Олег Фонкац
Родился в 1963 году в Москве. Автор книги стихов «Дань мгновенью» и книги стихов и рассказов «А вы мне не верили». Публиковался в журналах «Театрал», «Интерпоэзия», «Перископ». В девяностые годы жил в Израиле и работал в антрепризном театре Михаила Казакова. Автор и исполнитель песен на собственные стихи. В настоящее время работает в театре им. Моссовета заместителем заведующего художественно-постановочной части.
Цикада
Сладкий вестник лета
Анакреонт «К Цикаде»
Мне нравится счастливая цикада,
Когда она от влаги опьянев,
Поёт себе весь день, в глубинах сада,
И прячется всю ночь среди дерев.
Блеснёт, немея, золотистой крошкой,
Когда осенняя её настигнет жуть.
И станет на плече твоём застёжкой,
Которую так просто расстегнуть.
Герберы
Мне кажется, что чувство меры
Совсем утратили герберы,
Где фоном тюль наискосок
И неба чёрного кусок.
Их африканская расцветка
Так выразительно и метко
Стреляет в серость наших дней,
Разнообразием огней.
Где ж так они оранжевели
И заливались желтизной?
В запущенной оранжерее,
Приобретали облик свой.
Вкус кумарина, вкус нектара
Мою пропитывают речь,
Как бабочку с Мадагаскара
Мне хочется тебя привлечь.
Рояль в слезах
Что за день? Увы и ах:
Красок нет, оттенков мало.
Под дождём рояль в слезах,
Даже клавиша запала,
Нарушая звукоряд
Незаконченных мелодий,
Но у вас глаза горят
Тихой завистью к погоде,
Что плескалась, как дурной
Концертмейстер и стучала
Пальцем, всею пятернёй,
Повторяя всё сначала…
Бессонницы слуга
Рите Шубиной
Затмение. Кровавая луна,
С оттенками абхазского вина.
На море шторм, гроза, сверкают горы:
Полночи колдовские заговоры.
Когда досмотришь бурю до конца
И удивишься, как волна покорно
Угомонилась, то добавишь
чабреца
В свой чай, нет, лучше вяжущего тёрна.
Эвксинский понт усеял берега
Цветком акации, пурпурным барбарисом,
Зелёной мятой, зонтичным анисом;
Листва самшита взгляду дорога.
Недуга ли, бессонницы ль слуга,
Следишь, как тают облаков снега.
Каланхоэ Дегремона
Настроение плохое
Всё терзало душу мне,
Но, случайно, каланхоэ
Я увидел на окне.
Что оно в себе содержит:
Мексиканской шляпы вздор,
Крокодильей пасти скрежет,
О лекарстве разговор?
Сколько в дебрях не скитайся,
Ботанических имён,
Не поймёшь зачем с китайским
Звук французский — Дегремон.
В листьях, самый настоящий,
Ядовитый сок тая,
Суккулент живородящий
Помнит прежние края.
Что в горшке цветочном снится?
Шум столичный и гламур?
Нет! Летучая лисица,
И полуночный лемур.
Внезапная теплынь
Как за внезапную теплынь
Мне душу не продать апрелю?
Горчила спящая полынь,
Пронизанная птичьей трелью.
И грезился чертополох
Кудрявый, маялась природа!
И налетал переполох
С Аптекарского огорода.
Дождя весеннего елей
Предчувствовал ползучий клевер,
Из перепутанных полей,
Где всё смешалось: юг и север.
К памятнику
Exegi monumentum
Horatius
Я памятник воздвиг, на нём
Опавший лист горит огнём
Закатным, дремлет паутина
На бронзе, времени патина,
Как малахита пелена –
Забвением накалена.
Я замечаю всё в тебе:
Осколки рифмы на губе,
Песчинку малую в глазу,
И тень, и дикую лозу,
Что оживляет мёртвый взор,
Меняя на ветру узор.
Зелёный плющ к щеке приник
На век, а кажется на миг.
И цепенеет меж бровей
Молниеносный муравей.
И здесь чешуекрылых рой
Порхает летнею порой.
И, если б ты прочёл стихи,
То к ним остались бы глухи,
Как и при жизни, все в округе,
За исключением подруги
И тех, немногих, кто тебя
Любил, немногое любя.
Прогулки с Пушкиным
Поэт брат дервишу.
А.С. Пушкин
1
Пусть прошло почти что двести
Лет, багаж дорожных дум
Он раскрыл мне, будто вместе
Мы скакали с ним в Арзрум.
2
И захаживали в бани,
Позабыв про все дела,
Разложив на тёплый камень
Утомлённые тела.
3
И уже, во тьме хмелея,
Предстоящая война
Нам казалась веселее
Кахетинского вина.
4
И Тифлисскую харчевню,
Оставляя впопыхах,
Мы неслись во мгле вечерней
Над землёй, на всех парах.
5
Над ущельем и над саклей
С плоской крышей, над рекой.
Арарат видать, не так ли?
До него подать рукой.
6
Ты своим глазам не веришь:
Здесь гарем Осман-паши
Во дворце и «брат мой дервиш»
Горлопанит от души.
7
Здесь лазурью блещет небо
И такая благодать,
Но ломоть ржаного хлеба,
Как в Париже, не достать.
8
Что нам громкая победа?
Что нам смерти лютой страх?
Повстречали Грибоеда
На арбе печальный прах.
9
Словно шум потоков пенных
Нам чужой судьбины дым:
Рассказал знакомый евнух,
Как пленён был молодым.
10
Турки спрятались за бруствер
И сидят: всё нипочём,
Но смертельно ранен Бурцов,
Граф Паскевич омрачён.
11
Мальчик мёртвый в долимане,
И валяется чалма…
В Ахалцыке, в Эриване,
Говорят, уже чума.
12
В круговерти бесконечной
Миновало двести лет,
Я смотрю, мой друг сердечный,
Перемен особых нет.
Колибри
Прекрасная колибри,
Посередине дня,
В пылающей палитре
Цветочного огня,
Зависнет возле фуксий
И задом наперёд
Взлетит и тлёй закусит,
Нектара отхлебнёт.
И словно без опаски,
Проворней слова «пли»,
Мелькает от Аляски
До Огненной Земли.
И жгучего накала
Расцветка ей к лицу,
О, как она лакала
Цветочную пыльцу
У мятного шалфея,
В плену у табака,
Трепещущая фея,
Как мотылёк легка.
Но в сумраке немея,
Оцепенеет вдруг
И проще нет трофея
Для любопытных рук.
Балерина
Балерина у станка:
Виновата ли овсянка,
Что рука её тонка
И легка как сон осанка?
Здесь бы замер сам Дега,
Словно в сладостной нирване,
Видя, как её нога
Упражняется в батмане.
Капля пота на челе,
Что упасть вот-вот готова,
Это всё из-за плие,
Здесь французcкий, что ни слово!
Словно лебедь на воде,
На пуантах, в нежной пачке,
Проплывает в па-де-де,
Пальцы кровью чуть испачкав…
Святки
И гадания, и святки
В прошлом. Только может краткий
Проблеск, вымысла сумбур,
Вечер чёрен, сумрак бур.
То ли тамбур, то ли сени,
Кто не выйдет к нам из тени,
Тот останется в тени.
Ручку двери потяни:
Свет во тьму, как нож проникнет
И пока твой глаз привыкнет,
Ты на пять секунд замрёшь
И блеснёт в сознанье брошь,
На груди у чародея,
Что в ночной глуши радея
О стезе потусторонней,
Порождая грай вороний,
Отправляется вдогонку
За бессмертием, в воронку
Времени летит стремглав,
Свет и темень обогнав!
Чу! Сказали б наши предки,
Снег упал с еловой ветки
За окном, где лунный свет
Чьей-то лапы явный след.
Это ряженные бродят
То медведем, то навроде
Лешего, и всё окрест
В пелене нездешних мест.
Снегирь
О, снегирь черноголовый,
Задержись на миг, постой!
Где ты жил? Во мгле еловой
Или в клетке золотой?
Краснощёкий, красногрудый,
Гроздь рябины теребя,
Посиди ещё, покуда
Разгляжу вблизи тебя.
С любопытством, око вперив,
Ты косился на меня,
Я же видел в чёрных перьях
Отблеск синего огня.
И легла, как плед на плечи
Серо-дымчатая масть…
Как бы этой птице певчей
В лапы кошке не попасть.
Хризантема игольчатая
В этом взгляде я прочёл
Всё пристрастие к букету,
К лепесткам пьянящим, к цвету:
Всё про лето, всё про пчёл!
Твой декабрьский денёк
Засветился в хризантеме,
Он бы солнечной системе
Послужить моделью мог.
Как игольчатая суть
Может бархатом играя,
В желтизне своей сгорая,
Всё на миг перевернуть?
Словно дунула с полей
Мимолётная отвага:
Что ни помысел, то благо,
Что ни слово, то елей.
И, молочным фоном, тюль
Время года прячет в складках,
Чтоб мы путались в догадках,
Почему настал июль!
Сфинкс из снега
Как забава, сфинкс из снега,
Взгляду праздному приманка.
Всё: и лапы, и осанка
Ждут игры, желают бега!
Твой ваятель, он из праха
Снежных комьев у порога,
Сотворил тебя без страха,
И вдохнул души немного.
Мокрой варежкой из шерсти
Или голыми перстами
Он ваял, дыша устами
И разбрызгивая перстни.
Ну, какой ещё эпитет,
Тайный мастер, мне добавить
В твой рассыпчатый Египет,
Чтоб тебя на век прославить?
Грузинский тост для дочери
Бог языческий, Гермес,
Подари свои сандалии,
Чтобы мы, теряя вес,
Подлетели до небес,
Выпить чарку цинандали.
Чтобы мы сказали — вах!
Нашей дочери прекрасной
И кутили б в облаках,
Высоты теряя страх,
Прославляя день ненастный.
Чтобы крикнули ура,
Все аджарцы и мегрелы,
Чтоб Арагви и Кура
Опьянив, как Хванчкара,
В дар несли своих форелей.
Чтоб смягчился этот век
И надежды свет оставил,
И заснеженный Казбек,
Как влюблённый человек
К ней от нежности растаял.
И звучал грузинский хор
Чтобы в древней цитадели,
С высоты кавказских гор,
Как прекрасен этот спор —
Кто нальёт ей ркацители?
Мир велик и невелик,
И теснятся в нём народы.
Но, похоже, в этот миг
Ей не надо умных книг,
Дайте капельку свободы!
