Нечто странное с нами происходит. Столько разговоров, столько споров об истории. Тема памяти не сходит с уст политиков. Иногда кажется, что исторического в нашей жизни с избытком. Но чем больше разговоров, тем сильнее сила забвения. Отчего? От того, что уходит от нас живая река истории и остаётся одно высохшее русло, вокруг которого и идут политические баталии.
Куда ушла вода? И стоит ли удивляться, что без неё нет судоходства из прошлого в будущее (а стало быть, и сообщения нет, не плывут на строительство нового из прошлого полезные грузы, не спешат добрые весточки потомкам и обратная благодарность пращурам). Без неё, без той воды, всё сохнет и хиреет, всё замирает и останавливается.
Но есть, сохранились ещё источники той живой воды, живого русского слова, той русской живой истории, которая происходит не от кабинетных историков, а от тех, кого В. Курбатов с горечью называет «тогда ещё великими людьми». Цикл «Валентин Курбатов. Нечаянный портрет», прошедший по каналу «Культура», – это не редкий и экзотический мемуар, не собрание баек и анекдотов из большой отжитой жизни русского человека. Он – тот самый живительный родничок памяти, который даёт начало полноводным русским рекам и могучему русскому лесу. Незаметно, тихо, но настойчиво бьёт он вдалеке от больших пересохших русел.
То, что проносится в быстротечных четырёх выпусках цикла, трудно назвать воспоминаниями. Это простые бесхитростные картины жизни, повествование, лучащееся покоем, светом и добром. Живая жизнь. Перед нами встают во всём своём простом, обыденном человеческом величии С. Гейченко, В. Астафьев, В. Распутин, П. Антокольский, С. Ямщиков, М. Юдина. Открываются многие другие уже почти потерянные нами в памяти люди, без которых невозможно представить течение русской культуры во всей полноте. Оживают те, кто был её будильщиком, кто не давал заснуть, задремать России вечным сном, превратиться в человеческую пустошь, кто был её подорожником, кто лечил русскую душу и тело.
Николай УЧАЕВ