Алексей ШОРОХОВ
ПРЕДЗИМЬЕ
К. Самыгину
И всюду будет жизнь, как валенок без пары,
Забытый у плетня в преддверии зимы.
Куда б ты ни уплыл, какие б злые чары
Тебя ни унесли на колеснице тьмы –
Везде отыщешь кров, просевший от заботы;
Везде одни и те ж морщины на челе,
Да горький самогон, как пасынок свободы,
Да сиротливый быт, глядящий из щелей.
Но близко торжество твоей глухой равнины;
Вот-вот, ещё чуть-чуть – и озарится вся
Под низкою луной, средь звёздной ночи дивной,
Нездешней красотой и снегом просияв!
* * *
Ген. Попову
Наколешь дров – вдали уже сереет.
И только ворон, замкнут и один,
Как «чёрный роджер» на замёрзшей рее,
Застыл на ветке посреди равнин.
Затем взлетает, осыпая иней,
И над притихшим краем, как во сне,
За кругом круг, не оставляя линий,
Он чертит в небе, ожидая снег.
Но снега нет, и чёрная куница
Сбегает к речке и глядится в глубь,
Нисколько человека не боится,
Хоть мир, как прежде, яростен и груб.
А я зимую и пилю валежник,
Спасаю то, что не успел спасти
В своей весёлой и беспутной прежней,
Завидной жизни, скомканной в горсти.
Да жду вестей и голоса от друга
В моей глухой замёрзшей стороне,
Так чёрный ворон, не свершивший круга,
Глядится в небо, ожидая снег.
* * * В. Юдину
Поднимается к вечеру ветер,
Заметает следы и жильё.
Будто кто-то играет на флейте
За недолгое счастье своё.
За привычное счастье родиться
В этой белой, как сны, стороне,
Где метель, как усталая птица,
На твоём замерзает окне.
Где кровавые в далях закаты
И грозой осиянная рожь
Будят в сердце щемящую дрожь
Перед страшным и близким «когда-то».
Где в нахлынувших муках вины
И всего, чему нету названья,
Мы друг другу уже не видны
Средь летящих снегов завыванья!
* * *
По уму, и совести, и шире –
По всему, чего не обойти, –
Расскажи, душа, об этом мире
Тем, кто призадумался в пути.
Расскажи о родине и боли,
О последних смыслах мировых,
Передай привет с далёкой воли
В переулках гулких и кривых.
Не суди, – ведь и тебя жалели,
И несли порою на руках.
Где рубцы на совести и теле,
Там и правда в жизни и в строках.
Улыбнись, душа, небесным светом
Затопляет мостики твои.
Расскажи, как просто быть поэтом!
Оттолкнись, доверься – и плыви!
* * *
Как стонут морские сирены!
Над клочьями розовой пены,
Над жизнью смешной и мгновенной,
Бесшумной, как тень мотылька…
А где-то в соседней вселенной
Лежит, улыбается пленный.
Простой жизнерадостный пленный
Без глаз, головы, языка.
Вечерний час
Закат скользит над соснами, над кромкой.
И сизый сумрак следует за ним.
Над родиной печальной и негромкой
Вечерний час – недвижим и храним.
Лишь плеск реки да жалобы кукушки
Ещё тревожат сумерки мои.
Но дальних сосен алые верхушки
Уж не томят предчувствием любви.
Какой-то новой тишиною полный,
Я каждый день Тебя благодарю.
И всё сильней, таинственнее волны
К незримому несутся алтарю.
И в этот час, как будто в час последний,
Седое море настигает нас,
Чтобы судьбу мою с судьбой соседней
Соединить – хотя б на этот час.
