Как рассказывает нам автор канала «GadgetPage», пока не появились эхолоты и электронные карты, моряки узнавали глубину почти на ощупь.
Они бросали за борт тяжёлый лот на размеченной верёвке, ждали касания дна и по линю понимали, сколько воды под кораблём.
Лот представляет собой один из самых старых морских навигационных приборов, его знали ещё античные моряки.
В семнадцатом-девятнадцатом веках ручной лот был обычной частью судового снаряжения.
Он состоял из свинцового груза весом от полутора до пяти килограммов, прочной верёвки с отметками и разметки из узлов, кусочков кожи, ткани или шнура на нужных расстояниях.
В открытом океане ручной лот почти не помогал: глубины там уходят на километры. Зато у берегов, в проливах, на подходах к портам, в устьях рек и возле мелей он был незаменим. Именно там кораблю чаще всего грозила опасность сесть на мель или разбиться о камни.
В английском флоте глубину измеряли в фатомах, один фатом равен шести футам, то есть примерно одному метру и восьмидесяти трём сантиметрам.
В русском флоте использовали сажени, одна сажень равнялась трём аршинам, примерно двум метрам и тринадцати сантиметрам.
На лине делали разные метки, одну глубину обозначали кожаным ремешком, другую помечали узлом, третью же обозначали кусочком ткани.
Это позволяло лотовому определять отметку не только глазами, но и пальцами, что было важно ночью, в тумане или в плохую погоду.
Лот нельзя было просто уронить за борт, так как корабль двигался вперёд, и пока груз шёл ко дну, судно успевало сместиться.
Поэтому лотовый раскручивал свинец на верёвке и метал его вперёд, по ходу движения, поэтому когда корабль подходил к тому месту, куда упал лот, в момент касания грузом дна, и верёвка становилась почти вертикальной.
Самая интересная часть лота находилась снизу.
В основании свинцового груза делали небольшое углубление, которое перед броском заполняли салом, животным жиром или воском, такой лот называли «вооружённым».
Когда груз падал на дно, липкая масса прижималась к грунту, и к салу приставали частицы дна, то есть песок, ил, глина, ракушки, мелкий гравий, кусочки водорослей.
Иногда пробу ещё и нюхали, так как органический ил в устьях рек мог пахнуть сероводородом.
После этого лотовый или штурман записывал не просто глубину, а подробнее: «двенадцать фатомов, мягкий ил» или «восемь фатомов, белый песок». На старых морских картах отмечали не только глубину, но и то, какое дно в этом месте: песок, ил, глина, ракушка, камень, гравий. У каждого участка моря был свой «след», и для штурмана такая проба была как проверка адреса.
Особенно нужен был лот в тумане, ночью или у незнакомого берега, когда маяк не виден, берег скрылся, а карта могла ошибаться. Глубина быстро уменьшается: было двадцать фатомов, стало десять, потом семь — значит, корабль подходит к мели или берегу. Если песок сменился камнем, впереди могут быть рифы. Если лот принёс мягкий чёрный ил, судно могло оказаться рядом с устьем реки.
Лот бросали не только во время движения, но и перед якорной стоянкой. Одна глубина ничего не гарантировала: можно найти удобное место, но попасть на плохое дно, где якорь не зацепится и корабль начнёт ползти. Грунт держал якорь по-разному: ил и глина — очень хорошо, песок — удовлетворительно, галька и крупные ракушки — плохо, камень — якорь вообще не держит. Поэтому перед стоянкой морякам нужно было понять, можно ли доверить этому месту корабль.
Ручной лот долго оставался на судах, потому что был простым, дешёвым и надёжным.
В двадцатом веке его начали вытеснять эхолоты, но лот исчез не сразу, так как эхолот хорошо показывает глубину, но сам по себе не говорит, что именно лежит на дне.
Поэтому пробу грунта ещё долго брали гидрографы, рыбаки, лоцманы и экипажи малых судов.
А еще мы рассказали о том, что из китайских новинок доедет до России.
Фото: Freepik
