О родина скорбящих…

Гуляет по камням вдоль пирса,
Как будто по невским гранитам
Гуляют ожившие сфинксы,
Похожие на пиитов.

И что-то мурлычет нервно,
Почувствовав непогоду,
Но будет прохлада верная,
Похожая на свободу.

И будет волна настойчиво
Врезаться в гранит до времени,
Царапая неразборчиво
Похожее на стихотворение.

А чайка летит бессмысленно
От берега вдаль до берега,
Туда, где прощались с листьями
Блокноты сродни с деревьями.

Туда, где автобус-бочечка
Его сохранил дыхание
На стёклах, прогретых строчкою,
Похожею на прощание.

А кошке не надо премии,
Ей хватит мостов и лунности.
Венеция – сердце времени,
И часто – влюблённость юности.

Но сердце, стучать замаявшись,
Осталось навечно спето,
На Божьем колечке камешком
Застыла судьба поэта.

* * *
Ночью пришли… В дверь постучали.
Он открыл. Ворвались бесцеремонно.
Да, собственно говоря, их ждали…
Их ждали… Их ждали все поимённо.

Велели взять вещи и с ними идти,
Он взял чемодан
(чемодан стоял наготове).
Это его сосед научил… Лет пяти
Мальчик смотрел на него и хмурил брови.

Мать сказала ему: «Посмотри,
Твой дорогой шутник дошутился».
Мальчик смотрел и вдруг крикнул:
«Замри!
Мама, замри, у тебя глаз прохудился,
Из него капает, как из крана, вода,
Где мы найдём мастера среди ночи?!»
Уводили его, что-то сказав насчёт суда,
Быстрого суда, без проволочек.
Он спокойно бесшумно надел пальто,
И только рука
со старой помятой кепкой
Дрожала и выдавала его,
Он боялся даже смотреть на стенку.

Он попрощался, мальчишке отдал
Как лучшему другу хранить его скрипку.
Мальчик о ней так долго мечтал,
Так долго просил,
а теперь не отыскал улыбку.

Он отыскал только тревогу и боль,
Понял, что больше со скрипачом
встретиться им не придётся.
Мальчик просил его взять с собой,
И маму, и деда,
когда тот с дежурства вернётся.

Грустно смотрел на мальчишку он
И говорил: «Не спеши, не надо».
Те, что пришли, вытолкали его вон,
Вон – на дорогу земного ада.

* * *
Однажды мужчина приехал в Москву.
На вокзале вышел из вагона,
Но не отыскал улыбку.
Он вспомнил маму, вспомнил его,
шутника, ночь далёкую ту
И чуть не выронил из рук скрипку.

* * *
Она всё ждала письма от сына,
Зная, что такое «десять без переписки»,
Она никого ни о чём не просила,
Угощала соседа-мальчишку ириской,

Уходила дежурить в госпиталь через день,
Бегала, как все, тушить зажигалки,
Вязала носки для фронта, как тень
Худая брала на карточки пайки.
Держала ещё довоенного скворца,
Собирала ему упавшие со стола крошки,
Он ей благодарно сообщал, что весна…
Весна пришла!
А она утирала слезу ладошкой.

Скворец не врал, и весна пришла,
А скоро пришла вместе с ней и Победа,
Возвращалась домой большая страна,
Очнувшаяся от военного бреда.

Она всё ждала… Только надо жить!
Обязательно жить!
Обязательно для кого-то!
Мальчик в детском доме сказал ей:
«Давай дружить!»
И стало ей радостно отчего-то.

* * *
В Донском сегодня тихо и спокойно,
В Донском кружит осенняя листва,
Как хорошо,
что есть в Первопрестольной
Исконные, заветные места.
Здесь каждый шаг
наполнится молитвой,
Здесь отдохнёт душа от суеты,
Укроются листвою, как накидкой,
Голгофки, обелиски и кресты.
Всё дышит верой и былой Россией,
В донской земле сыскали свой приют
Историки, писатели, святые,
Что нас спасали и ещё спасут.
В углу трещит, гудит свечной заводик,
Свой важный труд
насельники вершат,
Мне видится – отходит пароходик,
Как от больного грешная душа.
Они ушли… Они вернулись прахом,
Но мысли их, заветы живы в нас.
Нетленными мощами патриарха
Вернётся Русь, настанет светлый час.
Так говорят: кто ищет, тот обрящет,
Ищу тебя, не ведая времён,
Страна моя, о Родина скорбящих,
Иду к тебе Донским монастырём.