы были медали "За отвагу", "За боевые заслуги" и орден "Красной звезды". Военнослужащие в советские годы гордились государственными наградами за участие в боевых действиях!

И вдруг целый красный томик Твардовского в подарок! С него началась создаваться моя домашняя библиотека. Я храню этот томик до сих пор. Получить такую красивую книгу в подарок в мае 1947 года было необыкновенным счастьем. Ее читал и перечитывал отец. Перечитываю этот томик я и сегодня!

Отец уделял мне много внимания все годы моей учебы.  Сколько раз вечерами, видя, как я мучаюсь над решением задачи, он подсаживался за стол и просил объяснить ему содержание трудной задачки. Я рассказывал, он задавал мне несколько вопросов и... задача решалась сама собой.

Позднее, когда я учился уже в институте, он признался, что ни алгебры, ни тригонометрии не изучал, а помогал мне логичными рассуждениями. Логикой он владел железной. У него была великолепная память.

Если бы в то время наша семья переселилась на Арбат из Куликовки, то, подобно местечковым "гениям", он бы тоже закончил университет и мог бы добиться больших высот в жизни. Но Куликовка не Арбат. Русских парней из Куликовок в середине 1930-х правящая тогда русскоязычная элита в Москву не приглашала...

СОВЕТСКАЯ ВОЕННАЯ КОМЕНДАТУРА

В 1947 году мы вернулись из Пхеньяна в город Канко. Папа служил теперь в городской военной комендатуре, одном из подразделений Советской администрации, контролировавшей в то время всю систему народных комитетов северокорейских властей. Мы жили в небольшом особнячке на две советские семьи недалеко от центра города и комендатуры. Кругом жили семьями корейцы. Мы здоровались с ближайшими соседями, но говорить с ними не могли: не знали языка.

Отапливался наш дом зимой печкой на кухне. Она стояла в углублении в полу, и горячий дым из нее проходил под полом, согревая его и всю квартиру. Жизнь корейской семьи проходит на этом теплом полу, поэтому мебели в их жилищах мало: низенькие столики. Спали на полу на легких матрасах. Их прятали на день в шкафы. В советских семьях стояла обычная мебель. Спали мы в кроватях. А теплый пол любила в зимнее время наша кошка.

С детства я привык вставать рано утром. Жаворонок. Помню, в Корее летом после окончания второго класса я частенько в воскресное утро вставал, одевался и тихо, чтобы не разбудить спящих родителей, выходил через парадную дверь на улицу.

Я садился на крылечко и наблюдал, как корейские крестьяне везут на быках овощи и фрукты со своих полей на базар. Всё  меня интересовало в этой стране. Их бедная одежда. Босые ноги. Худые лица. Сильные, натруженные руки с вожжами. Их быки тянули двухколесные повозки, гружённые фруктами и овощами.

В одно из августовских воскресений утром я сидел на крылечке, как вдруг раздался шум, крики. Быков и повозки стали принимать вправо, освобождая место для крупного быка с повозкой, несущегося напролом по улице. Я испугался, вскочил, прижался к двери, но прятаться не стал.

Бык с повозкой приближался, промчался мимо. Его хозяин изо всех сил натягивал вожжи, пытаясь его остановить и утихомирить. Но он, взбешенный, с пеной, текущей изо рта, тащил его. Хозяин, откинувшись назад, ехал на подошвах босых ног по каменистой дороге, как на лыжах. Вскоре где-то впереди повозку удалось остановить, перегородив быку дорогу.

Ее обступила толпа. Я подбежал к ней, протиснулся вперед. На дороге сидел кореец. Он стонал, держа руками грязные ступни ног с оторванной толстой кожей от пяток. Кровь капала на дорогу. Идти дальше он не мог. Товарищи посадили его на одну из повозок и увезли, вероятно, в больницу Красного креста и полумесяца ...

«БАТЯ»

Советскую военную комендатуру возглавлял полковник Скуба, добродушный и никогда не унывающий, крупного телосложения украинец, внешне похожий, как мне теперь кажется, на Тараса Бульбу. Выходец из украинской крестьянской семьи.

Это было время, когда в годы войны в начальники и командиры выбивался человек из народа. Он не отделял себя от своих подчиненных и жил их интересами. Он звал всех, кто был младше его, "сынками", "дочками". Они, офицеры и солдатики, звали его «батей».

Его хозяйственность поражала. Вероятно он не представлял себе воинской части без подсобного хозяйства. Появилась первая возможность, и он завел коровник; вторая – свиноферму. Назначил пару солдат, выделил им грузовичок ездить за кормами.  И в комендатуре части появился дополнительный источник продуктов для солдат и офицеров.

Понадобилась доярка. Он собрал жен военнослужащих:

– Завели мы коров. Можем организовать ежедневную раздачу молока детям. Но солдаты не умеют доить. Кто из вас может доить и согласиться поработать на коллектив на общественных началах?

Мама откликнулась и стала дояркой.

Полковник Скуба нередко захаживал на ферму.

– Люблю запахи коровника и свинофермы с детства, – признавался он.

Помогал маме солдатик тоже с Украины. Запомнил его имя и фамилию – Коля Савченко. Хороший парень. Познакомились мы с ним, когда я изъявил желание пойти с мамой посмотреть, как она доит коров. Он встретил ее, подал ей мыло, полил воду на руки, затем вручил полотенце.

–Феня, стульчик и ведра возле Буренки. А тебя как зовут: малыш?

–Юра.

–Хочешь посмотреть поросят – маленьких тепленьких с красными пятачками.

Пока мама доила коров, мы пошли смотреть поросят. Таких огромных, наверно, двухметровых свиноматок я еще в своей жизни не видывал. К ней присосалось с десяток курносеньких хрюкающих поросят. Солдатик вытащил одного и вручил мне его — крикливого, визжавшего, отбивающегося от меня поросеночка – тепленького, верткого малышку. Я отпустил его, и он вмиг нашел сиську у матери.

– Шустренький. Из него выйдет толк. Смотри, как он ловко оттолкнул своих братиков! – сказал солдатик.

Так мы познакомились с дядей Колей.

Когда родители уезжали на праздничные вечера, Савченко отпускали из части к нам домой. Мы с ним ужинали, читали русские и украинские сказки. Он мастерски рисовал цветными карандашами рыбака с удочкой в украинской широкополой шляпе под деревом у озера. Мы с ним подружились. Он нередко катал меня на японском грузовике с дровяным отоплением, когда ездил за кормом для скота.

Ни о каком национализме и речи быть не могло в те времена. Никто не обращал внимания на национальность. Среди моих друзей были армяне, грузины, евреи. Все их отцы служили одному делу — строили социализм и защищали свою советскую Родину. Главным было - заслуги перед обществом, в армии - воинское звание и личные качества.

Где, когда и почему зародился в годы моей жизни национализм в стран, в которой все и власть, и богатства, и заводы, и земля принадлежали пролетариату и колхозному крестьянству — не пойму до сих пор...

В городе Канко советские дети ходили в среднюю школу пешком. Учащихся было много. Двухэтажное здание советской школы стояло рядом с корейским медицинским училищем. Школа не охранялась.

За пятерки в школе родители иногда премировали меня денежкой на обед в корейском частном ресторане. Я полюбил корейскую кухню. Заказывал большой поднос с маленькими чашечками приправ и большим блюдом вкусного риса. Официанты с улыбкой наблюдали, как русский мальчик мастерски орудовал палочками за столом.

СОВЕТСКИЙ ПИОНЕРСКИЙ ЛАГЕРЬ у 38-ой ПАРАЛЛЕЛИ

В Корее я впервые в жизни побывал в советском пионерском лагере. Это случилось летом 1947 года. Мы с отцом долго ехали на юг поездом – к 38-ой параллели, разделявшей Корею на советскую и американскую зоны оккупации.

Советская администрация создала пионерлагерь на базе католического женского монастыря. Его возвели на окраине небольшого приморского городка на склоне сопок на берегу теплого моря. Крутой берег моря заковали в каменный панцирь.

Монахинь вернули в Европу. Бесхозный монастырь привели в порядок и на лето собрали советских детей многих военнослужащих. Пионерским лагерем командовал советский капитан. Воспитателями, вожатыми, поварами служили солдаты и сержанты.

В день приезда в пионерлагерь нас собрали, построили в колонну и повели в солдатскую баню — большую и неуютную.

Я плакал в первую ночь в лагере. Мне почему-то стало себя очень жалко. Я плакал под одеялом. Когда немного успокаивался и снимал одеяло с лица, глаза упирались в высокий, как темное небо, потолок. Бедный я пребедный!! Первый раз в жизни я остался один-одиношенек, без мамы и папы. Бросили меня одного!

На следующий день подростков разделили на десять отрядов. Меня избрали председателем первого отряда самых маленьких октябрят.

У нас была просторная светлая столовая. Рядом стояли солдатские кухни на колесах. Кормили нас просто и сытно: хлеба в вдоволь, суп или борщ, каша с мясом или рыбой, обязательно сладкий компот. Можно брать добавку.

Утро начиналось с построения на линейку. Каждый из десяти командиров отряда, начиная с меня, командира первого отряда, докладывал начальнику лагеря о готовности личного состава к проведению дневных мероприятий. Перед тем как строевым шагом подойти к начальнику лагеря, я отдавал картавя команду:

– Отряд, равняйся, смирно! – и строевым шагом шел на доклад к начальнику лагеря.

Со стороны наблюдать эту сцену доклада малыша боевому офицеру, прошедшему войну, было, видимо, смешно. Ребята постарше улыбались.

Солдаты занимались с нами спортом, проводили соревнования, игры, водили нас в походы, зажигали костры, учили петь строевые и пионерские песни...

Водили каждый день к морю и, прежде чем пустить нас купаться, объясняли правила поведения, меры безопасности. Каждого спросили, умеет ли он плавать. Я сказал, что умею. Всех, кто не умел, собрали отдельно и стали учить плавать.

Потом обед. Отдых. Полдник. Спортивные соревнования и игра в футбол между двумя старшими отрядами. Мы болели каждый за свою команду.

Месяц пролетел незаметно. Когда папа приехал за мной, уезжать не хотелось. Не хотелось расставаться с товарищами, с солдатиками, с начальником лагеря. Мы успели их полюбить.

Это было лето 1947 года...

3. САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ РУССКАЯ АРИСТОКРАТКА XIX ВЕКА. 3. «Университеты» Е.П. Блаватской.

Как известно, у М. Горького были свои университеты. Они помогли ему стать гениальным писателем и теоретиком новой социалистической литературы. Все выпускники, продолжающие работать над повышением своего профессионального, культурного и духовного уровня тоже имеют свои «университеты».

У Елены Петровны Блаватской были свои «университеты», но совершенно иного плана: она провела свои годы учебы в бесконечных и необычных странствиях по планете. И у неё были с 1851 года свои «учителя». Она называла их «МАХАТМАМИ».

Обывателю трудно понять ее непоседливость. Казалось бы, у нее было все, что положено аристократке: и муж генерал, и поместье, и положение в аристократическом обществе. Ну что ещё надо молодой особе? Зачем надо ехать в Европу? Зачем надо было всю жизнь скитаться по планете? Почему Елену притягивал, как магнит, Восток?

УНИВЕРСИТЕТЫ   Е.П. БЛАВАТСКОЙ.

I

Еще в детстве, путешествия по Калмыкии и Сибири с дедом генералом Фадеевым, она столкнулась с буддистской культурой, совершенно не похожей на христианскую, привычную, и милую ее сердцу. Эта новая культура поразила ее детское воображение, показалась ей сказкой, загадкой, тайной, которую она, повзрослев, мечтала разгадать.

Она встретилась рано в своей жизни с несколькими мирами – с теми, что видят все люди, и с теми, которые видела только она.

Нередко взрослые не понимали, что у нее были развиты какие-то способности, которых нет у нормальных людей. Они думали, что ее рассказы об увиденном, всего лишь плоды ее фантазии. Она понимала, что родственники, гувернантки не понимают, что существует другой мир – оккультный, таинственный мир, в который она имеет доступ. Она пыталась искать ответы на вопросы, которые у нее постоянно возникали. Кроме того, у нее рано пробудилась жажда к познанию оккультных наук, о которых она читала в книгах. В них она узнала, что эти тайные науки можно изучить только с помощью учителей, живущих в странах Востока.

Важно понять также, что интерес Елены к оккультным наукам не мог быть удовлетворен в России. Центром спиритизма (медиумизма) и оккультизма были в то время  США и Франция. Туда она и направила свои стопы.

Спиритуализм получил более широкое распространение в Англии и Америке. Книги по средневековому оккультизму и каббале, по восточным учениям удобнее было искать в европейских библиотеках. Там же она могла также встретить немало единомышленников, с которыми можно было обсуждать вопросы, ее интересующие.

Такова была ее четко обозначенная цель, ради осуществления которой она была готова терпеть грязные комнаты гостиниц и неудобные каюты пароходов, трудности и лишения путешествий, длившихся нередко неделями и месяцами.

Из европейских портов она могла свободно путешествовать по Старому и Новому свету, чем она не преминула воспользоваться. Это было дешевле и проще, чем поездки из России. Ее влекли Индия и Тибет, Арабский Восток и Америка. В этих краях она могла изучать мировые религии, собирать, как пчелка с цветка, тайные знания, добывать сведения по оккультной философии, каббале, суфизму. В России в середине 19-го столетия не издавались ни философские, ни спиритуалистические журналы. Беспощадная государственная и церковная цензура душила свободную мысль и не позволяла ни масонам, ни философам играть с огнем оккультизма.

II

В 1849-1859 годах она много путешествует по Европе, Америке и Азии. Из Турции в 1849-1850 годах она уезжает в Грецию, Восточную Европу, затем в Египет и Индию. В 1850-1851 годах она живет то в Париже, то в Лондоне. Предположительно осенью 1851 года она перебирается в Канаду, живет в Квебеке, затем едет в Новый Орлеан, и через Техас – в Мексику. В 1852 году она путешествует по странам Центральной и Южной Америки. Посещает руины древних американских цивилизаций.

Из Америки она плывет через Атлантику в Индию. Это был ее второй приезд в эту страну чудес и волшебства. Она искала настоящих мистиков и оккультистов среди аскетов. Однако встречались они тогда так же редко, как и сегодня. Чаще встречаются фокусники и шарлатаны. Вот что она писала об исполнителях «чудес» в одной из своих статей: «...мы убеждаемся, что если аскет предпочитает подземную пещеру..., дает обет молчания и предается медитации, отказывается прикасаться к деньгам... и, наконец, проводит дни свои за занятиями, кажущимися наиболее смехотворными изо всех – в сосредоточении мысли на кончике носа – то он делает это не ради того, чтобы разыграть нелепую комедию, и не из слепого предрассудка, но в качестве физической тренировки, основанной на строго научных принципах. Тысячи факиров, госсейнов, байрагов и иных нищенствующих монахов, наводняющих деревни и религиозно-благотворительные базары Индии в нынешний век, могут быть – и, несомненно, являются – никчемными и праздными бродягами, современными шутами, подражающими великим ученым философам древности».

Она принимает решение пробраться в Тибет. Но британские пограничники преграждают ей путь. В течение двух лет она путешествует по Индостану, плывет на Яву, в Сингапур и возвращается в Лондон.

Из Англии летом или осенью 1854 года она отправляется в Америку во второй раз. Из Нью-Йорка она сначала едет в Чикаго, затем в фургоне по пыльным дорогам через всю Америку в Сан-Франциско и пароходом вновь в Южную Америку. Осенью 1855 года она пересекает Тихий океан и в Индии вновь ищет попутчиков для поездки в Центральный Тибет. По некоторым данным ей удалось их найти, но пробраться в Тибет не удалось. Она путешествует по Бирме, Сиаму и Асаму. В начале 1858 года она возвращается в Европу, а в самом конце года, на рождество, неожиданно появляется у родственников в Одессе. Там встречает отца, с которым не виделась с 1851 года. Более четырех лет она живет в этот приезд в России.

Десять лет странствий многому научили Блаватскую. Ее экстрасенсорные возможности раскрылись неожиданно в медиумизме.

Ее сестра вспоминала: «Она возвратилась из своих странствий человеком одаренным исключительными свойствами и силами, проявившимися немедленно и поражавшими всех ее окружавших. Она оказалась сильнейшим медиумом, состояние, которое она впоследствии сама сильно презирала, считая его не только унизительным для человеческого достоинства, но и очень вредным для здоровья. Позже ее психические силы, развернувшись, дали ей возможность подчинить своей воле и контролировать внешние проявления медиумизма; но в 27 лет они проявлялись помимо воли ее, редко ей повинуясь. Ее окружали постоянные стуки и постоянное движение, которых происхождения и значения она тогда еще не умела объяснить...».

III

Но не столько Запад интересовал ее. Восток притягивал ее к себе сильнее: она знала, что на Востоке люди, обладающие экстрасенсорными способностями, имели возможность открыто их совершенствовать и демонстрировать. Там их считали не только нормальными, но продвинутыми людьми, и почитали тех из них, кто достиг определенных высот в духовном самоусовершенствовании. Блаватская утверждала не раз, что многие путешествия она совершала по рекомендации своего Махатмы (или Учителя Мудрости), которого впервые встретила в Лондоне в 1851 года.

Немалые деньги уходили у нее на путешествия. За свою жизнь она «пропутешествовала» огромное состояние.

Особенно притягивала ее Индия. Там, в Гималаях, жили ее Наставники – Махатмы.

A3AD4413-D642-4834-B8ED-4C3658DD3C6D.jpeg

Там в горных монастырях можно было найти неизвестные науке манускрипты, запечатлевшие информацию, добытую архаичной наукой о Вселенной и человечестве.

В Европе христианские «цивилизаторы» систематически и целенаправленно уничтожали древние научные трактаты или прятали их в спецхранах Ватиканской библиотеки в Риме. Их можно было найти лишь в древних храмах Востока. «Мы, европейцы, только начали выходить из низовья нового цикла и развиваться по восходящей линии, в то время как азиаты – особенно индусы – являются оставшимися представителями народов, населявших мир и в предшествующие и ныне уже минувшие   , – писала Блаватская в 1880 году.

Там, в Индии, можно было встретить серьезных оккультистов, мистиков, исследователей и знатоков древних религий и философии. Путешественники, ее современники, живо и красочно описывали чудеса Индии, йогов, совершавших умопомрачительные фокусы. Над фокусами она смеялась. Она точно знала, что чудес в природе не бывает, что человеческая психика пока – это нечто малоизвестное и даже таинственное неизведанное поле для науки.

Она прожила в общей сложности около десяти лет в Индии,  изучая не только классическую философскую и духовную литературу, но и наблюдая редкие феномены — йогов.

Изучение оккультизма не поощрялось в среде русской аристократии. Оккультизм, искалеченный и исковерканный по приказу власть имущими, был идеологией масонских лож, а они были запрещены. Такой оккультизм с европейской горькой начинкой она не привечала. Поэтому Елена Петровна не любила рассказывать и писать о своих длительных и утомительных странствиях по планете. Иногда она даже скрывала свое местонахождение от родственников. Особенно мало информации сохранилось о ее путешествиях, совершенных в 1848-1858 годах, и о времени, проведенном в Тибете (1864?-1870?).

Известны многие страны, по которым пролегали маршруты ее путешествий. Известны некоторые люди, с которыми она путешествовала или встречалась во время странствий. Но известно далеко не все.

В ее книгах содержатся намеки на ее встречи с масонами, суфиями, каббалистами, спиритами и спиритуалистами в Европе и Америке. Можно с уверенностью сказать только одно: ее интересовали тайные общества, спиритуалистические организации и секты, магия и подлинный, — белый оккультизм, а также тайны исчезнувших цивилизаций Атлантиды, Гипербореи и Лемурии, южноамериканские и азиатские цивилизации, тибетское учение Калочакры, архаическая космология и мистические психотехники.

Она собрала уникальную информацию об оккультных науках, медиумизме (спиритизме) и спиритуализме; изучила космологические мифы, волшебные сказки и легенды разных народов, символы. Она перечитала труды известных и малоизвестных востоковедов, а также священные писания народов Востока, и труды средневековых каббалистов и оккультистов, опубликованные в XIX веке.

5E2ED1CA-2F19-46A6-8563-0D54DC30BDD3.jpeg

Таковы были первые два десятилетия учебы в её университетах — путешествия по белому свету, встречи с интересными учителями тайных восточных знаний и книги, которые можно было найти в библиотеках Запада. больше всего ее притягивали очень редкие неизвестные современной науке манускрипты с зашифрованными данными о Вселенной и Человечестве, на страницы которых ПОСВЯЩЁННЫЕ когда-то, давным-давно заносили тайные духовные учения Востока...

(Продолжение следует)

——————

Около 10 лет назад я выставил две электронные книги в библиотеке Рериховского общества ОРЕФЛАММА в г.  Донецке. Их можно целиком скачать с сайта общества.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ДОНЕЦКОГО РЕРИХОВСКОГО ВЕСТНИКА "ОРИФЛАММА"

 Поступления в электронную библиотеку

https://agni-age.net/n_biblio.htm

Юрий Горбунов

1 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И РУССКАЯ КУЛЬТУРА.

2 ПЕРО И МАГИЯ. Е. П. БЛАВАТСКАЯ И ЗАПАДНАЯ КУЛЬТУРА

Юрий Горбунов©  

По вопросу издания книги или публикации отдельных глав за разрешением, а также с предложениями и пожеланиями обращаться к автору – ugor9@mail.ru  

             

2. ИСКУССТВО, М. ГОРЬКИЙ И ЭЖЕН ДЕЛАКРУА. Часть 1.

F7C14327-B4A7-475A-8856-AA72452C859A.jpeg

ЭЖЕН ДЕЛАКРУА: «СВОБОДА НА БАРРИКАДАХ».

Жизнь учит человека мудрости. Нельзя, изучая всемирную литературу, не интересоваться историей мирового искусства. Молодой М. Горький, гениальный самоучка, в годы отрочества и юности увлекался чтением романов, особенно французских. Весь образованный класс России увлекался не только французской литературой, но предпочитал французский язык всем остальным европейскими языкам. Он знал и любил французское искусство — самое развитое и богатое в XIX веке. Все крупные революционные выступления масс происходили, начиная с 1789 г. во Франции. Все новые художественные методы отражения этих выступлений в искусстве и литературы рождались тоже в этой стране.

Жизнь в классовом обществе рождает революцию. Революция, происходящая в обществе, рождает революционную литературу, а литература — искусство. В XIX веке классицизм перерос в революционный романтизм и открыл дорогу буржуазному реализму — сперва критическому, а затем и социалистическому.Только советское искусство ХХ столетия можно сравнить с французским искусством XIX века по его глубочайшему влиянию на мировое искусство. Именно во Франции гениальные писатели и живописцы открыли тему революции.

Только советское искусство ХХ столетия можно сравнить с французским искусством XIX века по его глубочайшему влиянию на мировое искусство. Именно во Франции гениальные писатели и живописцы открыли тему революции.

Именно там - в Париже - в спящей феодальной Европе революционеры со знаменем свободы в руке смело взошли на баррикады и вступили в бой с королевскими войсками в конце XVIII века. Они разбудили человечество и призвали писателей и живописцев показать революцию и баррикады в литературе и в искусстве.

Там в Париже впервые в мировом искусстве родилась

тема революционной борьбы буржуазии и простых людей с королевскими войсками и баррикады стали писать крупные художники.

Трудно понять, как могла родиться революционная тема в голове молодого замечательного художника, выросшего на монархических идеалах при Наполеоне I и Бурбонах. Имя этого художника - Эжен Делакруа (1798-1863).

Делакруа сделал для искусства то, что сделал М. Горький для всемирной литературы — он заложил основы для развития революционной темы в живописи и... для применения в ней МЕТОДА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА.

********

Оказывается, в искусстве каждой исторической эпохи можно обнаружить зерна будущего художественного метода (и направления) отображения классовой и политической жизни человека в социальной среде общества окружающей его жизни. Зерна дают всходы только тогда, когда гениальные умы удобрят свою интеллектуальную и художественную эпоху и создадут новые образы и свежие идеи  для понимания многообразной и вечно объективно меняющейся жизни общества.

Первые семена буржуазного реализма во европейском искусстве были посеяны в Европе Великой Французской революцией. Во французском искусстве первой половины XIX века Июльская революция 1830 г. создала условия для появления нового художественного метода в искусстве, который лишь сто лет спустя – в 1930-е годы в СССР назвали "социалистическим реализмом".

Буржуазные историки ищут любого повода, чтобы принизить значение ВКЛАДА ДЕЛАКРУА в мировое искусство, как и ВКЛАДА М. ГОРЬКОГО во всемирную литературу. До сегодняшнего дня они стараются во чтобы-то ни стало исказить их великие открытия, стереть их из памяти человечества. Они собрали все сплетни и анекдоты, придуманные их собратьями и критиканами за полтора столетия. И вместо исследования причин ИХ особой популярности в прогрессивных слоях общества творчества двух гениев - Делакруа и Горького - им приходится врать, выкручиваться и выдумывать небылицы. Применяют они самые мощные идеологические экскаваторы для выгребания из человеческой памяти всех прогрессивных деяния творческой интеллигенции.

«СВОБОДА, ВЕДУЩАЯ НАРОД»

В 1831 г. видный французский живописец Эжен Делакруа (1798-1863)  выставил в Салоне свою картину "Свобода на баррикадах". Первоначально название картины звучало как «Свобода, ведущая народ». Он посвятил ее теме Июльской революции, взорвавшую Париж в конце июля 1830 г. и свергнувшую монархию Бурбонов. Банкиры и буржуи воспользовались недовольством трудящихся масс, чтобы заменить одного невежественного и жёсткого короля более либеральным и покладистым, но таким же алчным и жестоким Луи Филиппом. Его позднее прозвали «королем банкиров».

Июльская революция стала особым переходным этапом в развитии капитализма во Франции. Буржуазия искала пути примирения с аристократией и потому использовала недовольство народа в своих интересах. Ей, точнее банкирам, нужен был управляемый король. Эту роль Луи Филипп сыграл великолепно.

На картине изображена группа революционеров с республиканским триколором. Народ объединился и вступил в смертельный бой с правительственными войсками. Крупная фигура отважной француженки с национальным флагом в правой руке возвышается над отрядом революционеров. Она призывает восставших парижан дать отпор правительственным войскам, защищавшим насквозь прогнившую монархию.

Воодушевленный успехами революции 1830 г., Делакруа приступил к работе над картиной 20 сентября, чтобы прославить Революцию. В марте 1831 г. он получил за нее награду, а в апреле выставил картину в Салоне. Картина своей неистовой силой прославлявших народных героев отталкивала буржуазных посетителей. Они упрекали художника за то, что он показал только "чернь" в этом героическом действии. В 1831 года министерство внутренних дел Франции купило "Свободу" для Люксембургского музея. Через 2 года "Свободу", сюжет которой посчитали слишком политизированным Луи Филипп, напуганный ее революционным характером, опасным в период царствования союза аристократии и буржуазии, приказал свернуть картину в рулон и возвратить автору (1839). Аристократических бездельников и денежных тузов не на шутку испугал ее революционный пафос.

ДВЕ ПРАВДЫ

"Когда возводят баррикады, то всегда возникает две правды – по одну и другую сторону. Не понимает этого только идиот" – такую мысль высказал выдающийся советский русский писатель Валентин Пикуль.

Две правды возникают и в культуре, искусстве и литературе – одна буржуазная, другая – пролетарская, народная. Эту вторую правду о двух культурах в одной нации, о классовой борьбе и диктатуре пролетариата высказали К. Маркс и Ф. Энгельс в "Коммунистическом манифесте" в 1848 году. А вскоре – в 1871  г. – французский  пролетариат поднимет восстание и установит свою власть в Париже. Коммуна – вторая правда. Народная правда!

Французские революции 1789, 1830, 1848, 1871 годов подтвердят наличие историко-революционной темы не только в искусстве, но и в самой жизни. И за это открытие мы должны быть благодарны Делакруа.

Вот почему буржуазным историкам искусства и искусствоведам так не нравиться эта картина Делакруа. Ведь он не просто изобразил борцов с прогнившим и сдыхающим режимом Бурбонов, а прославил их как народных героев, смело идущими на смерть, не боясь погибнуть за правое дело в боях с полицейскими и войсками.

Образы, им созданные, оказались настолько типичными и яркими, что они навсегда врезались в память человечества. Не героями только Июльской революции стали созданные им образы, а героями всех революций: французских и русских; китайских и кубинских. Гром той революции звучит до сих пор в ушах мировой буржуазии. Ее герои звали народ на восстания в 1848 году в странах Европы. В 1871 г. громили буржуазную власть коммунары Парижа. Революционеры  подняли массы трудящихся на борьбу с царским самодержавием в России в начале ХХ века. Эти французские герои до сих пор зовут на войну с эксплуататорами народные массы всех стран мира.

"СВОБОДА НА БАРРИКАДАХ"

Советские русские искусствоведы с восхищением писали об этой картине Делакруа. Самое яркое и полное описание ее дал один из замечательных советских авторов И. В.   Долгополов в первом томе очерков об искусстве «Мастера и шедевры»: "Последний штурм. Ослепительный полдень, залитый жаркими лучами солнца. Звенит набат. Рокочут пушки. Клубятся облака порохового дыма. Вольный ветер развевает трехцветное республиканское знамя. Его высоко подняла ввысь величественная женщина во фригийском колпаке. Она зовет восставших в атаку. Ей незнаком страх. Это сама Франция, призывающая своих сынов к правой битве. Свистят пули. Рвется картечь. Стонут раненые. Но непреклонны бойцы «трех славных дней». Парижский гамен, дерзкий, юный, что-то гневно кричащий в лицо врагу, в лихо надвинутом берете, с двумя огромными пистолетами в руках. Рабочий в блузе, с опаленным боями, мужественным лицом. Молодой человек в цилиндре и черной паре – студент, взявший оружие.

Смерть рядом. Безжалостные лучи солнца скользнули по золоту сбитого кивера. Отметили провалы глаз, полураскрытый рот убитого солдата. Блеснули на белом эполете. Обрисовали жилистые голые ноги, залитую кровью рваную рубаху лежащего бойца. Ярко сверкнули на кумачовом кушаке раненого, на его розовой косынке, восторженно взирающего на живую Свободу, ведущую его братьев к Победе.

«Поют колокола. Грохочет бой. Яростно звучат голоса сражающихся. Великая симфония Революции радостно рокочет в полотне Делакруа. Все ликование раскованной силы. Народный гнев и любовь. Вся святая ненависть к поработителям! Живописец вложил свою душу, молодой жар сердца в этот холст.

"Звучат алые, пунцовые, багряные, пурпурные, красные цвета, и согласно вторят им голубые, синие, лазурные колера, сочетаясь с яркими ударами белого. Синий, белый, красный – цвета стяга новой Франции – ключ колорита картины. Мощна, энергична лепка полотна. Полны экспрессии, динамики фигуры героев. Незабываем образ Свободы.

Делакруа создал шедевр!

«Живописец соединил, казалось, невозможное – протокольную реальность репортажа с возвышенной тканью романтической, поэтической аллегории.

«Колдовская кисть художника заставляет нас поверить в реальность чуда – ведь сама Свобода стала плечом к плечу с восставшими. Эта картина – поистине симфоническая поэма, воспевающая Революцию».

Совсем иначе описывали эту картину наемные борзописецы "короля банкиров" Луи Филлипа. Долгополов продолжает: «Отзвучали залпы. Затихли бои. Спета «Марсельеза». Изгнаны ненавистные Бурбоны. Наступили будни. И снова разгорелись страсти на живописном Олимпе. И снова мы читаем слова, полные грубости, ненависти. Особенно постыдны оценки фигуры самой Свободы: «Эта девка», «мерзавка, сбежавшая из тюрьмы Сен-Лазар».

«Неужели в эти славные дни на улицах была одна только чернь?» – вопрошает другой эстет из лагеря салонных лицедеев. И этого пафоса отрицания шедевра Делакруа, этого бешенства «академистов» хватит еще надолго. Кстати, вспомним маститого Синьоля из Школы изящных искусств.

Максим Декан, потеряв всякую сдержанность, писал: «Ах, если Свобода такова, если это девка с босыми ногами и голой грудью, которая бежит, крича и размахивая ружьем, она нам не нужна, нам нечего делать с этой постыдной мегерой!».

Примерно так ее содержание характеризуют буржуазные историки искусства и искусствоведы сегодня. Посмотрите на досуге фильм ВВС в архиве канала «Культура», чтобы убедиться в моей правоте.

«Парижская публика через два с половиной десятилетия вновь увидела баррикады 1830 года. В роскошных залах выставки звучала «Марсельеза», гремел набат.» – так писал И. В. Долгополов о выставленной картине в салоне 1855 г.

«Я БУНТОВЩИК, А НЕ РЕВОЛЮЦИОНЕР».

«Я выбрал современный сюжет, сцену на баррикадах. .. Если я и не сражался за свободу отечества, то, по крайней мере, должен прославить эту свободу», - сообщал Делакруа своему брату, имея в виду картину «Свобода, ведущая народ».  

Между тем, Делакруа не может быть назван революционером в советском смысле этого слова. Он родился, вырос и прожил жизнь аримтократическом обществе. Он писал свои картины на традиционные исторические и литературные темы в монархические и республиканские времена. Они вытекали из эстетики романтизма и реализма первой половины XIX века.

Понимал ли сам Делакруа, что он "натворил" в искусстве, внеся дух революционности и создав образ революции и революционеров в мировое искусство?! Буржуазные историки отвечают: нет, не понимал. Действительно, откуда он мог в 1831 году знать, какими путями будет развиваться Европа в ближайшие столетие. До Парижской коммуны он не доживет.

Советские историки искусства писали, что «Делакруа... не переставал быть горячим противником буржуазного порядка с его духом корысти и наживы, враждебным свободе человека. Он испытывал глубокое отвращение как к мещанскому благополучию, так и к той лощеной пустоте светской аристократии, с которой ему нередко случалось соприкасаться...». Однако, "не признавая идей социализма, он не одобрял революционного способа действия". (Всеобщая история искусства, Том 5).

Всю творческую жизнь Делакруа искал куски жизни, которые до него находились в тени и на которые никому в голову не приходило обратить внимание. Задуматься, почему эти важные куски жизни играют такую огромную роль в современном обществе? Почему они требуют внимания творческой личности к себе не меньше, чем портреты королей и наполеонов? Не меньше чем полуголые и приодетые красотки, которых так любили писать неоклассики, неогреки, помпейцы.  

И Делакруа отвечал, потому что "живопись – это сама жизнь. В ней природа предстает перед душой без посредников, без покровов, без условностей."

По воспоминаниям современников Делакруа был монархистом по убеждениям. Утопический социализм, анархические идеи его не интересовали. Научный социализм появится только в 1848 г.

В Салоне 1831 года он показал картину, которая — правда на короткое время — сделала его славу официальной. Ему даже вручили награду - ленточку Почетного легиона в петлицу. Ему хорошо заплатили. Продались и другие холсты:

«Кардинал Ришелье слушает мессу в Пале-Рояле» и «Убийство архиепископа Льежского»,  и несколько больших акварелей, сепия и рисунок «Рафаэль в своей мастерской». Эжен имел основания быть довольным новой монархией: были деньги, успех и слава.

В 1832 г. его пригласили выехать с дипломатической миссией в Алжир. Он с удовольствием отправился в творческую командировку.

Хотя отдельные критики восхищались талантом художника и ожидали от него новых открытий, "Свободу на баррикадах" правительство Луи Филиппа предпочло держать в хранилище.

После того как в 1833 г. Тьер поручил ему роспись салона, заказы подобного рода следуют вплотную, один за другим. Ни одному французскому художнику в девятнадцатом веке не удалось расписать такое количество стен.

(Продолжение следует

Памятники М. Горькому в Италии и в Москве.

Как огнём обожгло меня сообщение об ОТКРЫТИИ ПАМЯТНИКА МАКСИМУ ГОРЬКОМУ В СОРРЕНТО, ИТАЛИЯ.

Обожгло меня это сообщение потому, что на родине великого писателя не открывают новых памятников великому классику мировой литературы, как это сделали в Сорренто.

Однако в то же время продолжается процесс возвеличивания и открытия памятников и развешивание мемориальных досок известным антисоветчикам и белогвардейцам, а также классикам антисоветской литературы. Может я ошибаюсь?

1

Спасибо московской мэрии за то, что вернули этим летом памятник Буревестнику русских революций на  постамент возле Белорусского вокзала после 12-летнего «ремонта».

Все эти годы демонтированный памятник, перемещенный в Музеон, валялся под открытым небом до конца июля 2007 г. Почему валялся? Почему было проявлено такое неуважение к творчеству крупных советских скульпторов И. Д. Шадра (1887-1953) и В. И.  Мухиной (1889—1953), создавших немало ВЕЧНЫХ СИМВОЛОВ советской эпохи?

Затем кому-то в голову пришла мысль поставить статую вертикально. Из-за небрежного хранения на памятнике, сотворённого из бронзы, образовалось несколько трещин. В ночь на 31 июля 2018 г. памятник наконец вернули на своё место.  Почему не днём? Почему украдкой? Стыдно стало кому-то?

2

М. ГОРЬКИЙ В  СОРРЕНТО, ИТАЛИИ

Церемония открытия памятника советскому русскому писателю Максиму Горькому, признанному ВЕЛИКИМ всей прогрессивной общественностью мира, в СОРРЕНТО, ИТАЛИЯ состоялась 27 октября в рамках российско-итальянского фестиваля "Возвращение в Сорренто: Максиму Горькому - 150 лет". Фестиваль был организован мэрией Сорренто совместно с Фондом "Дом национальных литератур" и Институтом мировой литературы им. Максима Горького РАН при поддержке Посольства Италии в России.

В Италии М. Горький провел в общей сложности 17 лет; в том числе в Сорренто он прожил девять лет - с 1924 по 1933 г.

9404EDE7-C59A-47CB-ABDA-206B01F04000.jpeg  

Бюст писателя установлен на античной колонне. Буревестника несут две чайки.  

Скульптор - известный русский скульптор Александр Рукавишников.

654E4777-5953-4F15-BC02-C4FE00DE58BA.jpeg

*******

Молодцы итальянцы! Спасибо прогрессивным деятелям Италии и Институту мировой литературы им. Максима Горького РАН за реализацию данного проекта. О нем было известно в Москве давно: скульптурные памятники создаются не за десять минут.

Трудно понять, почему нынешние менеджеры и коммерсанты так не любят крупнейшего писателя русской и советской литературы, которым гордится вся прогрессивная интеллигенция мира?

3

Не могу не напомнить читателям об истории памятника, установленного  на площади у Белорусского вокзала в Москве. Обращаюсь не к писаниям либералов, рождённых после войны и ничего не знающих и не видевших кроме писаний своих коллег в жизни, а к опубликованным документам, написанным современниками Горького и собранными в двухтомнике: «МАКСИМ ГОРЬКИЙ В ВОСПОМИНАНИЯХ СОВРЕМЕННИКОВ.» (Том 2. М., 1981, С. 149-152).

Сегодня можно прочитать о М. Горьком немало небылиц, сочинённых НАШИМИ современниками, о том: что он якобы не хотел возвращаться на родину из Италии. Что Сталин чуть ли не в приказном порядке заставил его вернуться и писать книгу о нем. Что писатель якобы ненавидел советский режим и поэтому писал только «Несвоевременные мысли». И даже ищут доказательства того, что якобы по распоряжению Сталина могли убрать и самого писателя, и его сына. Какие только фейки за деньги не придумают и не напишут профессиональные антисоветчики-халдеи!?...

Стоило обратиться к первоисточнику, как стала вырисоваться совсем другая картина событий, написанная в духе народной правды.

М. ГОРЬКИЙ В МОСКВЕ В 1951 г.

02E74BC0-1754-4C79-A40D-70635AE05B43.jpeg

Как относились советские люди к М. Горькому, когда устанавливался памятник на площади у Белорусского вокзала и почему именно там. Когда он приехал на родину из Италии в 1928 г., трудящиеся встречали его именно на этом вокзале. Вот что рассказал один из очевидцев тех двух событий — В. М. БАХМЕТЬЕВ. НА РОДНОЙ ЗЕМЛЕ:

«Десятого июня 1951 года многие тысячи москвичей участвовали в торжественном открытии на площади Белорусского вокзала памятника А. М. Горькому. И среди участников этого всенародного праздника было немало тех, кто, взирая на бронзовое изваяние великого русского писателя, невольно отдавался воспоминанию о событии, которое произошло без малого четверть века назад,— то была торжественная встреча здесь же, у Белорусского вокзала, Алексея Максимовича в день возвращения его на родину.

МОСКВА. «СОЛНЕЧНЫЙ МАЙ 1928 ГОДА.

— продолжает свой рассказ В. М. БАХМЕТЬЕВ: «Колонны москвичей за­полняют площадь, колышутся красные знамена, звучат Оркестры, слышатся молодые, звонкие голоса, исполняющие революционные песни. А на перроне вокзала — ря­ды красноармейцев в почетном карауле, и тут же живою построю лентой выстраиваются пионеры с букетами цве­тов в руках. Из распахнутых дверей вокзала на перрон проходят представители партии и правительства, делега­ции рабочих, работников пауки и искусства, писатели.

«Нарастает, приближаясь, железный рокот, и вот все живое здесь, на перроне, устремляется навстречу экспрес­су. Множество вскинутых приветственно рук. Гремит мо­гучее «ура», перекатываясь с перрона на площадь, с пло­щади в устье Тверской магистрали, заполненной тол­пами народа... И чудилось, что вся Москва шлет свое голосистое, радостное приветствие тому, кто и вдали от неё был с нею, жил ее чаяниями, ненавидел и бичевал ее врагов.

«А вот и он! Взволнованный, с горячими, влажными от слез глазами, он намеревается спуститься из тамбура вагона, но, подхваченный с подножек на руки, оказывается на гребне живой волны: она влечет его вперед, он, улыбаясь, вскидывает руку с зажатою в ней широкополою шляпой, пытается освободиться из ласковых объятий. И когда наконец это ему удается, его с звонкими возгласами окружают пионеры, хватают за полы серого, широко распахнутого пальто, жмутся к коленям его. Он наклоняется к детям, касается рукою их плеч, поглаживает обнаженные головы и что-то говорит, но тут десятки пар дюжих рук вновь подхватывают его, подымают над тесно сомкнутыми плечами и несут к выходу.

«И вот он на трибуне, высокий, широкоплечий, с неразлучной своей тростью в руке, с глазами, зорко, по-соколиному, устремленными к народу,— совсем такой, ка­ким увековечен ныне ваятелями в бронзе памятника.

«Вот Горький у микрофона. Глаза и впалые скуластые щеки его влажны; нависшие к самому, казалось, подбород­ку светловолосые усы подрагивают. Видно, как, стремясь выразить в живом слове радость этой встречи с народом, Алексей Максимович пытается унять волнение.

Площадь затихает, люди таят дыхание, вслушиваясь, ловя порывистые фразы, которыми Горький желал пе­редать свое счастье, счастье видеть и слышать тех, чье величайшее в мире дело — дело построения невиданного под солнцем государства — потрясло его там, на чужбине, за тысячи километров от родной земли.

— Я взволнован и потрясен, дорогие товарищи! —, Он беспомощно взмахивает шляпой, а другою рукой про­водит по темно-русым, подстриженным бобриком волосам на голове.— Вы уже простите меня, я не умею говорить, я уж лучше напишу, что сейчас чувствую.

Взрыв аплодисментов, как бы одобряющих его ре­шение, и затем под восторженные крики «ура», под лику­ющий марш оркестра Алексей Максимович сходит с три­буны, усаживается в автомобиль. Продвигаясь среди тол­пы, машина напоминает ладью среди взволнованных мор­ских вод. Жмурясь под солнцем, Алексей Максимович ловит протянутые к нему руки, пожимает их на лету, а с той и другой стороны на него сыплются цветы.

Сердцем и мыслями тянулись труженики Москвы к Горькому, а тот, в свою очередь, тянулся к ним, чтобы почерпнуть «живой воды» из родников чудесной, изуми­тельной действительности.»....

«...На следующий день, 29 мая, отправился на происходивший в то время съезд железнодорожников страны. Встреченный здесь бурею приветствий, он взял слово, в котором, выразил свой восторг перед героизмом вольного труда, перед людьми, которые не останавливаются ни перед какими трудностями, которые осуществляют прекрасную мечту человечества.

— ...Вы,—закончил он свою речь, обращаясь к собранию,— вы самое великое, самое прекрасное и самое замечательное явление на земле... Привет вам, мои дорогие товарищи, привет, родные мои!...

«31 мая Алексей Максимович был в Мавзолее Ленина и оставался у изголовья своего великого друга и учителя свыше часа. О том, что пережил и передумал он здесь, можно судить по его выступлению в тот же день на пленуме Московского Совета в Большом театре. Он говорил о своем посещении Мавзолея, которое «потрясло его сильно, очень сильно», однако он тут же глубоко осознал, что — нет! — Ленин не умер.

— Ленин не умер, нет! — закончил он, обращаясь к Переполненному залу театра.— Ленин живет в созидаемой нами самой передовой в мире общечеловеческой культуре. Он живет в героическом вашем труде. Он по-человечески живет в каждом из вас...

Голос Алексея Максимовича окреп: — Дорогие товарищи! Там, па Красной площади, лежит Владимир Ильич Ленин. Но я вижу его здесь, в этом зале... В вашем лице передо мной коллективный Ленин!

Последняя фраза его о том, что все это говорит им, собравшимся на пленум, «не художник, не литератор, а простой рабочий, русский человек», сопровождалась долго не смолкаемыми аплодисментами.» (Том 2. М., 1981, С. 149-152).

4 ДРУЗЬЯ И ВРАГИ О СССР: 100-80 лет назад.

B894F9B9-A3FF-439B-9B7F-D1C2E368EF22.jpeg

Враждебность Запада к России сохраняется столетиями. То Наполеоновское нашествие в 1812 г., то Наполеон III под ручку с королевой Викторией гонят сотни тысяч своих войск в годы нового нашествия на Крым в середине XIX века. То объединённые вооружённые силы 14 империалистических государств, усиленные российской белой гвардией, предавшей русский народ, рвут Россию на части в годы Гражданской войны. То нашествие фашистской Европы на СССР, переросшее после поражения Запада во Второй мировой войне в холодную войну с мировой системой социализма.

1

Революция — великий праздник для рабочего люда и радость победы над жестокими эксплуататорами. и радость приобщения пролетариат к университетскому образованию, науке и высшей культуре. В то же время для буржуазии пролетарская революция — слезы утраты богатства, нажитого бесчестно эксплуатацией рабочих и грабежом других наций, а также власти над одурманенным лживой пропагандой пролетариатом.  

Как писал М. Горький:

«В мире существуют только две силы: класс капиталистов, раздираемый внутренними в нём противоречиями, жадностью, завистью, — класс людей, которые сделали своё дело, довели его до нелепости, до анархии, выродились, обессилели и — должны исчезнуть. Возникает к жизни, идёт на смену рабочий класс, сказочный Атлант, который держит на своих плечах земной шар, сила, создающая всё и, как свидетельствуют рабочие Союза Советов, способная создавать то, чего никогда не было и что считалось невозможным, — создаёт государство равных, социалистическое общество в мире капитализма.»Т. 26.

2

Первые 15 лет (с 1917 по 1932 гг.) после Великого Октября растерявшими после поражения в очередном нашествии на Россию, сосредоточила все своё внимание на осуждении первой мировой пролетарской революции и огромные средства тратила на ложь и разжигание фашистского конфликта.  

И все это время в мире, большей частью на Западе, издавались тысячи книг, публиковались сотни тысяч статей, написанные врагами России почти на многих языках. За последние три десятилетия в России появилось немало антисоветской литературы, в том числе доморощенными авторами. Не о ней речь.

   В данной статье мы рассмотрим лишь литературу, написанную за иностранными авторами, враждебно или дружественно настроенных по отношению к Советской власти.

Обратимся вновь к книге, о которой мы уже немного рассказали — «СССР ГЛАЗАМИ ИНОСТРАНЦЕВ. 1917-1932 гг.»

3

     ... М. Живов, составитель данного сборника, начал своё предисловие с вопроса: Как встретила мировая буржуазия Октябрьскую революцию?

“Неистовствуя в своей злобе, она фабриковала че­рез своих литературных агентов сотни книг и брошюр, полных  самой бессовестной лжи, самой гнусной клеветы на советский пролетариат, на пролетарскую диктатуру.

“Стоит просмотреть одни названия большинства книг.

В первый период революции, появились книги:

  • «Россия, закусившая удила» аме­риканца Гарпер.
  • «Большевики в роли могильщиков» немца Бернгардта Эргарта.
  • «Волки» кратко охарактеризовал большевиков другой немец, Герварт Фольк.
  • «Большевистский ад. В Петрограде под властью коммуны и террора» француза Р. Вошэ.
  • «Варварская Со­ветская Россия» (Мак Брайд — Америка).
  • «Русские Содом и Гоморра» (К. Гальберг — Дания).
  • «Обманщики и обманутые» (А. Линдеман — Германия).
  • «Об удовольствиях, о грязи, о крови» Габриэля Домерга. Автор последне книги писал: «Зло велико, велико, как земля, на которой оно распространилось. Оно так глубоко, что искоренить его можно только ог­нем и мечом. Это то, что пытались сделать немцы. Мы не допу­стим этого... Россия покинула нас. Это правда. Но было бы не­ справедливо с нашей стороны переносить на всех русских ошиб­ки некоторых из них. Было бы неправильно и невыгодно обижаться и оставлять поле действия свободным для победителей. Наоборот, надо действовать и действовать без промедления, чтобы вырвать этих несчастных, сбившихся с пути и находящихся в руках наших врагов, и заставить их перейти к нам  для своего и нашего спасения».

    Когда Гитлер в начале 1920-х писал свою книгу «Майн кампф», ему было с кого брать пример. Полки магазинов были завалены макулатурой, написанной его подельниками и фашистами с лаем и воем .

Основное содер­жание этих и многих других книг — «бегство от советских ужасов, бегство от крас­ного террора, бегство из большевистского ада». Цели две. Буржуазия делала все, что было в ее силах: во-первых, чтобы «уничто­жить первую республику труда, и во-вторых, «чтобы не допустить до трудя­щихся масс правду о нашей революции.»

М. Горький писал о человечестве той послереволюционной эпохи:

«Мы выступаем в эпоху всеобщего одичания, озверения и отчаяния буржуазии, — отчаяния, вызванного ощущением её идеологического бессилия, её социального банкротства, в эпоху её кровавых попыток возвратиться, путём фашизма, к изуверству феодального средневековья».

Как точно сказано!

3

Позже стали раздаваться голоса в защиту Октябрьской революции в Англии, Германии, и Америке. Речи, произнесенные Бернардом Шоу в Англии, статьи Анри Барбюса во Франции, пламенные стихи Иоганнеса Бехера в Германии.

«Одновременно, несмотря на блокаду ряд писателей, более или менее близких к революции, пытались пробраться, несмотря на блокаду, в Страну советов и посмотреть собственными глазами, как строит новую жизнь пролетариат, взявший власть в свои руки....

Они писали другие книги. Например, Макс Бартель и Франц Юнг, «два типичных представи­теля мелкобуржуазной интеллигенции, в период революцион­ного подъема примкнувшие к революции, а потом, испугавшись трудностей борьбы, изменившие ей, в те годы написали не­большие книжки, правдиво, а порою далее страстно отразившие революционные победы советского пролетариата.»

В небольшой книжке Франца Юнга «Поездка в Россию» особенно ярко по­казано, как советская власть изменила положение женщины, какие новые широкие перспективы открыла она перед молодежью. У Бартеля имеется ряд книг, и самая интересная из них — это книга о Красном Урале, в которой он показывает, до чего довела контрреволюция богатую промышленность Урала, сколько че­ловеческих жизней стали жертвой белого террора колчаковских банд, в которой он разоблачает клевету и ложь буржуаз­ной печати о красном терроре революции.»

Чешский писатель Иван Ольбрахт, немецкий писатель, пацифист и гуманист Артур Голичер, немецкий писатель и эко­номист Альфонс Гольдшмидт, английский писатель и журналист Артур Рейсом, немецкий очеркист Альфонс Пакэ приезжали в Советский союз с искренними намерениями...

«Альфонсу Пакэ, казалось, что день 7 ноября — это «день бракосочетания идеи с хаосом», что «город скован, если в нем не кипит торговля, что жизнь кончена, если она не идет так, как в других столицах мира,...что это скованный город,в в котором нет никакой торговли, который бездельничает и обезлюдевает, не может стать ничем иным, как солнечными часами новых веков...»

4

Многие из этих писателей - пишет П. Живов - проявили «неумение полностью осознать и воспринять те вели­чайшие исторические сдвиги, которые совершила в стране Октябрьская революция.

«Характерна в этом отношении книга Герберта Уэллса «Россия во мгле». Воображение этого автора ряда фантастических романов не могло охватить перспективы, открывшиеся перед страной после Октябрьской революции. Он признает, что советское правительство «в настоящее время (речь идет о 1920 г.)— это единственное возможное в России правительство.... Он допускает, что крестьянам живется даже лучше, чем в 1914 году «так как у них теперь больше земли и они освободились от помещиков».

«Но Уэллс - это мещанин с головы до ног. Он изрекает: «Грубая марксистская философия, которая делит всех людей на буржуазию и пролетариат, которая рассматривает социальную жизнь как до глу­пости простую «борьбу классов», не имеет никакого понятия об условиях, необходимых для коллективной интеллектуальной жизни». Передавая свою беседу с Лениным, которого он назы­вает «кремлевским мечтателем», Уэллс еще больше показывает всю «глубину» своей фантазии и своего непонимания нашей ре­волюции. Когда Ленин рассказывал ему об электрификации, о перспективах нашего экономического развития, Узллс мог толь­ко развести руками. Ленин сказал ему: «Приезжайте опять в Россию через десять лет и посмотрите, что мы за это время сде­лаем». Уэллс не приехал больше в Россию. Он знает, что планы «кремлевского мечтателя» получили свое реальное осуществ­ление. Но это не помешало ему недавно выступить против Со­ветского союза. Это делает тем более интересной его книгу, одну из первых книг, написанную писателем с мировым именем о Советской республике.

5

В период нэпа участились приезды иностранцев в Советскую Россию. Это была пора, когда Страну советов посетили уже мно­гие делегации иностранных рабочих, когда наряду с клеветни­ческими книгами появились многие книги, освещавшие нашу революцию с пролетарской точки зрения.... В этот период нача­лись поездки «деловых людей Запада», которые отправлялись в Советскую республику, чтобы определить возможности тор­говых сношений с нами, чтобы устанавливать эти сношения... И вот все эти люди оказывались растерянными перед лицом тех «противоречий», которые представлялись им в нашей жиз­ни, когда, с одной стороны, власть в руках рабочих, ... а с другой стороны, открыты кафе и рестораны, магазины полны товаров, и все это доступно тем, у кого есть деньги, доступно нэпманам, которых рабочая власть терпит, несмотря на то, что легко могла бы покончить с ними, которым она как будто даже покровительствует».

«Буржуазные бытописатели Советской страны, конечно, не могли понять ни политики советской власти, ни значения нэпа. И они предпочитали делать сами желательный для них вывод: Советская Россия идет, мол, назад к капитализму. Один из тог­дашних путешественников Рудольф Аемис формулирует четко это свое мнение: «Коммунистическая партия, очевидно, утра­тила свои прежние цели борьбы после того, как она разрушила здание капиталистического хозяйства, а ее собственная эконо­мическая система в течение последних лет оказалась все более и более неосуществимой. Она вынуждена теперь вернуться назад к основам капиталистического хозяйства»...

«Мы знаем ряд книг, в которых нэп получил иное толкование, иное отражение.

Надо, однако, подчеркнуть, что и некоторые друзья Советской республики поддавались смущению, приезжая к нам в пе­риод нэпа... Но достаточно было быть другом Советской республики, чтобы разобраться во всех мнимых противоречиях, чтобы прими к правильным выводам: «Попасть теперь в Россию, — пишет Мартин Андерсен-Нексэ, — значит быть вовлеченным в головокружительный Мальстрем. Здесь меряется силами ста­рое и новое, отжившее и молодое, самые властные идеи будущего и самый зловредный материализм прошлого. Новая экономическая политика — нэп — видный участник в этом бою. Нэп есть попытка впрячь последние силы закатывающейся культу­ры в колесницу нового строя и воспользоваться их предсмерт­ными; непокорными порывами для продвижения колесницы  еще немного в гору». И еще дальше он пишет: «Чтобы старому времени открылся свободный путь, нужно сперва, чтобы весь русский пролетариат был стерт с лица земли».

  Давайте вспомним нэп, пышно расцветающий сегодня в Китае и Вьетнаме.  Разве не те же самые гадости о восточных нэпах пишет сегодня желтая пресса?!...

6

«Внимание всего мира к Стране советов было снова привлечено в тяжелые дни смерти Ленина. Поэты всех стран и народов слагали траурные гимны в честь великого вождя мирового про­ летариата, лучшие писатели посвящали его памяти строки, полные глубокого искреннего волнения. И это были не только слова о Ленине, это были слова о ленинском пути, о ленинских заветах, осуществляемых в одной шестой части мира.

«Британское правительство, — писал тогда Бернард Шоу,— к своему великому изумлению увидело, что английский пролетариат определенно осуждает его поддержку врагов Ленина и является решительным врагом такого рода антиленинизма. Я не сомневаюсь, что настанет день, когда в Лондоне будет воздвигнута статуя Ленина рядом со статуей Георга Вашинг­тона».

    Б. Шоу и в самом страшном сне представить себе не мог, что наступят в России времена, когда по приказу кремля Мавзолей Ленина станут закрывать тряпками и фанерой в дни великих побед советского народа....

А вот М. Горький не исключал такого варианта, когда писал о советском мещанине, кулаке, нэпмане. Он был ВЕЛИКИМ ТЕОРЕТИКОМ не только в литературе, но и в ПОЛИТИКЕ. Именно на эти его работы буржуазные литературоведы пытаются исключить из его богатейшего наследия. В будущем именно на них, надо верить, обратят внимание молодые исследователи его творчества.  

(Продолжение следует)
>



Новости
08.12.2019

Валерию Попову – 80!

8 декабря известный писатель отмечает юбилей.
07.12.2019

«Русская литература» в Париже

Писатели России и Франции приняли участие в открытии престижного салона.
07.12.2019

КГБ убил Альбера Камю?

В бестселлере итальянца Джованни Кателли выдвигается именно такая версия.
06.12.2019

«Чистая книга» обнародовала шорт-лист

Премия имени Федора Абрамова определилась с коротким списком претендентов.
06.12.2019

В пространстве Community…

ЛитРес объявил лауреатов премии «Электронная буква – 2019».

Все новости

Книга недели
Откровенно о себе

Откровенно о себе

Евгений Водолазкин раскрывает подробности создания своих знаменитых романов
Колумнисты ЛГ
Макаров Анатолий

Наследники Смердякова

Интеллигентский скептицизм, непреходящее недовольство начальством, своей страной...

Попов Валерий

Оно

Государство – это прежде всего его престиж, его сла­ва, его таланты. Раньше оно ...

Евстафьев Дмитрий

Тяжёлая ноша многополярности

России, где много и правильно говорили про многополярность, кажется, стоит радо...

Крашенинникова Вероника

Какой век на дворе? XVI или XXI?

Знакомый московский профессор однажды спросил у студентов, как они относятся к о...

Воеводина Татьяна

7 лет в ВТО

Вроде только вчера вступила Россия в ВТО, а мину­ло семь лет.