Какой век на дворе? XVI или XXI?

Знакомый московский профессор однажды спросил у студентов, как они относятся к открытию теологи­ческого факультета. Обычно молодёжь сильно рас­ходится во мнениях, но тут все тридцать человек возму­тились: «Для теологии есть семинарии, а у нас светский государственный вуз».

Кстати, даже в дореволюционной России теоло­гию в университетах не преподавали. Ни граф Уваров (министр просвещения), который за «православие, самодержавие, народность», ни реакционер Победо­носцев не дошли до этого.

Свежий пример. В День единства в Ярославле открыли памятник Минину и Пожарскому. Но не герои народного ополчения главные на монументе – доминирует огромный крест из бетона семи метров высотой. Между тем 200 лет назад Александр I одоб­рил возведение на Красной площади памятника тем же персонам и без всякого креста. Наши герои одеты в древнегреческие хитоны, а не в лубочные доспехи, как теперь в Ярославле.

Видимо, нынешнему изводу ревнителей «традиций» хочется быть «большими католиками, чем папа рим­ский». К священникам торопятся примкнуть чиновни­ки – почти поголовно. Какую бы греховную жизнь ни вели, вторят про «традиционные ценности», про «веру- семью». Торопятся, отодвинув в сторонку старушек, занять в соборе место в первом ряду со свечкой в руке.

А что наши граждане – клерикальная пропаганда на них действует? По информации МВД России, пасхаль­ные богослужения 2019 года посетили около 4,3 мил­лиона человек. Выходит, лишь 3% населения главный христианский праздник отметили должным образом.

Если говорить о культурно-исторической идентич­ности, по данным Фонда «Общественное мнение» на февраль, православными считают себя 65% россиян. Они готовы испечь кулич на Пасху или поставить свеч­ку – «для подстраховки». Подавляющее большинство отделяет веру от религии и церкви: верят, но не нужда­ются в посредничестве священников и не ведут рели­гиозный образ жизни. 21% граждан вообще не считают себя верующими. Среди молодёжи (по данным ВЦИОМ на август) православных 23%.

С точки зрения управления обществом ясно: религия и церковь могут быть использованы как инструмент воз­действия на отдельных граждан. Но в отношении боль­шей части он бессилен. Более того, когда инструмент применяют навязчиво и агрессивно, это даёт обрат­ный результат. Множество людей, включая верующих, клерикальная пропаганда сильно раздражает. «Верить и терпеть» им навязывают тем активнее, чем сложнее в экономике и чем хуже социалка. Оголтелое же рели­гиозное меньшинство рвётся в информационное про­странство, безоглядно бросается то на «Матильду», то на законопроект о профилактике домашнего насилия. Порой столь яростно, что его авторам, например депу­тату Оксане Пушкиной, приходится обращаться в сило­вые ведомства за защитой.

Если власть продолжит подыгрывать клерикалам и мизерабельным группам фанатиков, раздражение может перейти и на неё саму. Раздел между властью и народом без того глубок, особенно в материально-эко­номическом смысле. Если добавится шитый белыми нитками религиозный довод – «мы рулим, а вы терпи­те», конец терпению придёт быстрее.

Вдобавок клерикальная пропаганда придаёт госпо­литике почти шизофренический фон. С одной стороны, нужен прорыв. С другой – веет дремучим Средневе­ковьем. Куда прорыв – в XVI век или в XXI? Россию – в феодализм, а Америка пусть владеет XXI веком?

Светское большинство явно хочет экономического, социального и культурного прогресса, а не нового Сред­невековья. Пока люди молчат. Но что скажут завтра?