Алексей Вульфов
«Событие! Восторг!» – этих слов достаточно, чтобы передать ощущение от феерического спектакля мастерской Сергея Безрукова во ВГИКе.
И вновь Островский! «Сон Бальзаминова» по пьесе «За чем пойдёшь, то и найдёшь» в постановке режиссёра-педагога Тамары Васильевны Акуловой. Восхищение от начала до конца! Бальзаминов, естественно, ассоциируется со знаменитым фильмом «Женитьба Бальзаминова», но в том-то и сила режиссёрского решения Тамары Акуловой, что ожидаемого балалаечно-гармошечного колорита-то и нет: начало и конец спектакля с воображаемой настоящей любовью и невестой Миши Бальзаминова лиричны и грустны. В этом смысле становится понятен в конце и стилистический выбор режиссёром вовсе не балалаечной, а вполне себе современной электронной и вполне себе серьёзной музыки – подтекст музыкальный к пьесе очень здорово подчёркивает её масштабность, а не только всеми любимую комичность, находит в пьесе глубины лирики. Очень уместна в спектакле и мультипликация на большом экране подголоском к действию, с юмором и живой пестротой выполненная, милая парсунка такая.
Но комические сцены – это просто неупиваемый источник сценического удовольствия и мастерства. Вот пример настоящей режиссёрской работы по прочтению, а актёрской работы – по выделке: каждого слова, а не фразы! И вот в этом спектакле молодые актёры, современные ребята своего века, истово, глубоко и абсолютно сценически точно доносят слово, каждое – без актёрской дидактики и напыщенности, порой как раз как бы отрешённо, стремительным порывом, но с ощущаемым удовольствием и пылом молодости, которые становятся настоящим дополнительным средством выразительности и, конечно, мастерством. Не зря прошли у них вгиковские годы. Год спектакль репетировался – и это очень чувствуется, весомость в нём усматривается. По темпу – ни одного «провиса», всё на одном дыхании и феерично, в нужном темпе – и всё в игре, а не в ситуации, в богатстве и миллиметровой тонкости игры, в выверенности жестов, движений, сценических находок, ярких мелочей и подробностей, которые запоминаются и попадают на полку любимых актёрских мимолётностей. Отдельно хочется выделить восхитительно наполненные игрой паузы, когда ненадолго прекращается речь. Чего стоит только гениальный выход Анфисы и Раисы, утопающих в скуке! Настоящий театр – и причём в лучшем смысле слова современный, темповый, лаконичный, нефальшиво сверкающе – молодцы, молодцы!
Матушка-то Павла Петровна (Н. Перинац) уж больно органична и сердобольна, иную и не представишь. Что же до Миши Бальзаминова, то Михаил Камакин блестяще сыграл его, поражая эмоциональностью, неутомимой энергетикой игры и при этом самобытным простодушием. Героя его и жаль, и симпатичен он без меры со своими снами. Богато получилось. Ещё один классический Бальзаминов! Сваха Красавина (К. Гайдукова) – один выход её в этих без меры ярких одеждах (костюмы удивительно яркие, от лубка немного, и это очень хорошо) вызвал бурю зала, ну а уж выпивание стопочки – это пилотаж, это, скажу я вам, акробатика сцены, как и дальнейшее мощное участие в ходе спектакля, искромётная точность эмоций. Вот это сваха! Анфиса и Раиса (Н. Калугина и А. Петухова) – длительный выход их, повторяю, достоин лучших комических сцен русского театра (а всё это именно русский, сердобольный, во всю силу душевную театр). И дальнейшая их игра – умнейшая, по-девичьи кокетливо точнейшая, сцена Раисы с Мишей – отличная психологическая работа актёров, бездна оттенков, причём не на внешнем комиковании, а именно в постижении смысла слов и мгновенной их передаче. Какая-то просто феноменальная игра Екатерины Боргадаевой (вдова Белотелова)! Это же нужно без подражания Мордюковой, на таком подтексте, как бы между делом порой, провести сцены, сумев создать приводящую в шторм зал кульминацию в любовном пожирании Миши на лавке. Хорош и Лукьян Лукьяныч (А. Смирнов) – нашёл свою мелодию в этом невероятном контрапункте талантов, тоже показал блеск эмоций и способность к кульминации. Да все там хороши – очень гармоничная Матрёна (Е. Данилюк) – они все там без переигрыша при столь быстром темпе спектакля, Химка (С. Еремеева), цыганский ансамбль с могуче захватывающим танцем в конце, изображающим свадьбу Белотеловой, закруживающим в окончательном восторге сердца зрителей (А. Даниленко, А. Кенжаев, М. Кузнецов, А. Ратушняк), наконец, Девушка из сна Бальзаминова (опять же С. Еремеева), его истинная любовь, видение в сиреневой фате, совершенно на месте по выражению лица и движению, безмолвно, но глубоко представленная, – всё это сложившийся ансамбль, достойный слова Островского, способный доставить зрителю истинную радость.
