Беседу вёл Алексей Одесский
Окончание интервью с легендарным футболистом и тренером Анатолием Бышовцем
Историческая победа футбольной сборной СССР на Олимпиаде в Сеуле стала главной вершиной тренера Бышовца. Анатолий Фёдорович рассказывает о воспитаннике Михайличенко, о спорах с Лобановским, библиотеке для «Зенита» и дружбе с артистами и поэтами.
Лучшее – детям
– Карьеру футболиста вы завершили в 27. Почему так рано?
– Всё из-за травм – колено оперировали дважды. Нужно было думать о будущем, быть готовым к этому вызову – у меня ведь жена и два сына. Сдал на тренерскую лицензию – на выпускном экзамене набрал высший балл. К 30 годам начал работать тренером в ДЮСШ киевского «Динамо». Через год-два стал старшим тренером, позже – директором. Набрали группу детей 1963 года рождения. Первым успехом стала победа в чемпионате среди футбольных школ в 1976 году, затем победа в первенстве Центрального совета «Динамо». Потом была сборная Украины, завоевавшая приз ЦК ВЛКСМ «Кубок надежды». Затем юношеская сборная СССР – в 1984‑м с командой U18 мы стали вице-чемпионами Европы.
– В крытых манежах, построенных к московской Олимпиаде, ежегодно в начале января проводился знаменитый Мемориал Гранаткина. Ваши подопечные принимали участие в этих турнирах?
– Да, конечно. Там играли 18–19‑летние. Приезжали сильнейшие европейские сборные, американцы, однажды даже бразильцы пожаловали. Помню, за одним из матчей первого турнира памяти Гранаткина, проходившем в ЛФК ЦСКА в 1981‑м, мы наблюдали в компании знаменитых в прошлом футболистов – Воронина, Стрельцова, Маношина. Играла ФРГ – они всегда привозили очень сильную команду. Глядя на недетские подкаты в исполнении немцев, я спросил у Воронина: «Валера, скажи – а наши будут когда-нибудь делать такие подкаты?»
Через несколько лет в Ленинграде на очередном Мемориале Гранаткина, в котором принимали участие две сборные СССР – ребята 1965 и 1966 годов рождения, я тренировал младших. Мы применяли тактику взрослых – я всегда скрупулёзно относился к её выбору. Приоритет в канун домашнего чемпионата Европы U19 был у старшей команды, и у нас отобрали всю вертикаль: центрального защитника, полузащитника и нападающего. А тут нужно было с ними играть. Мои подошли ко мне растерянные: «Теперь мы должны уступить?» А я их мотивирую: «Наоборот, вы должны доказать, что вы сильнее, что вы достойны быть в составе сборной 1965 года». Соперникам нужно было набирать очки, они претендовали на первое место. Но мы победили – 2:1, отыгравшись после пропущенного гола. На следующий день зарубежные тренеры, включая Берти Фогтса, встретили нас аплодисментами. После этого мне предложили возглавить олимпийскую сборную.
Лёсик и итальянское «золото»
– Вернёмся к первой детской команде, которую вы, начинающий тренер, набирали в Киеве в середине 1970‑х. Среди ваших учеников выделялся высокий светловолосый парень по имени Лёсик…
– С Алексеем Михайличенко мы прошли путь от 12‑летнего мальчика до олимпийского чемпиона. Курировал я его и в Италии – приезжал в Геную, когда у Михайличенко возникло недопонимание с местной «звездой», капитаном «Сампдории» Манчини. А я был хорошо знаком с их тренером Бошковым. И у меня были прекрасные отношения с президентом клуба Мантовани. Как-то мы с ним сидели в ложе на «Сан-Сиро» в Милане. И вот Михайличенко в центральном круге перехватывает поперечную передачу, сразу через полполя пробивает, и мяч чудом не залетает в ворота «Интера». Мантовани восторгался: «Это – великий игрок. То, что он сейчас сделал, боюсь, никто не повторит». В том сезоне «Сампдория» завоевала скудетто, и Мантовани подарил мне золотую медаль.
– Михайличенко не зря считали одним из лучших футболистов Европы…
– Ещё бы, хотя бы по описанному эпизоду: увидеть вратаря, вышедшего на линию штрафной, мгновенно принять решение. Неслучайно он стал лидером олимпийской сборной и благодаря этому – игроком основного состава сборной СССР и вице-чемпионом Европы.
– Однако беспроблемным вашего любимого воспитанника Алексея Михайличенко назвать сложно.
– Как-то, приехав в сборную из «Сампдории», Михайличенко отказался выходить на тренировку, сославшись на недомогание. Раз так, говорю ему: «Езжай домой». Но выйти на поле в предстоящем матче он, конечно, хотел. Пошёл к моему помощнику Салькову, тот ему посоветовал: «Мол, знаешь, что нужно делать». И Лёсик отправился к нам на дачу, жаловаться Наталье Ивановне – моей супруге. Он и в детстве так поступал…
– Вы поддерживаете связь, Михайличенко вам звонит?
– После его последнего матча за сборную – поражения от шотландцев на Евро-1992 (в той игре он был капитаном команды) – у нас больше не было никаких контактов…
Олимпиада и Оскар
– Победа сборной СССР на Олимпиаде в Сеуле в 1988‑м стала одним из наиболее весомых достижений в истории советского футбола…
– Но были и те, кто пытался преуменьшить её значение. В финале мы победили не кого-нибудь – бразильцев! В их составе блистали будущие чемпионы мира Ромарио, Бебето, Таффарел. А Лобановский позволил себе некорректное замечание, мол, на Олимпиаде нам противостояли… «парикмахеры».
Недавно смотрел по телевизору (в который раз!) замечательный фильм «Москва слезам не верит». И вспомнилось… Мы собрались спонтанно в Барвихе после концерта знаменитого оперного певца, солиста Большого театра Александра Ворошило. Были Меньшов, его супруга Вера Алентова, Станислав Говорухин. А в роли тамады Рома Карцев. Одессит, страстный болельщик, он рассказывал, каким я был футболистом. Потом Карцев умудрился задать вопрос Меньшову: «Скажи мне, Володя, а как себя чувствует оскароносец после получения Оскара?» «Ну как, я нажил себе много врагов», – ответил Меньшов. Затем Рома обратился ко мне: «После выигрыша Олимпиады, победы в финале над бразильцами, что изменилось в твоей жизни?» Говорю: «Меньшов нажил врагов, а я потерял друзей». Это вполне естественно – от зависти до ненависти, по-моему, и шаг не нужен.
– Соперничество между двумя сборными мешало работать?
– Мы сознательно пошли на этот шаг. Перед главной командой страны стояли свои задачи, перед олимпийской сборной – свои, не менее амбициозные. Мы не могли позволить кому-либо пренебрегать интересами нашей команды якобы ради успеха сборной СССР на чемпионате Европы в Германии. Зачем вызывать олимпийцев в лагерь национальной сборной, в то время как их шанс сыграть в её составе минимален? После того как на одном из заседаний в Федерации футбола я открыто высказался за то, чтобы оградить моих подопечных от посягательств Лобановского, представитель его штаба Юрий Морозов спросил с ехидцей: «Ты что, собрался выиграть Олимпиаду?» На это я ответил: «Во всяком случае, постараюсь сделать всё для этого».
– Вы часто вступали в полемику с Лобановским?
– Переспорить Лобановского было невозможно. Но я ведь тоже киевлянин! Безотказным оружием служила фраза: «Только посредственность не терпит инакомыслия». На этом наши споры сразу заканчивались.
Своего мы добились. Но когда встал вопрос о том, чтобы позволить лидерам олимпийской сборной – Михайличенко и Добровольскому – поехать в составе сборной СССР на Евро-88, я, конечно, согласился. Как можно было лишить их шанса выступить на главном турнире континента? В итоге Добровольского в заявку не включили. Зато Михайличенко сыграл в Германии очень успешно.
А три месяца спустя он был лидером моей команды на стадионах Южной Кореи. В её составе были и другие очень близкие мне игроки – те, с кем мы прошли все этапы в юношеских командах: Добровольский, Харин…
– Известно, что во время футбольного турнира Олимпиады наши футболисты вопреки традициям жили на борту теплохода «Михаил Шолохов»…
– Да, перед финалом. Олимпийская деревня полна соблазнов. Мы решили оградить ребят, и они получили возможность сосредоточенно готовиться к решающей игре, тем более что на океанском лайнере условия были прекрасные.
– Слышал, что и премиальные, полученные игроками за завоёванное «золото» Олимпиады, были различными – это правда?
– Условия, которые мне удалось согласовать с Госкомспортом, были по тем временам действительно очень хорошими. Тренер баскетбольной сборной Гомельский на одном из заседаний чуть не поднял скандал: «Почему для футболистов особые условия?!» С моей точки зрения, вопрос нужно было формулировать иначе: «Если кому-то – то и нам». Команда Гомельского тоже завоевала «золото» Олимпиады. И советский спортсмен, литовский баскетболист Сабонис жаловался своему земляку – футболисту Нарбековасу: «По сравнению с вами мы получили копейки…»
Тренеры и бразильцы
– Вы всегда стояли горой за своих подопечных…
– Конечно, когда была необходимость, я всегда защищал моих игроков, помогал им. Интересы футболистов для меня всегда стояли на первом месте. В том числе и материальные. Действующему спортсмену необходимо создать запас прочности – мало ли с какими проблемами ему придётся столкнуться в будущем.
– Какими качествами, с вашей точки зрения, должен обладать хороший тренер?
– Мне кажется, чтобы кем-то руководить, нужно иметь на это моральное право. Нельзя забывать, что «непрошеный совет и услуга – не честь, не польза, не заслуга». Следует избегать назиданий, вдохновлять своим примером. Главное, чтобы «пророк был без пороков».
– Что вы скажете о недавнем скандале в российском футболе, когда главный тренер «Балтики» Андрей Талалаев в конце матча с ЦСКА, желая потянуть время и удержать победный счёт, выбил мяч на трибуны и получил за это красную карточку?
– Хорош пример для подражания, что тут скажешь? Хочется спросить у Талалаева: «Скажи, а умный человек сделал бы то, что ты сейчас сделал?» Ладно бы, игрок выбил мяч – это ещё можно понять. Но тренер? Какие тут могут быть оправдания?..
Для тренера важно чёткое видение своего места в футболе, отношение к футболу как к делу своей жизни… Это составляющие профессионализма. К ним относятся и понимание смысла игры, отслеживание тенденций её развития – иначе невозможно построить качественный учебный процесс. Кроме того, у наставника должна быть харизма. Нужно уметь принять вызов и решить поставленную задачу.
Расскажу о ситуации в португальском клубе «Маритиму» из города Фуншал, где я работал более двадцати лет назад. Команда плелась в хвосте таблицы. Когда я в первый раз посмотрел их матч в Лиссабоне, мне стало плохо: «Куда я приехал?» Там доминировала бразильская диаспора…
– Кстати о диаспорах. Сейчас много говорят о лимите на легионеров. Как по-вашему, он необходим? Семь бразильцев на поле в составе команды РПЛ – не многовато?
– Думаю, это много. Поддерживаю введение лимита. В моём понимании достаточно усилить отдельные позиции – начиная с вратаря, в обороне, в средней линии, в атаке. Четыре, может быть, пять высококвалифицированных иностранных игроков на ключевых позициях. Это обогатит наш футбол.
– Вернёмся к «Маритиму»…
– Отношения с президентом клуба – самым богатым человеком на Мадейре – у нас не сложились. В команде числился его племянник… Я перестал ставить его в состав. После этого права на ошибку у меня не было – нужно только выигрывать. И пошло. Раскрылись 20‑летние Пепе и Данни. Вылет нам уже не угрожал…
– Это тот самый Пепе, который играл до сорока в Лиге чемпионов?
– И забивал там голы! В 2007‑м, когда мадридский «Реал» Анчелотти приехал в Москву для участия в Кубке РЖД, Пепе специально отыскал меня, чтобы поблагодарить: «Мульто обригадо! Большое спасибо, мистер! Вы дали мне шанс!»
Так вот, после того как полоса неудач «Маритиму» закончилась, президент клуба начал вмешиваться в процесс, нарушая мои требования. К тому же он поступил не по-человечески, уволив моего ассистента Василия Кулькова. Стало понятно: нам не по пути.
Меня никто никогда не увольнял – я всегда уходил сам. И с Мадейры уехал, имея ещё год контракта.
– Кажется, «Локомотив» вы тоже покинули подобным образом?
– Я встал и ушёл. Сказал тогдашнему президенту РЖД Владимиру Якунину: «Команда играла на равных с «Реалом», с «Миланом». С мадридским «Атлетико» свели матч вничью – 3:3. Четыре раза выиграли у «Спартака». Кубок взяли. Что ж, если такой тренер вам не нужен…»
– В случае разрыва действующего контракта вы имели право получить компенсацию…
– В определённых ситуациях мне малоприятно брать деньги, к тому же это противоречит моим принципам. Мой младший сын – юрист, упрекал меня: «Папа, ты мог бы взять и использовать эти деньги на благое дело». Может, он и прав. «Деньги в бедности – к радости. И защита в старости».
Грамота от игумена
– Ещё одно из ваших жизненных правил: «Не подчиняться силе, не раболепствовать перед богатым, помогать слабому и бедному»…
– По сей день, где бы я ни работал, всегда помогаю детям из малообеспеченных семей. В детстве мы сами жили небогато. Мама всё тянула одна, отца уже не было. Купить кеды взамен порвавшихся было проблемой… Директор знаменитой питерской футбольной школы «Смена» составлял отчёты: сколько и на что потрачены средства, которые я давал на нужды юных футболистов.
Однажды мне дали грамоту…
– Расскажите.
– Я тогда тренировал «Зенит». В Санкт-Петербурге был заложен «Блокадный храм» в память о жертвах блокады Ленинграда. Храм строили на пожертвования петербуржцев. Узнав об этом, я тоже внёс какую-то сумму и игрокам рассказал, что есть такая опция, и кто посчитает нужным, может принять участие.
Прошло время. Неожиданно мне позвонил игумен: «Анатолий Фёдорович, нам нужно увидеться, у меня для вас есть подарок». Мы встретились, и он вручает мне грамоту за строительство «Блокадного храма». Я удивился: «Почему мне? Не думаю, что мой вклад был большим, чем чей-либо». Игумен объяснил: «Понимаете, в чём дело, вслед за вами футболисты «Зенита» – 30 человек – также внесли свою лепту».
Кажется, в Библии есть слова, что самый большой грех – это учить греху. А когда ты учишь вере – это самое благородное дело. Я по мере возможностей рассказывал футболистам о вере, приобщал. В зарубежных поездках мы часто посещали католические храмы…
– Ещё вы создали библиотеку на базе «Зенита»…
– Это был совсем другой «Зенит». Мне пришлось покупать книги за свой счёт. Хотелось подвигнуть игроков к самообразованию. Чтобы кто-то из них увлёкся произведениями Агаты Кристи или Сименона (в них есть интрига!). Всё лучше, чем с утра до вечера в карты играть…
Проявить доброту, помочь – это естественно. Единственная проблема – если доброжелательность не переходит в добродетельность. Когда только говорят, но на самом деле ничего не делают. Но у меня не подписан контракт с собственной совестью.
В Москве в конце 1980‑х, после спектакля «Поминальная молитва», ко мне подошли актёры «Ленкома» – Збруев, Абдулов и Леонов, попросили помочь с ремонтом небольшого храма, расположенного рядом с театром. А я пригласил их приехать на базу московского «Динамо» – встретиться с футболистами. Думаю, это очень важный момент.
Сегодня мы вместе со старшим сыном помогаем в ремонте храма на Сретенке.
Актёры и поэты
– Вы заядлый театрал. Кто из людей искусства входил в круг вашего общения?
– Мне повезло в жизни. Очень рад, что на моём пути встретились такие люди. Наверное, это – счастье. Как не вспомнить Сократа: «Никто тебе не друг, никто тебе не враг, но каждый человек тебе учитель». У этих людей было чему поучиться. Они обогащали своим талантом.
Но ты должен быть готов к такой встрече, до неё нужно дорасти. Чтобы говорить о спектаклях, о фильмах, об их уровне, качестве – твои познания истории, литературы должны соответствовать. И понимаешь: ты должен развиваться.
Как разговаривать с Высоцким, если ты не знаешь все его роли – от Хлопуши до Гамлета? Одного лишь Глеба Жеглова недостаточно… Мы общались не раз. Как-то Володя сказал мне: «Я войду в историю, как Пушкин». Звучало нескромно. Наверное, он себя всё же немножко переоценивал.
В Питере я захаживал в БДТ, товстоноговский театр, к Кириллу Лаврову. У него было отличное понимание футбола.
Я помню старый «Современник»! Однажды на меня обиделся Гафт – Игорь Кваша нас еле помирил. Оба болели за «Спартак», Кваша был ярым фанатом.
С Олегом Табаковым мы жили по соседству. Он называл меня Толян, я его – Лёлик. Как-то я пришёл в Камергерский на спектакль. Табаков сидит расстроенный из-за газетной статьи. Успокаиваю его: «Всё – неправда! Надумано, придумано!» И процитировал Шекспира: «Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть. / Напраслина страшнее обличенья».
Мы дружили со Славой Добрыниным. С Виталием Коротичем у нас были очень хорошие отношения – ценю его прежде всего как поэта.
Общались с Гамзатовым, Евтушенко. С поэтом, главным редактором журнала «Юность» Андреем Дементьевым…
Главное – семья
– Как относитесь к новому этапу – вам исполнилось 80…
– Любознательность и стремление к самопознанию меня не оставили. «Когда твой разум не поник и волю не сломили годы, – ты только сед, но не старик, смирившийся с законами природы».
В таком возрасте ты видишь уже хуже, но зорче. Сил меньше, но ты распределяешь их лучше. Быть может, ты плохо слышишь, но ты можешь читать по губам. Это – главное. Мне кажется, вопрос не в слабости, а в силе воли. Мы рождаемся с характером, с талантом. В этом есть некая несправедливость – не все находятся в равных условиях. Но способности, данные природой, необходимо развивать. Избавляться от излишеств, ограничивать себя, чтобы достичь вершины. Только идущий способен осилить дорогу.
– Чем сейчас занимаетесь?
– Пытаюсь быть полезным. У пенсионера есть время. Слушаю музыку, которая создаёт фон для моих чувств и скрашивает то, что происходит. Читаю книги, с которыми я в чём-то соглашаюсь, в чём-то нет. В любом случае они меня развивают, повышают мой уровень. Вот, пожалуй, и всё. Решаю кроссворды. Играю в шахматы с компьютером.
Ну и, конечно, семья, это – самое главное. Дети, внуки, правнук. Любимая жена. Живу с человеком, не получившим ни одной «жёлтой карточки» за 60 лет. Мне в этом смысле есть к чему стремиться…
