САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Новая книга Максима Замшева

21.01.2020
Новая книга Максима Замшева В издательстве «Азбука» в серии «Азбука-бестселлер. Русская проза» выходит новый роман главного редактора «Литературной газеты».

Нас поздравил Дмитрий Медведев!

15.01.2020
Нас поздравил Дмитрий Медведев! Дмитрий Анатольевич Медведев поздравил «Литературную газету» со 190-летним юбилеем.

Грибоедов на реке Зуше

12.01.2020
Грибоедов на реке Зуше К 225-летию со дня рождения великого русского поэта, драматурга и государственного деятеля.
Краеведческие изыскания Григория ЛАЗАРЕВА.

Из давности давней

18.01.2020
Из давности давней Стихи Василия СИТНИКОВА можно отнести к «тихой лирике», но главное их достоинство в том, что они настоящие.

Скрипка

11.01.2020
Скрипка Рассказ Алены ДАЛЬ – о детстве, но при этом он совсем не детский.

Развалка

05.01.2020
Развалка Проза Ефима ГАММЕРА давно уже не оставляет равнодушными редакторов литературных изданий.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

Постапокалипсис, но не страшилка

20.01.2020
Постапокалипсис, но не страшилка О популярном аудиосериале Дмитрия ГЛУХОВСКОГО рассказывает Лада БАСНИНА.

«Подземный бастион»

14.01.2020
«Подземный бастион» Подведены итоги юбилейного Всероссийского поэтического интернет-конкурса «Пегасьи бои».
Отчет Вячеслава ДЕМЧЕНКО.

Ничего не изменилось, или «Подвергай все сомнению»

10.01.2020
Ничего не изменилось, или «Подвергай все сомнению» Владимир СПЕКТОР разбирает роман Виктора ШЕНДРИКА «Девяносто первый, или Путь в бронзу».
  1. Какой Ваш любимый праздник?

Мишустин похож на слона

19.01.2020
Мишустин похож на слона Так считает Эдуард ЛИМОНОВ, видевший нового премьера в профиль.

Что американцу хорошо, то русскому – смерть!

13.01.2020
Что американцу хорошо, то русскому – смерть! Поэт и профессор Литинститута Олеся НИКОЛАЕВА против депутатов Госдумы, лоббирующих закон «О профилактике семейного насилия».

Дорога в пропасть

09.01.2020
Дорога в пропасть В России за минувший год «грохнулось» почти 100 мостов, утверждает Андрей КАРАУЛОВ.

Читая Горького и других классиков.... - Сообщения с тегом "Юрий Горбунов"

  • Архив

    «   Январь 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31    

ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 13.

Глава тринадцатая. КЕМ БЫТЬ?

В десятом классе я мечтал стать геологом. Меня тянуло в путешествия. Мне хотелось увидеть мир, открыть новые месторождения где-то в горах, в тайге. У студентов-геологов была красивая форма одежды с маленькими погончиками, почти как у офицеров и повышенная стипендия.

– Ну и будешь вечно болтаться вдали от дома. А жена, дети?! – говорила мама, а отец подливал масло в огонь:

– Ты книжник, как я. Ты любишь писать, читать. А геологу читать некогда. Он все время в пути, в палатке, в тайге.

Геологом я не стал, но мечта о путешествиях сбылась.

Летом 1956 года я закончил десятый класс.

45BF2349-BE80-438A-9180-ACB9B262935D.jpeg

Наш 10-Б школы № 6 в Уссурийске. В первом ряду сидят директор школы Корнеев и учителя. Игорь Синицын, наш аккордеонист, стоит во втором ряду вторым слева. 1956 г.

Отец хотел, чтобы я стал инженером. Он не раз мне расписывал преимущества  этой специальности. Вероятно, он сам мечтал стать инженером. Я уступил и после окончания школы подал документы в Хабаровский железнодорожный институт. Завалил математику.

Возвращаться домой было стыдно, и я отнес документы в строительный техникум. Поступил.

На весь сентябрь нас отправили в полунищий колхоз на уборку картошки. Состоялось мое знакомство с дальневосточными колхозами. Если вы не читали повести Астафьева "Печальный детектив", то прочитайте. В нем известный русский писатель точно описывает нужды, быт, тревоги, отношения русских людей в 1950-е годы в городах и деревнях России.

Со всем этим столкнулся и я. Не мог не столкнуться. Но тогда я не понял, почему так плохо жилось русским людям. Не знал, как должны жить люди. Считал, что другой жизни и быть не могло в нашей стране. Ее калечили то белогвардейцы, то русскоязычные комиссары, то еврофашисты. Все «друзья» и враги русского народа старались как можно нагадить ему, как можно больше награбить его богатств и разрушить при этом как можно больше городов и деревень. Разве не продолжается это до настоящего времени?  

Запомнилась беспросветная нужда колхозников с равнодушными, тупыми, смиренными лицами в кирзовых солдатских сапогах; непролазная грязь, бесконечные дожди, крепкая махорка в пачках, горы собранной картошки. Ее не успевал вывозить с полей старенькая полуторка.

В октябре я сидел в аудитории техникума на занятиях. Изучал высшую математику, геодезию и ходил учиться сварочным работам.

В ноябре я понял, что не этого жаждала моя душа. Я стал пропускать занятия и часами просиживал в читальном зале Областной библиотеки. Читал "Лаокоона" Лессинга и "Золотую розу" Паустовского.

Написал рассказ о бедном студенте. Послал его в «Хабаровскую правду». Литсотрудник отписал, что талант есть, но надо учиться. Заболел графоманией на всю жизнь, хотя очень скоро понял, что талант живописать словами у меня невелик.

В середине декабря вернулся в Уссурийск. Родители расстроились. После нового года как-то вечером отец сказал мне:

– Ну что, сынок. Не хочешь учиться – иди работай.

– Куда? Кем?

– Через дорогу кирпичный завод. За железной дорогой на Владивосток — сахарный завод.

Утром я пошел на кирпичный завод, и меня взяли чернорабочим. Мы с пацанами выносили теплый кирпич из печей и складировали его на поддоны. За неделю заработал рублей тридцать пять (после реформы – три с полтиной). Не густо.

Приходил домой, ел и падал от усталости на кровать. Все болело: спина, руки, ноги. Видел, что мама переживает за меня, но молчит. Молчал и отец.

На следующей неделе пошел работать на сахзавод грузчиком в ночную смену. Работа была простая. Сдвигаешь стокилометровой мешок с сахаром на тележку и везешь его на склад. Там сбрасываешь мешок на деревянный подстил. Затем сбрасывали мешки сами поверх первого ряда без особого труда. Самое трудное было бросать вдвоём или втроём мешок поверх четвёртого ряда. К утру мы выматывались и усталые брели домой. Опять все тело болело: спина, руки, ноги. Заработок чуть побольше, но мизерный: на хлеб без масла. Через неделю я уволился.

– Проси папу устроить тебя на ремзавод, – посоветовала мама.

Вечером я признался отцу, что грузчиком работать тяжело. - - Больше не могу.

Отец обещал подумать.

СЛЕСАРЬ ТРЕТЬЕГО РАЗРЯДА

Через неделю я уже шагал с отцом утром на работу на завод. В отделе кадров мне выписали трудовую книжку и сделали в ней первую запись: "ученик слесаря".

Отец отвел меня в цех ремонта станочного оборудования и познакомил меня с учителем. Его я звал "дядей Яшей".

– Ученика вам привел. Вы с ним построже. Я вам говорил: учиться в техникуме не захотел. Пусть учиться ремонту станков. В жизни такие навыки пригодятся.

Дядя Яша улыбнулся и вручил мне первый инструмент – ведро с соляркой и тряпку. Я стал отмывать от грязи и масла старые станки. Через неделю моя новенькая зеленая фуфайка уже лоснилась, как кожаная, от сажи и солярки. Теперь я ничем не отличался от других рабочих, когда по утру шагал с папой на завод.

******

У дяди Яши рабочее место  в большом цеховом помещении казалось просторным.  В этом кабинете стоял длинный рабочий стол, обитый железом. На нем пара тяжёлых тисков. В железном ящике под замком богатый набор инструментов. От остального цеха дядя Яша отгораживался станками, которые мы ремонтировали. Вернее сказать, ремонтировал дядя Яша. Я был на подхвате: подносил, мыл, бегал к токарям за готовыми деталями, заказанными дядей Яшей накануне.

Дядя Яша оказался человеком необычным. Неразговорчивый, аккуратный, трудолюбивый, умный, ловкий, с хитрецой. Довольно начитанный. Любил Пушкина – особенно стихи, посвященные Крыму и графине Воронцовой, Керн. Успел он закончить семилетку. Воевал танкистом. После демобилизации остался в Уссурийске на ремонтном заводе. Женился. Растил двух дочерей.

Станки, двигатели он знал, как свои пять пальцев. Объяснял коротко. Старался выработать у меня необходимые навыки. Придумал мне простой учебный курс – восстановление старого немецкого токарного станка, который нашли на складе. Я отмыл его от грязи и смазки, разобрал. Шабрил направляющие и научился шабрить, обрабатывать разными напильниками разные поверхности. Оказывается напильник – инструмент довольно умный, если умеешь им правильно пользоваться.

Дядя Яша учил меня работать вдумчиво: сперва осмотреть объект ремонта, определить причину поломки и только после этого осмотра планировать этапы ремонта. Что требовалось заменить, что заказать токарям, что подпилить, что шабрить. За месяц мне удалось восстановить станок и даже установить его самостоятельно в токарном цехе.

Дядя Яша никогда не торопился. Подолгу стоял над станком, когда нас вызывали на текущий ремонт станка в другой цех. На сложный ремонт начальники цеха вызывали именно дядю Яшу, уверенные в том, что на следующий день станок будет работать как новый.

Мы подружились с дядей Яшей. Я внимательно наблюдал за ним. Научился молчать, не донимать его своими вопросами. В цеху его уважали. Молодые приходили к нему за советом. Еще чаще просили какой-то инструмент в займы. Он давал, но предупреждал:

— Не забудь вернуть. Пора обзавестись им самому. Сколько раз уже приходил за ним, – ворчал он.

Давая совет он не говорил: сделай так или эдак. Он всегда говорил: "Я бы сделал это таким образом...".

Заканчивали мы ремонт очередного станка всегда раньше назначенного срока, но сдавать его в работу он не спешил.

— Пусть постоит. Хлеба не просит. Сдашь раньше. На следующем станке время урежут. Знаю я их!

Приходил начальник цеха.

– Ну что, готов?

– Нет еще. Сдавать 18-го. Мы успеем. Не беспокойся.

Начальник, тоже из рабочих, давно раскусил хитрость дяди Яши, но ждал 18-го...

– Все к вам приходят с вопросами. Начальник тоже приходит за советом. А чего сами не идете в начальники цеха? Не предлагали?

-Предлагали не раз. Я отказываюсь. Восемь часов отмантулил и дома.

– Больше платят.

– Не намного. Не по мне эта работа. Я технику люблю, ремонт. Станок мертвый. Над ним поработал, и он оживает. Я доволен своей работой. От начальства подальше. Начальник работает с людьми. Они разные. Один ленив – надо подгонять, другой туповат – сколько не ругай – не поумнеет. Третий пьет, жену бьет. Та ходит жалуется. Надо разбираться. Я не умею.

Через три месяца я сдал экзамен и получил специальность слесаря-ремонтника третьего разряда. Я проработал с дядей Яшей полгода и многому научился у этого большого мастера. Многие усвоенные навыки мне пригождались не раз в жизни, когда приходилось что-то ремонтировать.

Дядя Яша сетовал иногда на то, что ему не удалось закончить техникума:

– Женился, дочки родились. Если у тебя есть желание – учись. Поступай в институт. Слесарить ты уже научился. На хлеб заработаешь. После института будешь зарабатывать и на масло. У тебя голова светлая. Способности есть. Только не женись рано. Закончишь институт и перед тобой откроется совершенно новая жизнь....

Расстались мы с дядей Яшей в конце июля 1957 года. Мне преоставили отпуск для сдачи экзаменов в институте. Экзамены я сдал успешно и стал студентом. Получил расчет и пришел к дяде Яше. Обнялись, попрощались — и никогда больше с ним не виделись.

Таких людей, как дядя Яша, с золотыми руками, мудрой головой и добрым сердцем я встречал по жизни немало. Дядя Яша был первым, и я его запомнил на всю жизнь. Останься я слесарем на заводе, я бы очень хотел достичь такого мастерства и уважения, какие он, мой первый учитель, имел.

Позднее отец признался, что отправил меня в грузчики, чтобы я смог понюхать жизнь такой, какая она есть. Чтобы выработать в своем характере чувство самостоятельности и ответственности за себя, за свои поступки. Пристроил к дяде Яше, чтобы тот научил меня быть ответственным, чтобы привил рабочие навыки.

– Когда уговаривал его взять тебя учеником, просил тебя не жалеть, поручать самую грязную и тяжелую физическую работу. Настраивать тебя на учебу в институте, – рассказывал отец.

– Дядя Яша с уважением относился к тебе. Говорил, что тебя все рабочие уважают, потому что ты справедлив и не подкупен, никогда на ветер обещаний не бросаешь. Таких людей рабочий класс уважает. Когда ты попросил меня взять в ученики он не мог тебе отказать, – отвечал я.

*****

Не могу объяснить, почему рабочие уважали отца. Может, потому что он был русским. Начальник завода и главный инженер, оба подполковника, были советскими евреями и замечательными специалистами.

Я дружил с дочерью начальника завода подполковника Великосельского. Ее звали Кларой. Мы учились с ней в одной школе, в одном классе. Она была похожа на мать: круглолица, черноглаза. Волосы черные, кучерявые. Еврейская семья обрусела, ассимилировалась и в Израиль, когда волна качнула евреев на Запад, не сбежала. Тогда ни меня, ни папу, ни маму еврейский вопрос не интересовал вовсе.

У главного инженера детей не было. Внешне он выглядел чистокровным евреем: лупоглазый, крючконосый, толстогубый. Мы этого не замечали. Вернее, не обращали внимания. Нашими соседями были армяне, татары, украинцы, не только евреи.

Жена главного инженера не была похожа на еврейку. Она была доброй и милой женщиной. Не успела окончить филфак. Муж сорвал ее с учебы. Она питала горячую любовь к русской и зарубежной литературе. Они приобретали все собрания сочинения классиков, на которые в те годы можно было свободно подписаться.

Когда я поступил на филфак, она предложила мне пользоваться их домашней библиотекой. Я перечитал много книг из их библиотеки. В ней я обнаружил великий роман "Семья Тибо" Дю Гара.  До сих пор я благодарен ей за книги, которые было в то время не так просто найти в публичных библиотеках...

*****

Прошло много лет. В начале декабря 2012 г. "Советская Россия" сообщила:

"Знаменитый Бронетанковый завод в Уссурийске доживает последние дни. Типичный объект пореформенной оборонки. Три года назад на основании приказа министра обороны Сердюкова предприятие было преобразовано в открытое акционерное общество «206-й Бронетанковый ремонтный завод». Завод не смог справиться с долгами, поэтому начал распродавать имущество.

На данный момент предприятие признано банкротом и по нему ведутся судебные разбирательства; но уже сейчас огромная территория «распилена» на куски, а цеха, в которых некогда собирались машины, необходимые для обороны страны, сданы в аренду под покраску автомобилей. Также на территории созданы автобазы и склады, некоторые участки проданы. Остатки техники «допиливают» и вывозят с территории металлисты...»

И буржуазной власти сегодня наплевать и на бывшую госсобственность, и на более тысячи рабочих, безжалостно выброшенных на произвол судьбы?!...

9. Е. П. БЛАВАТСКАЯ и РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ — Владимир Соловьёв, поэт и философ.

Сложным можно назвать отношение Владимира Соловьёва (1853-1900), известного философа и публициста, к учению Е. П. Блаватской. Лично Владимир с Блаватской никогда не встречался. Он читал ее книги и статьи, интересовался её учением. Он знал английский язык и был знаком, по крайней мере, с тремя трудами Блаватской: «Разоблачённой Изидой», «Тайной Доктриной» и «Ключом к теософии». Выписывал и читал журнал “Теософ”. Он опубликовал две работы о Е.П. Блаватской: краткую рецензию на книгу «Ключ к теософии» и статью в «Критико-библиографическом словаре русских писателей и учёных» Венгерова.2834794F-6852-429C-8775-358ABAB2DF15.jpeg

1

В рецензии он назвал теософское учение необуддизмом. Блаватская в ответ написала статью, в которой доказывала, что автор рецензии слабо знаком с индийской философией. Она попыталась объяснить разницу между буддизмом и буддхизмом (тайным учением буддизма). Она не стала продолжать бессмысленный и бесполезный спор с философом, мечтающим о воссоединении  христианских церквей, далеким как от проблем востоковедения и индийской философии, так и от оккультизма.

Мало кто в России читал ее статью о непонимании Владимиром Соловьевым основ эзотерической философии и истории теософии. Однако многие читали статью  Вл. Соловьева о Блаватской в «Критико-библиографическом словаре русских писателей и учёных» Венгерова. В ней в частности говорилось: «В истории теософического движения, начавшегося в Америке в 1875 г., затем перешедшего в Индию и, наконец, в Европу, очень многое покрыто мраком, который я не берусь рассеять. Есть основание утверждать, что г-жа Блаватская и не была никогда в Тибете, однако если не возникновение, то распространение псевдотеософии совершилось не без воздействия со стороны северного буддизма; и хотя сообщения таинственных гималайских братьев и имеют явно подложный характер, но само это братство так называемых «махатм» едва ли есть чистый миф... Глубокая идея буддизма ещё не пережита человечеством, она может овладеть и западными умами, которые дадут ей новые формы. Мы уверены, что движение, представляемое мнимыми теософами, есть лишь предвестие более важных явлений».

«Сама г-жа Блаватская с её американскими и европейскими друзьями были лишь орудием, а не инициаторами этого движения. Я не буду останавливаться на практической деятельности этой замечательной женщины, а ограничусь лишь краткой характеристикой её главных сочинений. Она в три приёма пыталась изложить сущность тайного буддизма, именно, в трёх книгах: «Разоблаченной Изиде», «Тайной Доктрине» и «Ключе теософии». Первое из этих сочинений изобилует именами, выписками и цитатами. Хотя большая часть этого материала взята, очевидно, не из первых источников, однако нельзя отказать автору в обширной начитанности.

«Зато систематичность и последовательность мышления отсутствуют вполне. Более смутной и бессвязной книги я не читал за всю свою жизнь. И главное, здесь не видно прямодушного убеждения, нет очевидной постановки вопросов и добросовестного их разрешения. Две другие книги представляют меньше эклектического материала и больше внешнего порядка, но с теми же внутренними недостатками ... Итак, если Е.П. Блаватская положила всю свою душу в пропаганду необуддизма, то при всей несостоятельности и ложности этого учения, как целого, при всех неправильных сторонах её собственной деятельности, шарлатанской и крайне неразборчивой на средства, всё-таки нельзя отнестись к ней с безусловным осуждением и отказать ей в некоторой относительной правде».

Вероятно, Владимир не раз обсуждал вопрос о теософском учении  со своим братом Всеволодом. И в данной статье просматривается мнение Всеволода о псевдотеософии.

2

В 1880-1881 годах Владимир Соловьев читал лекции по истории философии на Высших женских курсах в Санкт-Петербурге. Они были изданы тогда литографским способом и впервые были опубликованы в журнале «Вопросы философии» в 1989 (№ 6, с. 76-132). В сносках к лекциям перечислены труды западных историков философии, на которые опирался лектор: Льюс, Альфред Фуйле и книга епископа Хрисанфана «Религии древнего мира». Все перечисленные авторы, да и российские авторы, писавшие о религиях, утверждали, что именно христианская религия является высшей точкой развития религиозного сознания человечества (с. 86).

В плену этой утопической концепции оказался не только В. Соловьев, но все философы в России, входившие в школу русской религиозной философии.

В лекциях по индийской философии в списке трудов автором названы были семь книг по буддизму и одна по истории индийской философии (с. 89). Источники по теме буддизма не названы, да и они едва ли существовали в то время на русском языке. В Индии Соловьев не был. В Лондоне, изучая индийскую философию, он не пробыл и года. При чтении текстов лекций складывается впечатление, что его представления о буддизме были деформированы его собственными идеями богочеловечества и идеями христианской теософии Я. Беме и Э. Сведенборга.

В «Чтениях о богочеловечестве» Соловьев вспоминает об александрийских теософах и средневековых христианских мистиках. Владимир Соловьев и другие русские религиозные философы признавали только две теософии – античную и христианскую. Другой они не признавали. Не могли они признать и теософское учение Блаватской, в концепции которой было больше буддизма, брахманизма и веданты, чем античной и христианской средневековой мистики.

Владимир Соловьев был человеком весьма противоречивым. Вот что писал о нем в предисловии к упомянутому двухтомнику известный советский философ В.Ф. Асмус, написавший книгу о Соловьеве еще в начале 1940-х годов. «Для славянофилов он был изменником и перебежчиком в лагерь западников, для консерваторов – вредным либералом и даже более чем либералом – профессором, публично защищавших убийц Александра II, принципиальным защитником свободы слова и мысли, для церковников – перебежчиком в католицизм, хулителем уклада русской церковной жизни, соблазнительным проповедником унии. Для западников и либералов он был мистиком, подчинявшим дело политического преобразования общества несбыточной и ненужной мечте о его религиозном переустройств и обновлении, сентиментальным поклонником рыцарских качеств Николая I, поэтом, воспевшим в умиленных стихах «чудесное спасение» царской семьи при крушении в Борках и т.д. Толстовцы видели в нем союзника православной церкви по критике толстовца, церковники – союзника Толстого в проповеди религиозного свободомыслия и рационализма».

В.Ф. Асмус вспоминает речь Вл. Соловьева в защиту убийц Александра II в 1881году на одной из университетских лекций. Речь получила резонанс в прессе. Ему пришлось покинуть университет. Когда разгорелся спор между сторонниками и противниками университетской реформы, проводимой по велению царя, Владимир выступил против группы, которую возглавлял его отец, известный историк, в то время ректор Московского университета. А позже, когда его перестали публиковать столичные журналы (sic.), он обратился с жалобой к АлександруIII (1890 г.).

В ней он писал: «Всемилостивейший государь! Прибегаю к верховному суду и защите Вашего Величества против несправедливости, которой подвергаюсь со стороны некоторых учреждений. Меня лишают доброго имени и всяческими утеснениями принуждают перенести мою деятельность за границу. Умоляю Ваше Величество возвратить мне отнятую возможность служить родине по мере сил на том поприще, к которому имею призвание и способности». Стоит ли комментировать это письмо брата клеветника-романиста?

У Вл. Соловьева была врожденная привычка всех поучать. Блаватской он сделал внушение за необуддизм. Л.И. Мечникову (1838-1888), выдающемуся ученому, автору известного труда «Цивилизации и великие исторические реки» (1889), он выговаривал в своей рецензии за то, что тот забыл подчеркнуть роль христианства. Он публично поправлял историков в статье «Руководящие мысли «Исторического обозрения». На В.В. Розанова он опубликовал памфлет (сказать точнее – пасквиль) на его брошюру «Место христианства в истории России».

Высокого мнения о себе был Владимир Соловьев, как и его брат Всеволод.

B7A1FD2F-11E6-40DD-95B8-749440E95679.jpeg

Чем-то братья были очень похожи друг на друга!  Вам не кажется?

3

Очевидно одно, Блаватская и Владимир Соловьев не поняли и не могли понять друг друга, хотя в их судьбе и в их характере было что-то общее. Оба были «кочевниками» по природе. Оба отдали любимому делу всю жизнь без остатка. Владимир прожил всю жизнь один и не имел насиженного гнезда. Он чаще скитался по гостиницам и дворянским поместьям друзей, чем жил в отцовском доме. По его вине пропала большая часть архива отца.

В отличие от Блаватской он успешно закончил Московский университет, год проучился в духовной академии, защитил магистерскую и докторскую диссертации по философии, читал лекции в университете, на Высших женских курсах, первом высшем учебном заведении для женщин в России, открытом не без влиянии Соловьева-отца в 1870-е годы.

Как свидетельствуют изданные письма Вл. Соловьева, он с детства был мистиком, как и Блаватская. О его интересе к спиритуализму свидетельствует его перевод книги Горнея Э., Майера Ф. и Подмора Ф. «Прижизненные призраки и другие телепатические явления» в 1893 году. Он не искал чужой помощи в своих мистических исканиях в отличие от брата Всеволода. Он имел собственный опыт видений, сновидений, созерцания.

С детства он видел вещие сны. Он постоянно прислушивался к внутреннему голосу. Однажды ему привиделся индус в чалме. Может быть, этот голос был голосом Учителя, как у Блаватской? В юности он увлекся спиритуализмом и полагал, что спиритуализм можно использовать в мистических целях. Однако после посещения спиритуалистических сеансов в Лондоне в 1875 году он утратил интерес к медиумизму.

В 1866 году, юношей, он разочаровался в религии и выбросил все свои иконы из своей комнаты. Стал исповедовать идеи материалиста Бюхнера и нигилиста Писарева. Так писал о нем Н.О. Лосский, историк русской философии.

А позже, начиная с 1869 года, он начал лепить свою религиозно-философскую систему, названную исследователями его творчества «философией Всеединства и Богочеловечества». Теперь маятник качнулся в противоположную сторону, и Владимир увлекся католицизмом, проблемой воссоединения церквей – католической, православной и протестантской. В русской историко-философской литературе даже разгорелся спор о том, принимал ли он католическую веру или нет. Он «твердо верил в мистическое единство римско-католической и православной церквей». После 1889 годы Соловьев утратил интерес к идее воссоединения церквей.

Оба занимались теософией. Соловьев – христианской теософией Беме и Сведенборга. Блаватская модернизировала античную и средневековую христианскую теософию и внесла в нее восточные учения.

Современная теософия – это универсальное учение, наполненное элементами буддизма, йоги, классического оккультизма и других восточных учений. Соловьев не понял ее вклада в развитие теософских идей. Он пытался тоже создать новое универсальное учение – на базе русско-византийского православия.

Расхождения в миропонимании у них были существенны. Потому что Владимир Сергеевич не понял теософского учения Елены Петровны и поэтому назвал его необуддизмом. Если философия всеединства церквей стала неинтересна ее создателю при его жизни, то идея планетарного братства Блаватской продолжает волновать человечество и в настоящее время. Наивно было предполагать, что философия Богочеловечества могла бы способствовать возрождению славянской духовности в эпоху глубочайшего кризиса христианства, которая не завершилась и сегодня.

Оба отрицательно относились к социализму: Блаватская всегда, а Соловьев – недолго. В «Чтениях» он писал по этому поводу, что социализму, как силе исторически оправданной, «бесспорно принадлежит на Западе ближайшее будущее». И далее он приводит известную шутку о социализме: между ними существует «та маленькая разница, что христианство требует отдать свое, а социализм требует брать чужое».  Очень глубокое понимание «разницы»?!

Что касается религии, то в конце 1870-х он считал ее «вещью очень жалкою». Потом его переменчивый характер вместо знака «минус» поставил знак «плюс», и около десяти лет он на все лады прославлял христианство и писал о необходимости воссоединения церквей, правда на французском языке – для Запада.

Оба с уважением относились к М.Н. Каткову. В небольшой статье «Несколько личных воспоминаний о Каткове. Вл. Соловьев писал: «Деятельность Каткова за последние 23 года его жизни, вызывая восторженные похвалы в редеющем кружке его безусловных приверженцев, подвергается в остальном обществе всем степеням осуждения, доходящего до явной несправедливости… Я должен еще заявить, что никогда не поверю, чтобы Катков был способен в важных вопросах кривить душой, сознательно изменять свои взгляды и свои указания ради каких-нибудь низменных своекорыстных соображений. Этот человек доказал, что в решительную минуту он способен все поставить на карту, готов рисковать всем своим личным положением и благополучием ради того, что он считал пользою своего отечества. А что он под конец перестал ясно различать интересы своего властолюбия от интересов России, то ведь такое смешение происходило безотчетно и невольно».

Различие между ними заключалось в том, что Владимир не оставил после себя ни последователей, ни организации, ни международного или всероссийского движения. Блаватская создала Всемирное теософское движение, которое существует и развивается до настоящего времени, пережив и царский и советский режимы.

Теософия, как новая русская форма духовности, лежит в основе учения Рерихов и Махатм  — АГНИ-ЙОГИ. В международном рериховском движении участвуют десятки тысяч людей в разных странах мира.

4

Блаватская и русские религиозные философы – дети одной страны, дети России, дети одного русского Солнца. Многие русские философы доказывали, что мир не должен быть спасен насильно. Блаватская писала о том, что он не может быть спасен насильно. Владимир Соловьев призывал к вселенской соборности церквей. Блаватская призывала к объединению и созданию вселенского братства без различия веры, национальности, расы. Бердяев и другие русские философы прошли через годы увлечения социализмом, Блаватская прямо указывала, что теософ не может и не должен участвовать в революционных, террористических и социалистических движениях.

Русские философы отказались принять ее в свою компанию. Да, она и не стремилась к этому. Слишком глубокие корни она пустила в западной культуре, слишком много сил и здоровья отдала Востоку. Однако всю жизнь она оставалась русской патриоткой по воспитанию, по культуре, по образу мыслей. Ее творчество принадлежит не только западной культуре, но и России.

Она видела место России в европейском созвездии государств. Не идею социализма и не христианское идеальное будущее человечества, а идею братства, сплетения судеб народов Европы, Азии, Америки и Африки защищала она. Как все религии вытекали из единого источника – Божественной Мудрости, так и каждый человек, живущих на планете в прошлых жизнях мог принадлежать к разным расам и нациям, исповедовать разные мировые религии.

Блаватская  была убеждена в том, что церковники везде и всегда не объединяют, а разъединяют народы, вызывают конфессиональные войны. Поэтому народы должны принять новое универсальное, духовное учение (религиозно-научную философию или научно-философскую религию), в развитие которого она внесла свою лепту, чтобы привести к братству все расы и нации на планете.

Разве не об этом светлом будущем другими словами говорит теория научного коммунизма?! Ведь только в том будущем мире новой коммунистической цивилизации прекратятся эксплуатация человека человеком и религиозные войны между народами!  

5

Хотя некоторое сходство между Блаватской, с одной стороны, и русскими христианскими философами, с другой, можно при желании найти. Сходство заключалось в том, что обе стороны признавали наличие в человеке экстрасенсорных способностей, склонность к мистическим переживаниям и интуитивному познанию. Но на этом сходство заканчивается. Блаватская отрицала прогрессивную роль церковного христианства, его мнимого, надуманного превосходства над другими мировыми религиями. Она видела духовный прогресс человечества в межэтническом и межконфессиональном братстве людей, а не церквей.

Русские христианские философы были убеждены в превосходстве христианства. Они видели пути решения многих национальных и международных проблем на путях укрепления и развития христианской духовности. Ну и к чему привели эти пути за две тысячи лет? К двум чудовищным мировым войнам. А разве мир в наши дни не стоит на пороге третьей мировой войны? Разве ВОЙНА И МИР не является самой актуальной проблемой в развитии человечества? И каков же вклад христианства в историю современного человечества?

К богоискательству человечеству обращалось всегда только тогда, когда христианская религия и цивилизация переживали острый кризис. Эти эти христианские философы не могли понять, что они выдумывали еще один миф о будущей духовности в те десятилетия, когда Россия и Европа скатывались в пропасть политических революций и мировых войн. Победил холодный прагматический расчет финансовых воротил, военно-промышленных магнатов и большевистских агитаторов.

Правильнее и глубже видели будущее мироустройство Ницше и Маркс. Приговор русской христианской философии вынес ХХ век: безбожие утвердилось на Руси, а большевистский режим развеял российских философов по всему  миру. Исторически правой оказалась Блаватская. Вопрос о путях решений межэтнических и межконфессиональных проблем, которые она предлагала решать на путях управляемой в планетарном масштабе духовной эволюции человечества сегодня более актуален, чем в ее эпоху.

Бердяев был одним из немногих русских мыслителей, давших объективную, непредвзятую оценку культурной жизни России и отметивших факт большого влияния Блаватской на русскую культуру. Влияние это было не прямое, а косвенное – через оккультизм, спиритуализм и антропософию – особенно в 1910-е годы. (с. 194).  

Он «навеки сохранил убеждение, что нет религии выше истины». (с. 85) Он основательно изучил буддизм по трудам Ольденбурга. (88) Он «имел жизненные встречи с оккультным течением». (с. 141) Он признавал «многоплановое перевоплощение, перевоплощение в другом духовном плане, как и предсуществование в духовном плане». (с. 303) Он, как подлинный философ, изучал труды античных и средневековых философов, он не был склонен к признанию оккультного мировоззрения, ибо ИСТИНА ВЫШЕ и РЕЛИГИИ, и ОККУЛЬТИЗМА, и ТЕОСОФИИ, и АНТРОПОСОФИИ.

6

Как западные историки теософии относятся к спору между Вл. Соловьевым и Блаватской? Известный, автор первой книги об истории теософского движения Чарльз Райян подчеркивал, что Вл. Соловьев имел огромный авторитет в России как мыслитель и поэт. Он сравнивал его популярность с популярностью английского философа Герберта Спенсера и отмечал, что русский философ был более духовно развитой личностью. Он доказывал, что Владимир Соловьев в отличие от многих других современников Блаватской понял основное отличие учения Блаватской о Древней Божественной Мудрости от буддизма Гуатамы Будды. Он приводит два примера, повествующих о том, что русский философ пытался защитить свою соотечественницу от пустых обвинений и развеять слухи и сплетни, которые на Запада распускали продажные журналисты и враждебно настроенные спиритуалисты о ней.  Они обвиняли ее в том, что она разбогатела, сделала состояние на теософии и теософском обществе. Он отметает это лживое обвинение и приводит в доказательство обратного подробный финансовый отчет о доходах и расходах руководства Теософского общества, который регулярно публикуется на страницах теософского журнала со дня основания.

Второе обвинение касалось существования Махатм, Адептов. Соловьев признавал факт возможности общения Блаватской с Махатмами. Ч. Райян как теософ, естественно, убежден в том, что Блаватская не придумала их и развенчивает аргументы обвинителей, ссылаясь на мнение французского миссионера, который опубликовал книгу о своем путешествии в Татарию, Тибет, и Китай, совершенного им в 1840-е годы. Тот писал о том, что действительно на Востоке многие духовно развитые личности не только верят в существование УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, но и общаются с ними. Ч. Райян дополняет аргументы Соловьева ссылкой на высказывание буддистского травника и целителя (вероятно, речь идет о А.А. Бадмаеве – Ю.Г.), который прибыл в Россию вместе с экспедицией известного российского путешественника Прживальского и который излечивал тяжело больных травами и методами, используемыми в тибетской народной медицине. Травник рассказывал, что он лично общался с Махатмами.

О МАХАТМАХ идет речь и в учении АГНИ-ЙОГИ. Оно является новым словом в развитии русской духовности!

ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 11.


Глава одиннадцатая. ДЕМОНСТРАЦИИ, ПАРАДЫ... ПРАЗДНИКИ.

Праздник – это всегда ожидание чего-то радостного и неожиданного. Это как подарок на день рождения. Это — и военные парады с бодрой музыкой и боевой техникой и вооружением. Это — и многолюдные демонстрации со знамёнами и портретами вождей. Это — и бодрые марши, и советские революционные и патриотические песни. Это современная эстрадная песня за праздничным столом.

Также это в начале 1960-х годов — и новенький костюм для мальчика и нарядное платьице для девочки, начищенные ботинки или туфельки, свежая рубашка и яркие банты в косе.

Уклад и ритм жизни советской семьи изначально задавался революционным календарем. Так оно и должно было быть в государстве рабочих и крестьян, отобравших у помещиков, дворян и буржуазии власть, богатства и банки. До настоящего времени революционные праздники определяют ритм жизни трудящихся в социалистических государствах и жизнь тех советских людей, которые не признали государства, созданного предателями в результате антикоммунистического госпереворота на обломках социалистической родины.

В большинстве буржуазных государств, в императорской и современной России ритм семейной жизни определяется традиционными религиозными праздниками. С одной стороны, это правильно: любой праздник – это праздник души человеческой, даже если он революционный, а с другой, церковники, как правило, служат мамоне, правящей верхушке, банкам, олигархии и несут свою службу с немалой пользой для себя, для своей материальной выгоды.

Праздник – это приятные хлопоты и суета. Генеральная уборка классов в школе. Добрые улыбчивые учителя. Комсомольские собрания и школьные вечера. Школьный вальс с девушкой! Дома уставшая мама: уборка, стирка, холодец, "наполеон", салат "оливье".

Праздник – это приготовление праздничного обеда в складчину. Распределение блюд. Прием друзей родителей дома или поход родителей в гости к друзьям. Взрослые за свой стол нас, подростков, не усаживали. Выпивали, языки развязывались. Шутники начинали сыпать веселыми и сальными анекдотами. Не для детского уха все это!

Нас кормили вкуснейшими праздничными блюдами на кухне, и мы гуляли до позднего вечера. Раздолье, веселье, игры!

В десятом классе мы собирали какие-то небольшие деньги и устраивали вечеринки в складчину у кого-то в квартире, в котором обязательно старенькая бабуля следила за порядком. Выпивали, ужинали, как взрослые. Крутили пластинки. Танцевали вальсы, фокстроты и танго. Прижимались, а то и целовались в уголке.

Расходились после одиннадцати часов по домам. Провожали одноклассниц. Парни редко перепивали и, если это случалось, бабуля оставляла их ночевать. Напиться в компании – считалось большим позором. Такой грех долго помнили...

НАШИ СЕМЕЙНЫЕ ПРАЗДНИКИ

В нашей офицерской семье ДЕНЬ СОВЕТСКОЙ АРМИИ и Военно-морского флота праздник 23 февраля отмечался всегда. Отец прослужил в советской армии 21 год. Я служил 15 лет, затем перешел на преподавательскую и научную работу.

Накануне праздника, домах офицеров и клубах во всех военных гарнизонах проводились торжественные заседания, праздничные концерты художественно самодеятельности, в крупных – приглашались профессиональная эстрада. Пелись революционные и песни военной поры.

В день праздника для солдат крутили фильмы. В гости к ним приходили местные пионеры и комсомольцы с концертами. Командиры устраивали праздничные столы для солдат и сержантов из продуктов ферм, построечных по инициативе командиров при многих частях.

На офицерских собраниях выступали командиры и начальники политотделов (комиссары). Читались приказы о награждениях, присвоении очередных воинских званий, выдавались грамоты с благодарностями. Царило веселье, устраивались танцы под духовой оркестр. В день праздника офицеры собирались компаниями на квартирах, устраивали застолье в складчину, ели, пили, пели и плясали до утра.

А вводился этот праздник в далеком 1918 году в честь побед Красной армии над войсками кайзеровской Германии в 1918 году. Рабоче-крестьянская Красная армия начала создаваться с середины января. На фронте в новую армию записывали солдат-добровольцев. Из них формировали красноармейские роты, затем полки. А через месяц – первая победа под Псковом и Нарвой...

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЖЕНСКИЙ ДЕНЬ 8 марта тоже в нашей семье отмечался всегда не столько как день солидарности трудящихся женщин в борьбе за равенство прав и эмансипацию, в формулировке ООН как Международный день борьбы за права женщин и международный мир, сколько как «День всех женщин».

Мы с отцом к этому празднику готовились заранее. Шли в магазин. Папа доставал из загашника накопленные скрытно от мамы денежки, и мы покупали ей в подарок духи – "Серебристый ландыш" или "Красную Москву". Мама дарила на 23 февраля папе одеколон "Шипр".

МЫ ХОДИЛИ НА ДЕМОНСТРАЦИИ С РАДОСТЬЮ

В СССР праздников было немало. Праздничные демонстрации трудящихся в Уссурийске проводились на просторной площади у штаба армии. Он был окружен всегда нелюдимым двором с зелеными лужайками, стройными елями, посаженными вдоль железного решетчатого забора.

9 мая ДЕНЬ ПОБЕДЫ – праздник победы Советской Армии и советского народа над нацистской Германией, еврофашизмом в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов отмечался в нашей семье всегда. Его празднуем мы и сегодня. Это святой день для каждой русской семьи.

Как мы понимали смысл этого праздника? Он символизировал победу мирового социализма над мировым фашизмом. Прогрессивные деятели во многих буржуазных государствах осуждали фашизм, к которому скатывались правящие верхушки во многих странах, которые до сегодняшнего дня называют свои режимы "демократическими".



****

На демонстрации с детства мы ходили с энтузиазмом и радостью. Сперва с родителями, в старших классах самостоятельно. По площади маршировали на праздниках стройные ряды военных, шествовали веселые горожане с портретами членов политбюро, транспарантами, красными флагами в руках и широкими улыбками на лицах.

Под музыку революционных маршей мы колоннами проходили по площади мимо трибун, на которых стояли местные руководители, приглашенные передовики производства, ветераны войны. Смысл демонстрации – поддержка трудящимися внешней и внутренней политики партии и правительства рабочих и колхозников. Только при Горбачёве инициатива и поддержка трудящимися своих "слуг народа", оторвавшихся от народа, его интересов и нужд стала заметно падать.

Не менее торжественно отмечался ДЕНЬ МЕЖДУНАРОДНОЙ СОЛИДАРНОСТИ ТРУДЯЩИХСЯ, День труда, День весны. Трудящиеся на демонстрациях выражали свою солидарность с революционной борьбой трудящихся капиталистических стран, с национально-освободительным движением, выражают решимость отдать все силы борьбе за мир, за построение коммунистического общества.

2C5F2F68-3DEE-4CDE-A495-24F59AC7BF11.jpeg


Организованными колоннами трудящихся шествовали по центральным улицам городов и посёлков под марши и революционную музыку. Из громкоговорителей звучали приветствия дикторов и политические лозунги, а с трибун, установленных обычно возле главных административных зданий, демонстрантов приветствовали руководители КПСС, представители власти, передовики производства, ветераны, почётные граждане. 2-го мая во всей стране проходили «маёвки» - массовые празднования на природе.

Советские люди и в наши дни уверены в том, что те, кто не чтит свою историю, не имеют будущего. Что бы не писали об этом празднике буржуазные либеральные историки сегодня, для нас он был и остается важной исторической датой, которую человечество никогда не забудет. Мы были воспитаны на тех революционных традициях, в которые мое поколение русских интернационалистов непоколебимо верило и верит сегодня.

Нам дороги наши детские воспоминания – походы на демонстрации, красные флаги и разноцветные шары, которыми были украшены города. Мы привыкли петь «Интернационал», «Смело, товарищи, в ногу», «Гимн демократической молодёжи мира», «Катюша», «Подмосковные вечера» и другие.

Мы верим в светлое будущее всего человечества, которое начнется с момента перехода капиталистической цивилизации в коммунистическую.

К сожалению, переход начнётся не так скоро. Может, лет через сто?!

****

Посмотрите главу о Сталине ещё раз. Сегодня я дополнил ее мыслями о роли Сталина в развитии русской коммунистической цивилизации.

Фото:

ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 8.

Глава восьмая. ПРАВДА АНГЛИЙСКОГО СОЛДАТА О ВОЙНЕ В КОРЕЕ.

Все годы, пока наша семья колесила по Дальнему востоку, переезжая из одного гарнизона в другой, в Корее империалистические державы развязали войну. Они устроили кровавую мясорубку, в которой погибло более трёх миллионов американцев, европейцев, корейцев и китайцев.

Каждый день радио сообщало о новых преступлениях «цивилизованных демократов» в «дикой» Азии. Мне не верилось, что бывшие союзники СССР, воевавшие с фашистской Европой, вели себя хуже и преступнее, чем гитлеровцы в СССР. Они снесили с лица земли и школы, в которые ходили школьники, и дома, в которых жили люди. И храмы. И предприятия.

Газеты в социалистических странах писали о ежедневных преступных акциях проамериканских генералов на полуостров, по которому прокатывались несколько раз: то наступления, то отступления нескольких армий.

В империалистической прессе сообщалось о «победах» союзников на фронтах той кровавой войны. Потеряв более миллиона солдат в этой кровавой мясорубке, империалисты наконец согласились на переговоры. Летом 1953 года эта трехлетняя война наконец завершилась перемирием.

ПРАВДА О ВОЙНЕ В КОРЕЕ.

В том же году на англо-американский книжный рынок неожиданно влетела книга JULIAN TUNSTALL. I  FOUGHT  IN KOREA. (Я воевал в Корее). Ее написал английский солдат, воевавший в Корее. Книга стала серьёзным обвинением в адрес генералов империалистических держав в преступлениях, совершенных ими на корейской земле.

Вспомним, как она начиналась. Война началась полтора года спустя после создания двух государств на территории Корейского полуострова в 1948 году: свободной Народно-Демократической Республики Кореи (КНДР) и буржуазной Республики Кореи (РК), и через полгода после завоевания китайским народом своей независимости и создания Китайской Народной Республики.  

25 июня 1950 года войска Южной Кореи с благословения Вашингтона вторглись на территорию Корейской Народно-Демократической Республики. На фоне холодной войны, объявленной империалистическими странами СССР это был первый вооруженный ответ «денежных мешков» на победу Народно-демократической революции в Китае и социалистической — в КНДР.

ВЧЕРА: РАССКАЗАЛ СОВЕТСКИЙ ВОСТОКОВЕД.

В 1960 году книга ДЖУЛИАНА  ТАНСТОЛЛА «Я ВОЕВАЛ в КОРЕЕ» была переведена на русский язык  (М., Воениздат, 1960). В Предисловии к книге А. ЕФРЕМОВ, советский востоковед, кандидат исторических наук, изложил своё мнение и об империалистической войне и о книге английского солдата. Оно характерно для марксисткой науки 1950-х годов — до ссоры Н. С. Хрущева с Мао Цзэдуном. Именно советский лидер внес тогда раскол в ряды международного коммунистического движения и способствовал обострению и даже разрыву отношений СССР с Китаем.

Вот какую геополитическую картину региона в начале 1950-х годов рисует советский востоковед: «Раскол Кореи усугубился после создания на юге страны в 1948 году марионеточного правительства во главе со ставленником американских монополистов ярым реакционером Ли Сын Маном.

«В условиях, когда клика Ли Сын Мана насаждала в Южной Корее реакционный режим, корейский народ под руководством Трудовой партии пошел по пути создания в северной части страны свободного, подлинно демократического государства. Здесь утвердился новый, народно-демократический, государственный строй. Корейская Народно-Демократическая Республика немедленно развернула борьбу за национальное объединение обеих частей страны на мирной и демократической основе.

«Это вызвало ярость и злобу реакционных элементов США, и они начали усиленно готовить «поход на Север». Еще в 1949 году американский посол в Южной Корее Муччо потребовал от лисынмановских министров «приблизить время всеобщего наступления на территорию севернее 38-й параллели, учитывая конкретную обстановку и наши намерения».

25 июня 1950 года началось вторжение. Оно «окончилось для лисынмановцев весьма печально, они были разбиты, и военные действия продолжались уже на юге. И тогда США решили открыто вмешаться в войну, начав вооруженную интервенцию под прикрытием флага Организации Объединенных Наций.

«Об этой крупнейшей интервенции империалистических марионеток Запада написано немало книг. Не только англо-американские буржуазные историки, но и генералы типа Кларка и Риджуэя, участвовавшие в войне в Корее, сочли необходимым взяться за перо, чтобы представить искаженную картину действительных событий, изобразить их так, как это выгодно вдохновителям политики «с позиции силы».

«Но наряду с этими грубыми фальшивками в США и странах Западной Европы появились отдельные работы, в которых делается попытка более или менее объективно подойти к оценке хода военных действий против корейского народа. К их числу и принадлежит книга Джулиана Танстолла «Я воевал в Корее».

«Ценность ее в том, что она написана простым англичанином, на которого надели солдатскую форму и отправили на Дальний Восток, чтобы защищать интересы международной империалистической реакции. За девять месяцев пребывания на фронте в первый, наиболее напряженный период войны, Танстолл разобрался в ее сущности и оценил глазами очевидца события, свидетелем которых ему довелось быть.

«Основной вывод автора — война против корейского народа глубоко несправедлива. «Нам эта война не нужна», — заявляли Танстолл и другие английские солдаты еще до отправки в Корею. Побывав там, они окончательно убедились во вздорности утверждений реакционной пропаганды, клеветнически изображавшей Корейскую Народно-Демократическую Республику «агрессором». Они поняли, что все лживые утверждения распространяются реакционными пропагандистами лишь для того, чтобы замаскировать грабительский, колонизаторский характер агрессивных действий интервентов.

«Воспоминания Танстолла о войне в Корее — это суровый обвинительный акт в адрес империалистов западных держав и прежде всего США. В этих воспоминаниях пригвождены к позорному столбу те, кто несет ответственность за преступления, совершенные в Корее интервентами и их лисынмановской агентурой.

«Американская пропаганда немало потрудилась над тем, чтобы скрыть эти преступления и представить войска ООН в роли «борцов за благородные идеалы». Так, генерал Риджуэй, который командовал во время войны в Корее 8-й американской армией, а затем стал главнокомандующим вооруженными силами ООН на Дальнем Востоке, в своих мемуарах всячески пытается создать ореол славы вокруг американского воинства. «Не было еще армии, солдаты которой имели бы столь великое призвание», — цитирует он одно из своих обращений к американским войскам. Книга Танстолла убедительно показывает, к чему свелось это «призвание».

«Путь интервентов по Корее был отмечен грудами развалин мирных городов и сел, потоками крови стариков, женщин и детей, бесчинствами над гражданским населением. «Что же больше всего поразило меня в Корее во время войны? Расовая дискриминация и варварское уничтожение корейского народа», — эти слова Танстолла достаточно ясно говорят о том впечатлении, которое произвели на него кровавые деяния интервентов....

«Низкому моральному облику интервентов, лишенных каких бы то ни было идеалов, автор противопоставляет высокий боевой дух тех, кто самоотверженно защищал свободу и независимость своих народов, — воинов корейской Народной армии и китайских народных добровольцев. Глубочайший патриотизм, сознание правоты своего дела придавали им непоколебимую силу.

Высоко оценивает автор и замечательные морально-боевые качества китайских народных добровольцев. «Это были мужественные, неустрашимые воины. Сказать так — значит только воздать им должное», — пишет Танстолл. Он настойчиво предостерегает от недооценки силы национально-освободительных движений в Азии, воли народов к завоеванию, сохранению и упрочению своей независимости.

«Предоставить народам право устраивать свою жизнь по собственному усмотрению, прекратить вмешательство в их внутренние дела — таково важнейшее требование автора, которое он настойчиво выдвигает на страницах своей книги.»

«Джулиан Танстолл покинул Корею задолго до окончания там военных действий. Еще два года захватчики продолжали терзать корейский народ, снова и снова обрушивая тысячи и десятки тысяч снарядов и бомб на развалины городов и сел Кореи. Они во что бы то ни стало пытались поставить на колени свободолюбивое население страны. Но из этого ничего не получилось. «Никогда еще американский флаг не развевался над армией… более боеспособной, чем восьмая» (действовавшая в Корее. — А. Е.), — писал Риджуэй. Однако и эта хваленая армия, поддержанная огромными силами авиации и флота, не сумела справиться со своим противником. В июле 1953 года, благодаря инициативе Советского правительства, удалось заключить перемирие.

Прекращение военных действий в Корее было с явным неудовольствием встречено реакционными кругами Соединенных Штатов, разочарованными тем, что США не достигли поставленных перед собой целей. После подписания перемирия военный комментатор крупнейшей американской буржуазной газеты «Нью-Йорк геральд трибюн» Уолтер Миллис писал: «Вое это тем более тяжело, что подобный факт не имеет прецедента в нашей истории. Мы впервые вынуждены закончить войну, не одержав победы». С еще большей определенностью высказывался небезызвестный генерал Маршалл. «Миф был развенчан, — заявил он. — Стало ясно, что наша страна не так могущественна, как мы полагали. Да, героический корейский народ доказал, что даже самая мощная военная машина капиталистического мира не смогла повернуть назад колесо истории.

Интервенция в Корее дорого обошлась странам, правители которых вовлекли свои народы в военную авантюру на Дальнем Востоке. За три года войны войска агрессоров потеряли убитыми, ранеными и пленными свыше 1 миллиона 90 тысяч солдат и офицеров. Было уничтожено или повреждено более 12 тысяч самолетов, 257 военных кораблей, свыше 3 тысяч танков, более 7 тысяч орудий. Основная масса потерь в технике пришлась на долю США. Они понесли и огромные людские потери...

Характерной чертой современности является усиление борьбы народов против реакционных режимов, поставивших свои страны на службу агрессивным планам Соединенных Штатов... В Южной Корее в мае 1960 года НАРОД ПРОГНАЛ Ли Сын Мана, который долгое время топил в крови всякие попытки добиться свободы и демократии. Падение режима Ли Сын Мана еще раз показало, что его диктатура была навязана народу Южной Кореи только штыками американских интервентов...

«Книга Танстолла — лишнее напоминание о том, что любые провокации агрессоров неминуемо потерпят крах.»

Так писал в Предисловии советский востоковед А. ЕФРЕМОВ.  

ДЖУЛИАН ТАНСТОЛЛ: «Я ВОЕВАЛ В КОРЕЕ»

Перейдём к тексту книги воспоминаний английского солдата ДЖУЛИАНА  ТАНСТОЛЛА «Я воевал в Корее» и почитаем некоторые выбранные мною отрывки из неё. Из его описаний мы видим, что автор книги не был коммунистом. Он писал то, что видел собственными глазами. Это чистая правда о событиях в Корее. Если бы он написал малейшую неправду о преступлениях империалистических держав, его бы давно отдали под суд. Желтая пресса давно выступила бы единым фронтом против автора — молодого английского парня.

Однако никаких ответных действий против автора книги не последовало. Лучше молча проглотить горькую пилюлю, чем шумно отстаивать свою ложь, и продолжать рассказывать неправду о корейской войне.

Вот отрывки из книги ДЖУЛИАНА  ТАНСТОЛЛА.

Из 5 главы:

«Проходя через Пхеньян, (в котором я пошёл в первый класс советской школы в 1946 году, о чем я писал в своей книге воспоминаний, - ЮГ) разрушенный и опустошенный, мы видели, как американцы сжигали все, что попадалось им на глаза. Ночью мощные взрывы складов с боеприпасами сотрясали землю и гигантские столбы пламени освещали небо по мере того, как вспыхивал один склад за другим. Но и этого американцам было мало. Они методически взрывали все здания, которые представляли хоть какую-нибудь ценность. В городских тюрьмах было убито много заключенных. Для выполнения этих преступных актов привлекались не только те, кто охраняли тюрьмы, но и всякий, кто изъявлял желание участвовать в злодеянии.

Безжалостному уничтожению подвергались также памятники старины, бесценные реликвии древности.

Нормальному человеку может показаться неслыханным варварством убийство мирных жителей только за то, что они пытались уйти из разрушаемого города. Но американцы шли даже на это, лишь бы расчистить путь своим грузовикам.

Железные фермы огромных мостов по-прежнему лежали в реке, теперь уже замерзшей. Из города отступали лисынмановские войска. Им не давали никакого транспорта — в таких случаях их бросали на произвол судьбы. Солдаты, которых гнали озверевшие офицеры, представляли собой зрелище, пожалуй еще более жалкое, чем беженцы.

Оборванные, они шли под пронизывающим холодным ветром на юг, сознавая, что впереди их ждет еще много тяжелых испытаний.»

****

Из 6-й главы:

«Мы пробыли в Северной Корее всего два коротких насыщенных боевыми действиями месяца. Наши войска принимали участие в разрушении страны и, кроме огромного ущерба, ничего ей не принесли. Зачем же мы шли туда и чего добились? После нас там остались только руины и горе.»....

«В полночь на первое января американские пушки сотнями залпов по территории Северной Кореи салютовали в честь наступившего Нового 1951 года, который сулил еще много ужасных разрушений. Один просвещенный генерал заявил, что эти залпы «возвещают эру похода христианских армий за свободу во всем мире». Нам, правда, все это не представлялось в таком романтическом свете.

Долго гремели орудийные залпы: каждая часть хотела внести свой вклад в эту «свободу». Сколько жертв среди гражданского населения принесла праздничная канонада, трудно сказать, потому что огонь вели по чем попало, только бы в северном направлении. Не знаю, сколько снарядов было израсходовано тогда на эту бесцельную пальбу и как удалось командованию армии отчитаться за выброшенные на ветер доллары.»

****

Из  7-й главы:

«Я убедился, что корейцы — миролюбивые, хорошие, добрые люди, если обращаться с ними по-человечески. Они ненавидят войну, и поведение оккупационных войск вызывает у них негодование. Хотя из страха перед жестокими репрессиями они опасались открыто проявлять свою ненависть и презрение к оккупантам, я видел, как эти чувства росли и крепли в их сознании»

Из 11-й главы:

«Однажды из соседней деревни прибежал крестьянин и с волнением рассказал, что там творится что-то страшное. Вместе с нашими переводчиками и несколькими крестьянами я побежал в деревню. В деревне мы увидели маленького мальчика, который заливался горькими слезами. Его отец рассказал, что стоявшие у них в доме солдаты по очереди изнасиловали его больную жену.

Страшно подумать, как посмели эти негодяи напасть на больную женщину, которая едва держалась на ногах, и так постыдно воспользоваться своим «правом» завоевателей. По всей вероятности, преступление совершили солдаты нашей бригады, так как других войск там не было. Но преступников так и не наказали. А ведь в других армиях за это расстреливают.

Таких случаев было очень много. Особенно стыдно, что среди преступников были и солдаты стран Британского Содружества Наций. Я не мог смотреть без ненависти на людей, которые пользовались своей силой, чтобы издеваться над несчастными жителями»

*****

Из 12-й главы:

«Я полюбил эту страну и ее народ. Особенно дороги были мне корейские друзья, с которыми теперь приходилось расставаться. Весь последний вечер перед отъездом я провел с ними, беседуя о прошлом, настоящем и будущем Кореи, которая, как все мы были твердо убеждены, скоро воспрянет, залечит раны, причиненные войной. Я дал себе слово, что где бы я ни был, хоть в тысячах километрах от Кореи, я сделаю все, чтобы быть полезным корейскому народу. Я не могу сделать многого, но я могу рассказать всему миру правду об этой замечательной стране и о всех тех ужасах, которые ей пришлось перенести. Я дал себе слово при первой возможности вернуться в Корею — на этот раз другом, а не врагом — и в какой-то степени искупить вину за те разрушения, которые причинили стране мои соотечественники, внести и свою скромную лепту в дело строительства новой Кореи.»

Из 13-й главы:

«Корейцы — это замечательный народ, чрезвычайно обаятельный, всегда готовый понять вас и пойти вам навстречу. Он глубоко верит в лучшее будущее. За время, которое я прожил в Корее, я полюбил эту страну и ее народ. Я не сожалею о том, что попал в Корею. Девять месяцев, проведенных в этой стране, оставили в моем сердце самые дорогие воспоминания.

«Но я ВСЕГДА БУДУ СОЖАЛЕТЬ, что пришел в Корею, чтобы сражаться против ее народа. Как было бы хорошо, если бы я приехал туда помогать корейскому народу, а не воевать с ним! Но какая пропасть разделяла эти цели! Я всегда буду помнить о народе этой великой страны, об оставшихся там близких, друзьях. На Западе некоторые ненавидели Корею, находясь вдали от разгоревшейся там войны, а я сам воевал в Корее, и вое же моя любовь к этой стране крепла с каждым днем.

«У КОРЕИ ВЕЛИКОЕ  БУДУЩЕЕ. В то время как в других странах за прошедшие пятьдесят лет произошли резкие перемены, развитие Кореи умышленно задерживалось. Она должна наверстать потерянное. Но теперь ей не потребуется много времени. Скоро она сбросит с себя тяжелое бремя старого и засияет ярким светом. Корее нужно открыть свободный путь к прогрессу. Она не должна страдать от иностранной интервенции. Народы Азии должны помочь ей, раз Запад смотрит на нее только как на источник наживы.

Недалек тот день, когда Корея выдвинется вперед и займет достойное место среди великих наций мира.»

КОРЕЯ СЕГОДНЯ.

И этот день настал.

Рухнул СССР. Во всех бывших социалистических странах диктатура пролетариата заменена диктатурой буржуазии. Развалился СЭВ. Ликвидирована Организация Варшавского Договора.

Как не горько писать об этих трагических для русского народа последствиях совершенной финансовой олигархии контрреволюции, нельзя скрывать их от нынешней молодёжи.   Эти события произошли и по вине моих современников, оболваненных при участии и под руководством всех генсеков КПСС, правивших после Сталина....

Сегодня Северная Корея занимает достойное место среди великих наций мира. КНДР — единственное социалистическое государство на планете.

Какие изменения произошли за тридцать последних лет в Северной Корее? Огромные!!

  1. Трудящиеся КНДР продолжают под руководством Трудовой партии Кореи строить социалистическое общество в своем государстве.
  2. Теория опоры на собственные силы - Чучхе, используется как и раньше, в практике строительства.
  3. Северная Корея является единственным коммунистическим государством в мире в наши дни!

Даже «коммунистический» Катай не является чисто коммунистическим. Народ Китая строит своё новое государство, используя одновременно как капиталистические, так и социалистические методы. В истории СССР — был подобный период под названием Новой экономической политики (нэп). Он продолжался всего несколько лет — с 1922 по 1928 гг. При этом вся вертикаль власть снизу доверху находилась в руках компартии.

Из этого исторического факта следует исходить при разговоре о Китае, но не о Корее. В КНДР продолжается строительство именно социализма как первой стадии коммунистического общества. Так сложились исторические условия в этой стране и вокруг неё.

Какие изменения произошли в геополитике империалистических государств по отношению к КНДР за последние 30 лет?

Никаких.

Корея социалистическая по-прежнему остается бельмом на глазу всемогущей финансовой олигархии. Она очень хотела бы, чтобы ее наемники, как в Ливии, поставили все корейское руководство к стенке и расстреляли его. Тогда она приказала могла приказать своим наемникам вновь беспощадным катком террора прокатиться по территории этой страны как в войну 1950-1953 гг., разрушая все на своём пути - школы, посёлки и города. Она сократила бы ее население на миллион или на два миллиона. Мешает «демократам» только ядерное оружие, созданное в КНДР в целях самообороны.

Сколько миллиардов не бросают «денежные мешки» на «воссоединение» двух Корей в одно буржуазное государство, то есть на уничтожение социализма в Северной Корее, финансовая олигархия не смогла добиться своей цели ни вооруженным, ни дипломатическим способами, ни подкупами и обещаниями золотых гор предателям.  

Главная причина в том, что в Корее проживают только корейцы. Нет никакой второй национальности, которую «денежные мешки» могли бы использовать для создания антикоммунистической пятой колонны, как в Восточной Европе, и с ее помощью за 70 лет разрушить до основания социализм, а затем, после объединения, превратить всю Корею в удобный плацдарм для войны с Китаем.

Именно так действовали «денежные мешки» во всех социалистических странах. И ни в одной из них ни советники глав государств и ЦК, ни кэгэбисты в упор не «видели» русскоговорящих спецов, советников, тайно связанных с сионистскими лобби.

Без создания единого плацдарма на территории Кореи начинать войну  с коммунистическим Китаем чрезвычайно опасно. Да здесь ещё рядом и ядерный потенциал Путинской России, способный разрушить своими ракетами любого агрессора, не зависимо от того, на каком расстоянии он окажется от театра боевых действий.

Главное, советникам денежных воротил не удаётся обмануть руководство Кореи. Ввязываться в войну с Кореей опасно: у неё в руках имеется и ядерная мощь, и ракеты немалого  радиуса действия. Обмануть руководство или подкупить некоторых его членов в этом государстве — в течение 70 лет у финансовых тузов не получилось. А так хочется!

Уж как старается желтая пресса изобразить трёх Кимов - Ким Ир Сена, его сына и внука - и дураками, и диктаторами, и тиранами, а корейские трудящиеся на Севере и на Юге в это не желают верить. Верят только обманываемые желтой прессой граждане буржуазных государств.

Человека бывалого или думающего обмануть даже в Англии и США невозможно. Главное — трудно обмануть Историю.

Фото:

ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 6.

Глава шестая. ХАБАРОВСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ.

В 1951 году отца из Занадворовки перевели служить в ХАБАРОВСК в штаб Дальневосточного военного округа. Нам дали квартиру в доме, стоявшем на Казачьей горке. Тогда все офицеры на Дальнем Востоке обеспечивались служебным меблированным жильем по месту службы.

7A13023E-A7DA-4689-B029-DD707B104C2B.jpeg

В Хабаровске мы прожили полтора года. Я полюбил этот большой русский город на Амур реке. Проспекты Серышева и Карла Маркса. Дворец пионеров на улице Карла Маркса. Дом офицеров. Районная библиотека.  

Ежегодные снижения цен на продукты при Сталине. Большие магазины. Балык, сыр, колбаса, молочные продукты лежали на прилавках гастрономов.....

Я учился в мужской средней школы. Тогда еще существовали в крупных городах мужские и женские школы. Не знаю, как учительский коллектив справлялся с нами — с полуторатысячным контингентом пацанов. Хулиганство, безотцовщина, нищета...

НЕПОБЕДИМЫЙ РУССКИЙ НАРОД

Что меня поразило в год возвращения в Россию — так это общая бедность населения. Я понимаю, что в стране, воевавшей за свободу своей Родины пять лет с еврофашистским чудовищем, не на деньги кучки банкиров, а на свои собственные, народные. Каждый советский человек испытал на себе все ее тяжести. На эти народные страдания и делалось ставка теми, кто разжег пламя холодной войны. Тяжело, бедно живётся людям — значит виноват социализм и Сталин!?

При этом следует иметь в виду, что «союзнички», как только был повержен гитлеровский режим, и как только Сталин отказался открыть границы и бросить всю экономику страны империалистическим хищникам для грабежа и введения  рабства, мгновенно объединились и объявили громогласно о развязываемой ими войне с СССР. Не мытьем, так катаньем! Они назвали ее «холодной».

И началась она не 1946 году, а в 1917 году сразу после того, как были изгнаны из Советской России дворянство и буржуазия и их белые прихвостни — царские генералы. Уж очень хотелось князьям, аристократии, русской дворянской интеллигенции вернуть свои привилегии и собственность, нажитую исключительно беспощадной многовековой эксплуатацией своих рабов — крепостными.

Несколько веков ломали свои коронованные головенки русские цари над вопросом освобождать рабов или продолжать их держать в рабстве как это делали веками в своих колониях «цивилизованная» Европа и Америка. Как хищный зверюга накинулись 14 самых «демократических» государств на первую в мире Советскую республику рабочих и крестьян и стали рвать ее на части, как Китай. Красная рабоче-крестьянская армия изгнала из своего молодого народного государства интервентов и их белых прихвостней.

С 1946 года шла все годы моей жизни до сегодняшнего дня идёт эта холодная война. На ее ведение Всемирная корпорация финансовой олигархия израсходовала суммы долларов, во много раз превышающие средства, затраченные ими на «братскую» помощь Гитлеру.

Компртия призвала советских людей затянуть пояса и работать на своё спасение от атомного оружия, испытанного милитаристами США на жителях двух японских городов. Вот присоединились бы к нам, и стали бы жить богато и весело, как мы, - вещали «голоса» из-за бугра. - А то придумали призывать все человечество бороться за мир!! Ну-ну, мы вам, советским, такой «мир» устроим, что не обрадуетесь!!

«ЗОСКА»

Маму избрали в родительский комитет мужской школы, в который я учился. Она возглавила комиссию помощи бедным семьям. Осенью члены этой комиссии ходили по магазинам и покупали рубашки, брюки, обувь для детей из самых бедных семей на деньги, выделяемые шефскими организациями. Без такой помощи эти дети не могли бы ходить в школу.

От одноклассников и соседских пацанов я научился играть в «стеночку» и «зоску». «Стеночка» – это игра на деньги, на копейки. Ты ребром ударяешь монетку о стенку так, чтобы она рикошетом полетела и упала недалеко от одной из монеток других игроков. Если дотянулся раздвинутыми большим и указательным пальцами от своей до чужой – ты выиграл ее и получаешь право на новый ход.

Игра в «зоску» сложнее. Зоска – это плоский круглый кусочек свинца, пришитый к клочку шкурки с мехом. Его надо подкидывать боковой стороной ботинка как можно большее количество раз. Чемпионы могли подбрасывать зоску более сотни раз, виртуозы могли артистично играть с ней обеими ногами.

В большую перемену «зоска» взлетала в воздух сотни раз за школьным туалетом на улице, в «стеночку» играли за любым углом. Пойманных на месте «преступления» учителя вели на беседу к завучу или даже к директору, вызывали родителей в школу. Однако мы прятались и продолжали играть.

«Чемпионами» были, разумеется, дети из бедных семей. Они втягивали в игры детей из более обеспеченных семей. У тех водилась в кармане мелочь. Не помню, чтобы я хоть раз выиграл несколько монеток, но играл, потому это было модно в среде моих сверстников.

Хабаровск обнажил для меня страшные последствия Второй мировой войны – сиротство и безотцовщину. Не знаю, как с этой проблемой справились другие государства Европы и Америки после Второй мировой войны.

Советское правительство собирало беспризорных сирот в детские дома, суворовские и нахимовские училища, одевало, кормило их и давало им возможность получить образование и специальность.

За годы Второй мировой войны на полях сражения погибло 27 миллионов, большинство мужчины. Война нанесла огромный материальный, физический и духовный урон особенно русской, украинской и белорусской нациям, и этот урон не поддается никакому учету.

Почти два десятка миллионов подростков довоенных поколений остались без отцов на попечении матерей. Зарплаты мизерные. Матери надрывались на работе, едва сводя концы с концами. Безотцовщина детскими глазами выглядывала почти из каждой квартиры. Мелкое хулиганство, мелкое воровство не могло не процветать в этой среде.

Безотцовщина – страшная катастрофа, пережитая четырежды русской нацией в ХХ веке: в годы Гражданской войны, в годы коллективизации, в годы Великой Отечественной войны и в годы "ельцевщины", вялотекущей буржуазной контрреволюции 90-х.

Безотцовщина и сиротство в нескольких поколениях порождали множество серьезных проблем. Среди них: алкоголизм, бескультурье, недоверие к официальной идеологии и правительству, аполитичность – понижение нравственных и национально-патриотических качеств тех поколений, которые росли в семьях без отца. А сколько семей получили после войны искалеченных, контуженных отцов?!

Родители беспокоились за меня: я мог попасть в плохую компанию. Помню, когда я первый раз вышел погулять возле дома, в котором мы получили квартиру на Казачьей горке, я познакомился с подростками из соседних домов во дворе.

Они предложили мне игру "кто кого пересмотрит". Мы с одним пареньком внимательно стали смотреть друг другу в глаза, стоя на близком расстоянии. Через минуту "смотрения" я почувствовал теплый ручеек на своей ноге. Я глянул вниз и увидел, что мой напарник писает мне на штаны. Раздался дикий хохот его друзей. Я повернулся и ушел домой. Больше с этими парнями я не общался...

ФОТОАППАРАТ «ЛЮБИТЕЛЬ»

Чтобы я не попал в плохую компанию, родители старались придумать мне полезные занятия. Помню, на новый 1952 год они подарили мне фотоаппарат «ЛЮБИТЕЛЬ». Мы с отцом ходили на улицу Карла Маркса в магазин покупать фотоаппарат, не имея никакого представления о его устройстве и правилах пользования им.

Папа взял у кого-то книгу о фотоделе, и мы вместе учились, как пользоваться камерой, как делать растворы, как проявлять, промывать, закреплять, сушить фотокарточки.

Камера имела одно достоинство – широкую в шесть сантиметров пленку. Поэтому можно было фотографии печатать контактным способом с пленки, без увеличителя. Через несколько месяцев на день рождения мне подарили увеличитель.

Весь следующий год мы с папой учились проявлять пленку, угадывать выдержку в зависимости от степени освещенности, делать фотографии. Работали на кухне. Тушили свет, включали красный фонарь и допоздна колдовали у ванночек с растворами. Сушили свои произведения на газете. Утром мама рассматривала и, как правило, хвалила нашу продукцию.

Позднее мы купили глянцеватель, и наши фотографии перестали сворачиваться в трубочку после высыхания и приобрели глянцевый блеск.

ТОМ СОЙЕР и ГЕКЛЬБЕРРИ ФИНН

В Хабаровске у меня пробудился интерес к изучению иностранных языков. В шестом классе к нам пришел новый молодой учитель английского языка. Его уроки были настолько интересны, что английский язык неожиданно стал моим главным и любимым предметом.

Учитель рассказывал не столько о грамматике, сколько об Англии, короле Артуре, о Робин Гуде. Он увлек нас рассказами об американских писателях, о Томе Сойере и Гекльберри Финне. Я побежал в районную библиотеку и взял томики Марк Твена. Том и Гекк стали моими друзьями на всю жизнь.

Я тщательно готовился к каждому уроку и тянул руку на уроке, готовый отвечать на любой вопрос учителя. Он заметил мое усердие. Как-то раз после урока он подозвал меня и предложил прочитать мне небольшую адаптированную книжонку американских сказок о братце Кролике.

– А чем ты еще увлекаешься? – спросил он.

– Фотографией.

– А какой у тебя фотоаппарат?

– "Любитель".

– Папа военный?

– Да.

– А можешь ты придти ко мне в воскресенье и сфотографировать нас с женой?

– Наверно, смогу.

Отцу понравилась эта идея. Он поощрял мой интерес к английскому языку. Видимо, понимал, как важно знать иностранные языки, когда служил в Корее. Понимал также он и то, что учитель в те годы со своей маленькой зарплатой не мог себе позволить заниматься фотографией. Это было дорогое и трудоемкое занятие.

В выходной отец еще раз проинструктировал меня. Мы зарядили самую высокочувствительную пленку в фотоаппарат.

– Лучше разместишь учителя у окна. Там больше света.

Я отправился в гости к учителю. Он жил неподалеку. Они с женой снимали большую светлую комнату у старушки. На полках стояло несколько словарей и книг на английском.

Я усадил учителя с женой поближе к окну и сделал несколько снимков. Потом его жена сфотографировала меня с учителем.

F9EAD425-2513-4E3D-A329-D46312BCE869.jpeg  

Я вручил фотографии учителю. Он долго рассматривал маленькие черно-белые 6 х 6 см фотографии и хвалил их качество и мое мастерство.

Мы подружились. Он периодически приносил мне адаптированные книжонки на английском. Я с великим трудом их читал.

Отец поддерживал мое увлечение английским языком. Из командировок он стал привозить мне новые адаптированные книжонки. Я прочитывал их от корки до корки. Каждая была рассчитана на учащегося определённого класса. Читая такую книгу, учащийся повторяет пройденный материал и выучивает пару сотен новых слов. В конце каждой книги помещался словарик на полторы-две тысячи слов. Адаптированного "Тома Сойера" на английском я почти выучил наизусть.

Как хорошо, что подобные книги издавались большими тиражами для каждого класса средней школы. Стоили они копейки. Как и все другие учебные предметы, знания иностранных языков требовались для развития способностей образования и культуры русского человека....

Как я благодарен этому учителю за то, что ему удалось затронуть какую-то струну в моей душе. Она звучала сперва тихо, затем стала звучать громче и призывнее. Почему русские аристократы читали и говорили на иностранных языках, а мы что хуже их?

Позже я закончу пединститут и стану переводчиком английского языка. Придет время и я самостоятельно  овладею разговорным арабским, научусь читать французские и испанские газеты. Буду преподавать историю СССР на английском и португальском языках. Английский язык станет для меня рабочим языком. А все начиналось в Хабаровске...

РАЙОННАЯ БИБЛИОТЕКА

В Хабаровске я увлекся романами Гюго. Я окончил седьмой класс и раз в неделю бегал в районную библиотеку на улице Серышева. Светлая большая комната со стеллажами книг.

Добрая женщина заведовала ею. Она-то и посоветовали мне взять почитать роман Гюго "Девяносто третий год". Потом "Отверженные". Гаврош и Козета стали моими любимыми героями и даже больше – друзьями на всю жизнь, как и Том Сойер. В то лето я прочитал "Тружеников моря".

Романы Гюго настолько полюбились мне, что в то же самое лето я перечитал все три романа второй раз. Видимо, я проникся не только огромным уважением к Великой Французской революции, но и понял, что такое революционный героизм.

Пройдут десятилетия. Я прочитаю книги Карлейля и Тарле о той же революции. Однако лучше и глубже, красочнее и ярче, чем Гюго, о той революции никто не написал. До сегодняшнего дня еще не написана такая же волнительная и пленительная, трагичная, как у Гюго, книга о Великой русской революции. А ведь прошло уже сто лет!

Я окунусь во французскую живопись XIX столетия и найду великую картину, написанную Делакруа. Его «Свобода на баррикадах» заложила в искусстве первый камень блок новой революционной живописи, из которой постепенно родится социалистический реализм в искусствах...

А увлечение фотографией сохранилось у меня на всю жизнь. Прошли десятилетия. И сегодня я не расстаюсь с камерой. На компьютере и на дисках храню тысячи фотографий. Но часто люблю полистать свои старые альбомы с черно-белыми фотографиями, которые я делал на Дальнем Востоке и на Урале, в Крыму и Египте, в Москве и Симферополе, в Афинах и Стамбуле, в Анголе и Танзании, в Канаде и Америке...

ПИШУЩАЯ МАШИНКА

В Хабаровске отцу удалось в комиссионном магазине купить трофейную портативную пишущую машинку с латинским шрифтом. В мастерской латиницу поменяли на кириллицу. Машинка казалась мне чудом красоты: блестящая черная поверхность, автоматически каретка и круглые клавиши, как у баяна.

Отец умел печатать. Машинка беспрерывно пела, когда он на ней работал. Я долго учился печатать тремя пальцами. Перепечатал любимые стихи Пушкина и Лермонтова, сложил листки, прошил их нитками вместе и получалась книга. Как настоящая!

Я прибегал из школы, делал уроки, доставал драгоценную машинку из черной коробки, ставил ее на стол и начинал печатать. Я воображал себя писателем. Машинка пробудила во мне дремавшую страсть к графомании....

Помню, в Хабаровске мне купили настоящий баян. Мы с трудом дотащили его с папой из магазина домой. Он хотел, чтобы я научился играть на баяне. Мама повела меня в музыкальную школу при Дворце пионеров. Экзамен я не сдал: слух подвел.

****

В Хабаровске мой кругозор охватывал полгорода от Казачьей горки до улицы Карла Маркса, до широкого Амура. Амур-батюшка был виден из окна нашей спальни в любую погоду.

Этот шумный русский город с его тенистыми проспектами К. Маркса и Серышева навсегда остался в моей памяти как крупный социалистический город.  

Фото:

ВОСПОМИНАНИЯ РУССКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТА ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ. Глава 4.

Глава четвёртая.  ПО ВОЕННЫМ ГАРНИЗОНАМ: БАРАБАШ И ЗАНАДВОРОВКА.

Первого января 1949 года наша семья вернулась в СССР   из Корейской Народно-Демократической Республике.

Дальний Восток встретил нас трескучими морозами, от которых мы успели отвыкнуть в Корее. Ох и холодно было в те дни! И ветер! Ветер колючий и обжигающий лицо до слез!

По заснеженной дороге грузовик доставил нас с близлежащей железнодорожной станции в село Барабаш.

Как я узнал позже, этот населённый пункт был основан русскими поселенцами. Его назвали в честь русского генерала от инфантерии и сенатора Барабаша Якова Фёдоровича (1838 –1910).

В Барабаше после войны размещался многотысячный военный гарнизон. Военнослужащие были самыми многочисленными обитателями этого села. Они ничего не производили, только потребляли. Тыловые службы снабжения трудились днем и ночью, чтобы накормить тысячи солдат и офицеров, обеспечить военный гарнизон горючим, боеприпасами, военной техникой, запчастями. Народ кормил свою армию в те самые трудные послевоенные годы, отказывая себе в самом необходимом. Нешуточная угроза стояла на пороге. Гарнизон мог быть поднят по тревоге и в считанные часы приступить к выполнению поставленной боевой задачи по защите своей Социалистической Родины.  

*****

В Барабаше нашей семье в день приезда выделили жилплощадь в одном из бараков, которые народ прозвал «конюшнями». Когда-то в 1930-е это были конюшни кавалерийского полка. После войны кавалерия исчезла. Вместо полка в поселке разместилась целая дивизия. Жилья катастрофически не хватало. Конюшни переоборудовали в дома для офицеров и их семей. Строил дома корпус сам. Золотые руки плотников и каменщиков в погонах возводили жилье.

В день прибытия нас разместили в одной из квартир в одной из «конюшен». Темный широкий и длинный коридор, заставленный примусами на табуретках, ведрами, вениками, разрезал одноэтажный барак на две равные половины. Мы прошли по нему до конца пока не попали через открытую дверь в холодную полутемную комнату с тремя замерзшими окнами и кучей мусора на полу. Родители расстроились.

Заглянула соседка, конопатая высокая сухопарая женщина. Ее звали тетей Галей.

– Это, что наши новые соседи? Вы собираетесь жить здесь? Никто никогда здесь не жил... Пойдемте ко мне. Вы же совсем замерзли.

Мы пошли к тёте Гале. В ее квартире было тепло и уютно. Мы разделись. Темную кухоньку от комнаты с окошечком под потолком отделала самодельная деревянная перегородка. Стол в комнате застелен белой простыней. В углу кровать с горой подушек и топчан для дочки. Она оказалась тоже конопатой. Конопатым оказался и глава семьи, старший лейтенант автотехник – дядя Павлик.

– Вы наверно проголодались. Садитесь за стол. Я только что сварила лапшу. Правда, без мяса. Пообедаете, согреетесь, а там видно будет. Все образуется.

Ночевали мы в ту ночь на полу у тети Гали.

На следующий день отец утром ушёл в штаб, и вскоре подъехала машина с горкой стройматериалов. Привезли оконные рамы и кирпичи. Появились несколько солдатиков. Они убрали мусор. Отремонтировали печку. Вставили вторые рамы и утеплили входную дверь со двора. Протопили печь – к вечеру квартира прогрелась. Мы повеселели.

Постепенно жизнь налаживалась. Привезли нехитрую мебель. Расставили стол и стулья. В следующие дни солдатики установили перегородки, сбитые из досок, обклеили их газетами и серенькими обоями. Мама сшила из материала занавески до полу — получилось двери. В гостиной на стену повесили яркую картину уссурийского тигра с выпуклыми стеклянными глазами. Ее подарила отцу корейская администрация на прощальной церемонии. Только этот уссурийский тигр, который переезжал с нами из гарнизона в гарнизон, напоминал нам многие годы спустя о былой жизни в Корее...

*****

Соседи жили в те годы дружно. Никто никому не завидовал. Все получали одинаковые пайки и с голоду не умирали. Каждый месяц нам выдавали гречневую кашу в пачках. Я любил эту кашу. Она быстро варилась и в ней было много масла. Такой вкусной гречневой каши я никогда больше в жизни не ел!

Люди помогали, делились друг с другом чем могли – продуктами, керосином. Когда печь не топили, еду готовили на примусах. Когда все хозяйки зажигали примусы, дышать в коридоре становилось трудно.

Взаимопомощь, уважение друг к другу, воинское товарищество были неотъемлемой частью жизни военного гарнизона. Выжить после войны можно было только вместе. Все это понимали: и солдаты, и офицеры, и генералы. Конечно, в быту случалось всякое. Некоторые выпивали по субботам и даже порою крепко. За столом любили попеть песни военных лет. Некоторые ругались и мирились. Редко разводились. Учили нас, своих детей, уму разуму, иногда и ремнем.

ДОМ ОФИЦЕРОВ И ДВЕ ШКОЛЫ

В Барабаше, этом заброшенном в тайге поселке, культурным центром считался белостенный Дом офицеров, построенный в лучших традициях советской архитектуры сталинской эпохи. В нем, как в городском кинотеатре, показывали новые советские фильмы, шли концерты приезжих артистов. Билеты стоили дешево.

Кино для солдат крутили в казармах, клубах, летом на свежем воздухе. Мы, детвора бегали к ним смотреть пятый раз "Чапаева" или "Щерса". Политотделы воинских частей занимались политическим и культурным воспитанием военнослужащих. Женщин объединял активно работавший женсовет.

За Домом офицеров начинался широкий плац в полкилометра длинной, бегущий вдоль штаба корпуса и полковых казарм, складов, гаражей. За штабом корпуса текла горная речушка Барабашевка (Монгугай).

В селе работали две школы: начальная и десятилетка. Средняя, двухэтажная мало отличалась от любой городской по внешнему виду, качеству образования и составу преподавателей. В каждом классе училось примерно по 35-40 учащихся. Это была третья школа в моей жизни. Первые две в Пхеньяне и Канко.

Помню свою учительницу третьего-четвертого класса. Маленькая, щупленькая, в шерстенной старенькой кофточке. Муж погиб на маньчжурском фронте. Растила двух детей. До сих пор не могу представить, как она управлялась с нами на уроках, проверяла каждый день две кипы тетрадей, «подтягивала» отстающих. Не знаю, когда она успевала варить, кормить детей, обстирывать семью и учить нас добру, дружбе, любви к Родине, к русской поэзии, к русским сказкам. Наша учительница - святая русская женщина!

ВЕЛОСИПЕД

Я заканчивал третий класс и на день рождения мне родители подарили новенький велосипед. Он был таким красивым: весь черный, блестящий руль со звонком, седло и каучуковые обода колес со спицами. Как я его любил!

Я носился на нем, как ветер, по улицам поселка. В мгновенье ока я доезжал до школы, поворачивал к Дому офицеров. Он него я мчался вдоль огромного стадиона и плаца, по которому маршировали солдаты.

Я доезжал до двухэтажного штаба корпуса, стоявшего на берегу речушки. В нем работал мой отец. Останавливался. Отдыхал и поворачивал домой. Опять крутил педали изо всех сил. Обгонял пешеходов. Звоночек гремел. Пешеходы расступались и, увидев меня, улыбались.

– Мама, почему люди улыбаются, видя, как я мчусь на велосипеде? – спрашивал я маму.

– Наверно удивляются: откуда взялся такой, шустрый лихач.

Мальчишки завидовали мне, просили дать покататься. Я доверял свое сокровище только тем, кто умел хорошо кататься.

Порой велосипед ломался. Ремонтировал его старший брат моего одноклассника из местных. Он жил в частном домике на две семьи неподалеку от нашей "конюшни". В этом домике жила и староста нашего класса Женя, высокая не по годам, худая девочка с длинной шеей в полосатой кофточке. Всегда носила красный пионерский галстук поверх кофточки. Первое время она шефствовала надо мной.

Вскоре я сам научился ремонтировать велосипед. В коробочке под седлом возил два гаечных ключа. Сам переворачивал велосипед и подтягивал цепь. Сам перебирал подшипник на оси педалей. Сам смазывал подшипники и цепь солидолом.

У меня было много друзей как среди подростков из семей военнослужащих, так и из местных. Барабаш был для нас настоящим раем. В округе не найти сопки, где не ступала бы наша детская нога. Мы носились «по долинам и по взгорьям». С их вершин любовались долиной, протянувшейся вдоль реки и застроенной краснокирпичными казармами и двухэтажками для семей военнослужащих, длинными военными складами за колючей проволокой. На сопках играли мы, дети офицеров и старшин, естественно, в войну.

Все лето мы бегали купаться в горной речушке. Загорали. Пропадали с другом на рыбалке. Ловили пескарей. Друг был «рыжим-рыжим, конопатым» пацаном из местных. Он запомнился тем, что на рыбалке перекусывал красного червя зубами перед тем, как насадить его на крючок.

Весной на сопках мы собирали багульник, в сентябре иногда семьями выезжали в тайгу собирать лимонник, кишмиш или кедровые шишки.

В военных гарнизонах редко встречались мужчины в гражданской одежде. В Барабаше я помню два гражданских лица – парикмахера и фотографа. Остальные мужчины — в погонах.

Мы не имели понятия о московских музеях, Третьяковке и других картинных галереях, консерваториях, театрах, о парижском Лувре, об итальянском оперном «Ла Скала». Ни телевидения, ни документальных фильмов по истории мировой культуре провинция не знала. Империалисты мешали.

Зато вещало советское радио. И политические информация и международные обзоры, рассказы русских и советских классиков, театральные постановки, оперы и оперетты. Разумеется, любимая "Пионерская зорька". Радио проводило огромнейшую работу по интернациональному, но патриотическому, революционному воспитанию молодежи. Телевидения еще не появилось.

Сейчас многие радиопередачи можно найти в интернете на сайте "Старое радио", если вы пожелаете ознакомиться с коллекций тех передач, которые мы слушали в 50-е годы. Только имейте в виду, что антисоветских передач "Свободы" и "Голоса Америки", добавленных в коллекцию антисоветчиками-либералами после 1991 года, мы не знали:  "вражьи голоса" глушили.

Отец рассказывал, что в детстве ему в 1930-е годы купили гармонь. Он научился играть на ней на слух. Под его музыку в Куликовке на Южном Урале танцевали вечерами парни и девчата. Вот с этой гармошки и началось у папы восхождение к музыке. Мой дед Иван Михайлович любил стихи Пушкина и Есенина. Отец передал мне любовь деда к чтению и к поэзии. Он всегда подсказывал, какие книги читать. И я читал много и увлеченно.

Постоянные переезды из гарнизона в гарнизон, работа с утра и до позднего вечера не могли утолить его голода к книге. Из каждой командировки он обязательно привозил мне и книги, и игры.

БИБЛИОТЕКА

В Барабаше у меня проявилась особая тяга к книгам. Большая библиотека в Доме офицеров казалась мне таинственным храмом. В ней стояла мистическая тишина. Я жадными глазами рассматривал книги, стоявшие на длинных полках и мечтал их все перечитать.

Впервые в жизни я увидел советскую библиотеку. Я понаблюдал за тетями, работавшими в зале. Они казались мне ангелами, приносящим знания с неба.

Зачитывался "Тимуром и его командой" Аркадия Гайдара. Фильм, снятый по этой повести мне понравился меньше. Уж очень дети в нем показаны очень хорошо воспитанными. Таких в жизни я не встречал.

Меня привлекла серия книг "Новинки детской литературы". Она издавалась в однотипных мягких серых обложках по внешнему виду и размеру напоминавших роман-газету. На каждой обложке повторялась одна и та же картинка: девушка с мечтательным видом стоит под деревом, а слева он нее, чуть позади, юноши и девушки слушают чтеца. Я всегда с трепетом рассматривал своих сверстников на обложках и усаживал себя среди них. Они были мне дороги. Я любил их всей душой, потому что они такие книголюбы, как я.

В этой серии я перечитал много книг. Среди них помню книги: "Белеет парус одинокий" и "Сын полка" Катаева В.П. Нашими героями войны в те годы были пионер Леня Голиков, комсомолки Лиза Чекалина и Зоя Космодемьянская, молодогвардейцы.

Любил я читать и русские сказки, сказки Пушкина и Бажова. Любил рассматривать картины Васнецова в учебниках. Мальчишкам нравились его "Богатыри", девчонкам – "Аленушка". Подолгу я любовался картинами "Осень" Левитана и "Грачи прилетели" Серова. С этих плохоньких по качеству печати иллюстраций начиналась моя любовь к живописи, искусству, и я пронес её через всю жизнь. Они открыли мне окно в новый мир красоты и добра.

Полюбил на всю жизнь и Гоголя. Его "Вечера близ Диканьки" я выучил наверное наизусть. Плакал над "Тарасом Бульбой". Всю жизнь перечитываю "Мертвые души" не случайно: проживая в Союзе и за границей, я всюду встречал героев Гоголя — маниловых, плюшкиных, ноздреватых самых разных национальностей... Настолько они типичны для всех культур и цивилизаций, а не только для России!

*******

Из первоклассников в пхеньянский школе только Нина Побережная встретилась мне в начальной школе в Барабаше. На первом фото она стоит в первом ряду. Я крайний справа во втором ряду  

B7A0FAEC-CA88-44DF-AC2C-4115689BAFC7.jpeg

На втором фото Нина сидит во втором ряду. На ней белый фартук. Я в матроске.

D05BD394-BFA3-4DAC-AAB7-58977805045F.jpeg

Потом мы встретились ещё раз, когда учились в 10 классе. Ее отца перевели служить в Вильнюс и их семья покидала Дальний Восток навсегда. Последний раз мы виделись с ней в 1988 году, когда я прилетал на научную конференцию в Вильнюс. Больше никого из моих одноклассников и одноклассниц я не встречал никого.

>



Новости
21.01.2020

«Некрасовские пятницы» празднуют четырехлетие

В Доме поэтов состоится сороковой вечер известного литературного клуба.
21.01.2020

«Искусство и технологии»

Русский музей и БФ «Система» запускают бесплатную образовательную программу для детей.
20.01.2020

«Ум и дела твои бессмертны в памяти русской…»

Вечер, посвященный 225-летию Александра Сергеевича Грибоедова, пройдет в ЦДЛ.
20.01.2020

В Минске осквернили памятник Пушкину

Вандалы раскрасили монумент великому русскому поэту красной краской.
19.01.2020

Исаковскому – 120

19 января исполняется 120 лет со дня рождения замечательного поэта.

Все новости

Книга недели
Признание в любви

Признание в любви

Новая книга народного поэта Якутии Натальи Харлампьевой о глубинных корнях духовного родства народов России.
Колумнисты ЛГ
Евстафьев Дмитрий

Три вызова

2019 год избавил наше общество от многих иллюзий. Мы подошли к черте, за которой...

Сазанович Елена

Избранный

Есенин был создан исключительно для поэзии! Не для прозы жизни! Застёгнутой на в...

Воеводина Татьяна

Ёлки-палки

В Кемерове потратили на новогоднюю ёлку 18 млн бюджетных денег

Сазанович Елена

Великий магнат

21 декабря 1940 года умер Френсис Скотт Фицдже­ральд. Классик американской литер...

Купреянов Иван

Большой куш

Поэтических премий в России пруд пруди. Только вот есть небольшая проблема: кро­...