Время зашло на порог

Из цикла

«Абхазские высоты»

Часовые красоты

Стрелы к раю, не капризы их создали

пикой ввысь,

Джентльмены кипарисы

над Сухуми вознеслись.

Грациозные над лоном трав,

цветущих вензелей,

Волны к ним пришли с поклоном

в чёрном звании морей.

Гор сценических актрисы –

пальмы, веера мечты,

И до неба кипарисы –

часовые красоты.

А где-то море плещет

И снова дождь и ветер,

и зонт над головой,

Да кошка на примете,

что держит хвост трубой.

А где-то море плещет

сухумской красоты,

Спят беззаботно вещи

купальной простоты.

И на рассвете снится,

а может, в миражах:

Каньоны, пальмы, Рица,

что высоко в горах.

Из цикла

«Зов предков»

Виноградная страна

Жизнь продолжается в сетях,

хоть и в пути, на том же клёве:

Я был у Пушкина в гостях,

подумать только – в Кишинёве,

От доброты, а не вина

я пел, сшивая многословья,

Ах, виноградная страна

и пожелания здоровья.

Включая кровный свой запал

и предков зов с зарёй в Самаре,

Где только я не побывал,

спросите Штефана чел Маре.

В том парке счастье и глаза любимых

выглядят иначе,

Точно созревшая лоза

под скрипку свадебную плачет.

Скрипач-старик своей игрой

сполна заменит многословье,

Молдавия, отныне мной любима,

словно Подмосковье.

Кишинёвая река

Подъезжаю не на танке,

правда, взгляд довольно крут,

А смуглянки-молдаванки

лишь улыбки раздают,

Что ещё для счастья нужно,

дай Бог это на века:

Лучезарно и радушно –

Кишинёвая река.

Встречи – время золотое,

в разговоре, свято ли, –

Принимают как родное:

Питер, Волгу, Жигули,

Самовары и баранки,

о былом, конечно, грусть…

Ах, смуглянки-молдаванки,

не печальтесь: с вами Русь!

Из цикла Anatolia

Когда всё кружится в душе

Вот я и в Турции уже,

но что-то кружится в душе,

Что листьям жёлтый цвет наводит,

всё хорошо: да, тучи вроде

Дождём пока грибным грозят

и напоить водой хотят

Всех тех, кто верит этим каплям

и лето называет бабьим,

А в ночь в нетопленой избе

играет на печной трубе,

Да так, что листья хороводят,

всё хорошо: да, осень вроде…

Из цикла

«Осеннее лето»

Август в сентябре

Уже грозы в моде, лужи во дворе,

Лето на исходе, август в сентябре.

Листья пляшут в танце,

дымка как во сне,

И с осенним ранцем снится муза мне.

Где ж ты, грусть, в вопросе

с неба уток крик –

Это осень-осень, вдохновенный миг!

Поэзии безумный мир

Луна печальная в ночи,

как туча, плачет за окном,

Ещё не осень, но почти,

а остальное всё потом:

Плащи, зонты и ветра вой,

картину эту нарекли,

Как лужи с брошенной листвой

и ветки без стыда вдали.

Уж бабье лето – сердца зов:

любовь, осенний солнца пир

И красок, и в кругу стихов

поэзии безумный мир.

А в нём как в царстве мы с тобой

идём к заре издалека

И вечность нам как миг такой,

что выше жизни, а пока…

Ещё не осень, но почти,

ещё и грусть в краю другом,

И лишь Луна одна в ночи,

как туча, плачет за окном.

Из цикла

«Огни Нью-Йорка»

Фрося и индейка

Ах, хлопоты у Фроси, она уже как тень,

В цветастом платье осень –

Благодаренья день.

Судачат канарейки, так их заводит вид

И запах от индейки,

что на плите стоит.

Проснулись все засони,

гостей уж полон дом,

В цветастом платье осень

за праздничным столом.

Чай одиночества с хмелем

Стихли зарницы с ветрами,

месяц проснулся как мог,

Время с цветными дарами

молча зашло на порог.

В памяти то, что не смели,

там, где костра огонёк,

Осень, а что мы успели,

вдаль провожая дымок.

Чувства, с годами мы квиты,

только ваш мир стал острей:

Осенью дольше обиды,

старые раны больней.

Чай одиночества с хмелем

сердцу, уставшему ждать,

Осень, а что мы имеем,

чтобы зимой не пропасть.

Окно, распахнутое настежь. Па-де-Кале

Окно, распахнутое настежь,

Букет фиалок на столе,

Bonjour, Madam! Amour и страсти,

У ваших ног Па-де-Кале!

Ах, «Радость жизни» – мира пьеса,

Анри Матисс исполнил перл,

Де Голль душой как «Марсельеза»,

И неподкупный Робеспьер.

С чего грустить: Chanson, и что же,

Люсьен и Гюстав Оливье,

Fouger сhampанского, о Боже,

Был ваш Voyage, увы, во сне.

Таких fenetres у нас сотни,

Фиалок море на столе,

Но кот мурлычет новогодний:

– Па-де-Кале! Па-де-Кале!

Из цикла

«Хотят ли русские войны»

Za папу!

Войне закончиться пора:

Друзей, соседей, братьев ратных,

Теперь уже и детвора

Играет на два фронта равных…

Как хочешь это назови,

Итоги правды словно ссылки,

В них жизнь солдатская в крови

И «грузы 200» как посылки.

Хоть силы мужества из ран,

Наш путь к победному этапу,

Пока фашистов бьёт пацан,

Пусть понарошку, но Zа папу!

С молитвой о Vдовах

Погоня в погонах, когда кровь и стон,

Не время о вдовах – плохое потом:

Как левой рукою учиться писать,

А правой ногою по миру шагать.

Что было, то было, война спишет грех,

Пусть горечь утраты не тронула всех,

Пусть колокол Храма ещё не в набат

И только лишь мама,

пока внуки спят:

С молитвой о вдовах,

что верят и ждут,

И тех, кто в погонах назло злу живут.

Узнали бы деды, кто славу вознёс

И знамя Победы их с честью пронёс!

Za маму!

А на фронте робость – гибель,

Быть решительным за честь:

Вопреки сомненьям, ибо

Путь к Победе – воли жесть!

А на фронте важный самый

Миг, что выдался в бою:

Со слезами вспомнить маму,

Что давно уже в раю.

Из цикла

«Времена года»

В позолоте звёзд

Душа просится в осень

просто так, ни за чем,

Я художник, да бросьте –

это грёз тучных плен,

А ещё шелест листьев,

что парят средь берёз,

В позолоте от кисти

всех природных и звёзд…

Я романтик, да бросьте,

когда творчества лик,

Душа просится в осень,

в её вечность и миг.

Впрочем, столько в вопросе,

не понять мне совсем,

Почему тянет в осень

просто так, ни за чем…

Прощай, багрец, прощай!

Пора была, что в прозе

печальна, что в стихах,

Окрест стояла осень,

сгоревшая в садах.

А где-то на подлёте уже и тучи дочь

От Новогодней тёти

шлёт первый снег всю ночь.

Хоть он на радость валит,

кричат как в красок рай

Поэты на вокзале:

прощай, багрец, прощай!

Поэзии скрижали

Не смог закончить к сроку

и, чтоб не пасть в глазах,

Я обратился к Богу уже почти в слезах:

Вы столько лет спасали

взлёт вдохновенных сил,

И это как скрижали поэзии Руси.

Как будто логос рока

во всём родной: лады.

Был это голос Бога: давай, поэт, на ты!

С Новым годом, народ!

Как безумный кричал,

что пришёл к нам итог,

На столе самобранка обильная:

С Новым годом, народ,

предвкушая восторг,

С Новым годом,

Россия – всесильная!