САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

От перекрестка к перекрестку

18.11.2019
От  перекрестка к перекрестку Беседа с писателем и музыкантом Софией ЭЗЗИАТИ.

Памяти друга и коллеги

13.11.2019
Памяти друга и коллеги 40 дней как ушел давний сотрудник «Литературной газеты», замечательный фотограф Евгений ФЕДОРОВСКИЙ.

Уникум

06.11.2019
Уникум Лев АННИНСКИЙ как явление.
О том, «каким он парнем был», вспоминает Александр НЕВЕРОВ.

Позывной: Москвич (часть вторая)

15.11.2019
Позывной: Москвич (часть вторая) Продолжаем публиковать фрагменты записок русского добровольца – московского предпринимателя, отправившегося летом 2014 года на войну в Донбасс.

Во тьме грядущих новостей

09.11.2019
Во тьме грядущих новостей Стихи Нины ЯГОДИНЦЕВОЙ отличаются не только тщательной отделкой, но и пронзительной лиричностью.

Все равно продолжается жизнь

02.11.2019
Все равно продолжается жизнь Евгений СТЕПАНОВ не только поэт, но еще и редактор. А также издатель. И это не могло не отразиться в его стихах.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

На крыльях золотого дракона

19.11.2019
На крыльях золотого дракона Документалист из Сочи Виктор ТЕРЕНТЬЕВ победил на Международном кинофестивале в «Королевстве Счастья».

Встреча российских и армянских ученых

18.11.2019
Встреча российских и армянских ученых В Москве отметили 150-летие Комитаса и Ованеса Туманяна.

«Вы здесь ходите по золоту…»

16.11.2019
«Вы здесь ходите по золоту…» Юрий МАРТЫНЕНКО о 70-летии писательской организации Забайкалья.
  1. Какие разделы Вас больше привлекают в «Литературной газете»?

Мигранты и демография

17.11.2019
Мигранты и демография Приезжие отнимают рабочие места у коренного населения, отмечает журналист и редактор Павел ПРЯНИКОВ.

Запад им поможет

11.11.2019
Запад им поможет О комичном «Форуме свободной России» в Литве высказывается Андрей ПЕСОЦКИЙ.

Профессор о профессоре

05.11.2019
Профессор о профессоре Иван ЕСАУЛОВ размышляет о природе русофобских высказываний Гасана ГУСЕЙНОВА.

Чертополох. Заметки о жизни и литературе - Сообщения с тегом "философия"

  • Архив

    «   Ноябрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30  

Смертельное очарование идеалов.


Любимые авторы. Юкио Мисима.
*   *   *
Ценю свою коллекцию японских фильмов 50-60-х годов. Разве сейчас так снимут поединок на мечах? Со всеми трижды компьютерными технологиями не повторить роскошный в своей жестокости финал "Меча судьбы". Аскетизм композиций в кадрах и отточенность в простых диалогах, за которыми глубокий смысл. Они ассоциируются у меня с творчеством великого Юкио Мисимы.
    Первый рассказ Мисимы прочитала возле полки книжного магазина – денег на книгу в тот день не было. Конечно, потом были открыты "Исповедь маски", "Море изобилия", "Мой друг Гитлер", "Маркиза де Сад"... Но особенно впечатлил "Золотой храм"…
    "Золотой храм" для меня олицетворение любого абсолютного идеала, будь это человек, культурное или религиозное явление. Для каждого человека – он субъективен. И у меня с детства есть такой "золотой храм" в поле русской культуры. Идеал не отпускает, ты всё сравниваешь с ним, он и озаряет и обесценивает окружающий мир и окружающих. Иногда ты хочешь вырваться, но кто даст высшее духовное наслаждение кроме этого идеала? Ведь он несравним ни с чем, несокрушим. "…между мной и жизнью неизменно вставал Золотой Храм. И сразу же всё, к чему тянулись мои руки, рассыпалось в прах, а мир вокруг превращался в голую пустыню."
    Идеалы пленительно опасны тем, что недостижимы. Человеческая душа приближается или отдаляется от них, как Земля в своём кружении вокруг Солнца то приближается к нему, то отдаляется. В конце концов, начинает казаться, что только за порогом смерти мы достигнем цели. Идеалы нематериальны, поэтому надо уйти от закосневшего в несовершенстве мира реальности в мир духовного, к Богу. Преодолеть границу Отечества мечты, заплатив жизнью. Поэтому, уходя умирать, Мисима пишет: "Бытие человеческое имеет предел, но я хочу жить вечно".
    Тем, кто считает поступок Мисимы венцом творческого самовыражения, хотелось бы напомнить, что знаменитый рассказ об офицере, сделавшем харакири, называется "Патриотизм", Мисима сыграл самоубийцу в одноименном фильме "Патриотизм" и покончил с собой не как мастер эпатажа, а как патриот, хотя, безусловно, писательский романтизм привел его к идеологии ультрамонархизма. Как заметил Сергей Курёхин, любой романтик должен уметь вовремя остановиться, потому что романтика в итоге приведёт к фашизму, диктатура высших идеалов по отношению к своим носителям и к врагам – это и есть фашизм. Фашизм – абсолютизм идеалов.
    На речь Мисимы, сказанную с балкона захваченного мятежниками штаба, он услышал выкрики: "Слезай оттуда, идиот!" Примечательно, что после его самоубийства по стране прокатилась волна ультрапатриотических выступлений – ведь толпу можно преодолеть тем, на что она не способна – в случае заражённой чуждое цивилизацией Японии это было самоубийство по древним канонам, которое пробуждало в сознании общества изначальные архетипы нации.
    Мисима уважал творчество Достоевского. В книге "Русское мировоззрение" читаю: "Достоевский писал о "тайне истории", о том, что народы движутся силой "эстетической" или "нравственной", в последнем счёте это "искание Бога". Логическое развитие философии Мисимы проявилось в том, что, достигнув идеала эстетического, Мисима хотел достичь идеала нравственного. Своё сильное тело, совершенствуя которое он занимался кэндо, каратэ, бодибилдингом, писатель уничтожает мечом, меч в японской философии – душа самурая. Дух приносит в жертву плоть во имя Родины. Богам древности для того, чтобы проснуться и спасти свой народ, нужна была кровь – кажется, Мисима хотел пробудить бога войны…
    Красота по Мисиме – не в сочном расцвете жизни, не в её круговороте, а в конечной обречённости, возможно, потому, что только после смерти можно достичь божественной тайны, освободив дух из плотской тюрьмы. Буддизм учит высвобождению из колеса перерождений. Тема эстетизации смерти молодого сильного существа – оттого, что красота ощущается наиболее остро, когда обречена, близка к исчезновению, – преображается для Мисимы в прелесть смерти во имя любви к женщине, а затем – любви к Родине. Эротизм патриотизма, когда возлюбленная кажется офицеру, готовящемуся к гибели, воплощением Родины.
Ступивший на путь самурая и завершивший жизнь как самурай, Мисима принял лучшую смерть, выполнив долг воина перед лицом своей заблудшей страны. Думаю, сегодняшним расцветом и независимостью Япония обязана и нескольким парням, захватившим Генштаб и бросившим жестокую правду в глаза народу.
    Истинная утончённость проста. Героизм – иррационален. Мужество – в искренности. Подлинный патриотизм – удел избранных… Смертельное очарование идеалов будет вновь и вновь вдохновлять на великие подвиги, преступления или гениальные книги.
    "Вечность сказала мне, что Золотой Храм будет существовать всегда".

Мир в душе, православие на экране.

*   *   *
В сложные периоды жизни некоторые выбирают юмористические фильмы и радиопередачи, чтобы дистанцироваться от суровой действительности. А я обращаюсь к искусству на религиозную тематику, как называю его, «душеспасительное». На днях набрала в поисковике Яндекса строку: «православный художественный фильм». Наверное, после впечатлившей меня книги отца Тихона Шевкунова «Несвятые святые» захотелось погрузиться в атмосферу  фильма, похожего по духу, по обстановке на это произведение. Увидела много ссылок на белорусский сериал «Притчи» (2010-11 г), анонсированный как лирическая комедия. Конечно, запомнились мне и знаменитый «Остров», который я не раз пересматривала, и фильм «Поп» по роману Александра Сегеня, но это работы другого типа, более сложные и философские. «Притчи» же рассчитаны на семейный просмотр, понятны и подростку, тем не менее, в них есть тепло и очарование задушевного разговора. Разумеется, не стоит пересказывать весь сериал, разве что начало. Наверное, лучший его персонаж — рыжий недотёпа-послушник, которому ой как далеко до монашеского идеала. Свои недостатки он врачует под руководством духовника обители, мудрого старца, нередко оказываясь в комедийных ситуациях.
Вот стоит этот хлопец с простоватой физиономией на пороге собора перед богомольцами и туристами, завершая экскурсию по обители. И слышит похвалы благодарной слушательницы, которая превозносит до небес его красноречие. Кругом пошла голова послушника от льстивых речей бабы: «Вы талант! Вам книги надо писать!» И вот уже он объят гордыней, упивается своим величием, забыв обо всём. Духовник примечает, в какое искушение впал его рыжий подопечный и приказывает тому пойти на кладбище, где встретив похороны, обругать покойника последними словами. Послушник в недоумении, тем не менее, он отправляется в путь. И вот уже навстречу ему движется катафалк, на бампере которого стоит портрет с совершенно уголовной физиономией почившего, а следом идут плечистые «братки» в темных очках. Звучит похоронный марш, напоминающий «Мурку». Не по себе становится послушнику, но, укрепившись духом, он начинает поносить покойника, за что получает взбучку. Вернувшись в обитель, прикладывая алюминиевую ложку к «фонарю» под глазом, послушник в смятении слышит второй приказ духовника — снова пойти на кладбище, и при виде похорон похвалить покойника. Озадаченный послушник, преодолевая желание повернуть обратно, всё же является на погост и встречает очередную похоронную процессию. Теперь он начинает говорить о том, сколь праведно жил почивший. Но родственники покойного явно не разделяют мнение послушника - по одному виду измученной вдовы ясно, что был умерший, к примеру, злостным пьяницей и дебоширом. И вот уже второй глаз нашего героя украшен «фонарём». Вернувшись в обитель, он видит духовника, задающего риторический вопрос: «Ну что, как ответили покойники на твою хулу и похвалу? Были рады или разгневались?» На что послушник естественно отвечает, что покойники никак не отреагировали. Вот таким и должен быть монах — как мертвец равнодушным и к одам в свою честь, и к осуждению, - поясняет старец.

«Господи! Почему ты не слышишь нас? — вопрошает священник в следующей серии. — Люди ходят в церковь, молятся, но им не становится легче...». Фильм «Притчи» даёт на это свой ответ, и он показался мне на удивление знакомым — такую же по смыслу историю рассказывала мне бабушка. Был в её селе верующий старичок Пётр Григорьевич. Считался прозорливым. Как-то после богослужения стоял он на крыльце новой церкви и к нему вышел молодой батюшка отец Сергий. Петра Григорьевича он уважал и часто с ним беседовал. Вот и сейчас радостно произнёс:
- Как много народа было на службе! Что значит, люди возвращаются к Богу!
- Были, но не молились. - Отвечал Пётр Григорьевич.
- Как это? - Изумился батюшка. - Усердно крестились, каялись, святых Христовых тайн причастились. Вот, к примеру, Мария. - Он указал на местную богомолку.
- Мария всю службу пироги пекла. - Отвечал Пётр Григорьевич. И на изумленный взгляд батюшки пояснил. - У неё дома тесто поставлено, она обдумывала, что из него состряпает.
- А Иван? - Батюшка кивнул в сторону мужичка средних лет, который выходил из церковных ворот.
- Иван гроб делал.
- Господь с тобой! - Ахнул батюшка.
- У него соседка при смерти, вот и ждёт столяр заказа.
- А Егор?
- Картошку продавал. Всё думал, какую цену назначит на рынке.
- А что же делал я? - Осторожно спросил батюшка. Пётр Григорьевич тяжело вздохнул, но не замедлил с ответом:
- Ты, отец Сергий, машину ремонтировал.
- Как? Не может быть! - И тут батюшка, устыдившись, вспомнил, что и впрямь во время исповеди нет-нет да и вспоминал о своей новенькой легковушке, которая почему-то стала барахлить...
Чего ждёшь от притчи? Простой житейской ситуации, приводящей к серьёзному выводу.
Сочетания народной мудрости и религиозных ценностей. И белорусский сериал выполняет свою задачу.
А есть ли православное кино в России? Сейчас в Сети действуют христианские онлайн-кинотеатры. Я внимательно ознакомилась с репертуаром и начала просмотр, но, к сожалению, большинство фильмов не вызвали ожидаемых эмоций. Заметила, что многие режиссёры, задумавшие православный фильм, снимают картины, напоминающие нотации - словно с экрана строгий учитель пальчиком грозит зрителю. Таков, например, фильм «Цена», о девушке, изменявшей бедному, но честному мужу с пожилым бизнесменом.  Недосмотрела фильм «Орда» (2011 г) - надо уметь заинтересовать зрителя, иначе в памяти не остается ничего, кроме грызущих мясо страшных кочевников, время от времени убивающих друг друга и пленников. Я не кинокритик, а зритель, и смотрю то, что мне нравится, а не то, что должно. После завершения хорошей ленты, бывает, ты ощущаешь, что жил в ней, находился среди её персонажей, новыми глазами смотришь на окружающий мир. До такого впечатления было далеко.

Или начавшийся эпизодом с навязчивой ноткой толерантности сериал «Спас под берёзами»(2003 г). Конечно, режиссёр имеет право ставить перед собой такую задачу, как воспитание зрителя, но когда это напоминает нудное зудение навязчивой мухи, хочется просто завершить просмотр ленты, не ожидая от неё ни прорыва в горние выси, ни просто яркого впечатления. «Мыльная опера» с елеем. Но неплохим оказался сериал «Батюшка»(2008 г), главный герой которого, моряк, вернувшийся на малую родину, человек бывалый и по-своему мудрый, восстановил там церковь и стал священником. Вроде бы, банальный сюжет. Но бытовые ситуации и персонажи не казались выдуманными, шаблонными, общее настроение созидательное, оптимистичное. Кстати, одну из ролей в картине сыграл Юрий Шевчук, там звучит и его песня, которая прежде была мне незнакома. Сериал «Отец Матвей» (2014 г), о священнике молодом, немного наивном, но деятельно помогающем прихожанам - ему приходится выступать даже в роли детектива, например, в случае, когда он доказывает, что человек погиб от несчастного случая, а не совершил суицид. Хотя то, что все три сериала начались с ремонта церкви — уже определенный шаблон.
Сериал «Секта»(2011 г) рассказывает о судьбе девушки, попавшей под влияние проповедника-афериста. Когда-то эта тема была популярной, как правило слово «секта» звучало с приставкой «тоталитарная», и газеты наперебой публиковали страшные истории о том, как люди, вступившие в секту, теряли квартиры, порывали с близкими, а порой гибли. Но хотя фильм был представлен как православный, оказался обычным приключенческим.

Но и картина, которая поначалу кажется очередной детективной чернухой, эксплуатирующей беды провинции, может удивить неожиданно сильной христианской нотой. Простое название «Дочь» (2012 г), немудрёный сюжет: в посёлке появляется маньяк, убивающий девочек-подростков. Замечательна там тема не собственно покаяния маньяка священнику (В.Мишуков), дочь которого он убил. А вопрос тайны исповеди. Которая нерушима. Как отец, как гражданин священник должен открыть имя преступника полиции. Но сан вынуждает его молчать. Без драматических монологов актёр показывает то страшное борение, которое происходит в душе персонажа. Однако к такому фильму не обратишься снова в поисках оптимизма и гармонии.

Российский сериал, который невозможно критиковать - «Раскол» (2011 г) режиссёра Николая Досталя. Я пересматривала эту картину три раза. Она открывает идею подлинной монархии, суть которой не в том, чтобы с позиции помазанника Божьего творить, что вздумается, считая себя воплощением высшей воли. А в той трепетной ответственности за народ, которую воспитывали с детства в российских властителях. Этот настрой, приносящий царю Алексею Михайловичу (А.Тихонов) много душевных терзаний, особенно, когда дело касается внутриполитических проблем и наказания ослушников, очень заметен в фильме и вызывает у зрителя сопереживание. Государь стремится поистине соответствовать нравственным требованиям, которые предъявляет к своему адепту христианство. Но ему приходится вдвойне сложнее, чем простолюдину. «Тяжела ты, шапка Мономаха», вспоминается знаменитая пушкинская строка.  
Долг и любовь, вера и мужество, семья и дружба, о всех ценностях говорит «Раскол».
У меня вызывал симпатию протопоп Аввакум (А.Коротков), отнюдь не старец, каким мы представляем его, а молодой бунтарь, беспрестанно бросающий вызов власти. Оказывается, в попы он был поставлен в двадцатичетырёхлетнем возрасте. В фильме Аввакум предстаёт этаким Стенькой Разиным веры христовой, готовым доказывать собственную правоту даже кулаками и баррикадирующимся в своей нищей избёнке от стрельцов подлеца-воеводы. Матушка Аввакума, Анастасия (Д.Екамасова)) являет пример преданности и понимания убеждений своего мужа. Она как тонкое деревце, которое по народной пословице гнётся, но не ломается на житейском ветру, даже если это ветер морозной Сибири.  
Боярыня Феодосия Морозова (Ю.Мельникова) и её муж Борис Иванович (Р.Мадянов), наставник царя, также являют собой гармоничную пару. Боярин по своему обаятелен, он и мудр, хитёр, практичен, это один из столпов государства, который знает секреты хорошего правления. Боярыня станет жертвой Никона только после смерти мужа. Она из тех редких людей, которым не важно, что думают о них люди, включая сильных мира сего. Важно, что думает Бог.
Никон (В.Гришко), по сути, главный герой «Раскола», вызвал антипатию. Есть в нём что-то от современных политтехнологов - иезуитское, продуманно-неискреннее. Когда, используя знание психологии властителей и народа, поворачивают страну туда, куда им выгодно. Пламенная риторика, умение урвать сладкий кус, подстроиться под нрав государя — таков в сериале «Никон». Сыгравший Никона актёр, видит его иначе, сравнивая со Сталиным в смысле ожесточенной целеустремленности, с которой патриарх утверждал свои идеи.
Исполнители ролей основательно подготовились к своей работе — изучали историю раскола,  ездили в старообрядческие храмы, читали псалмы на церковно-славянском. Кстати, в старообрядческой церкви и сейчас атмосфера как в старину, даже одежда на прихожанах — порой женщины в сарафанах, а мужчины в косоворотках или казачьей форме — такое я наблюдала однажды.
Сериал охватывает большой исторический период, и перед нами проходит почти вся жизнь ряда исторических фигур — их юность и становление личности, зрелые годы и реализация планов, старость и плоды трудов на благо отечества.  

«Самого термина «православное кино», как такового, не существует. Есть режиссеры, которые исповедуют православие. Для того, чтобы кино стало православным, не обязательно снимать различные обряды, церковную утварь и песнопения, интервью с церковнослужителем. Самое важное, это показать сильного духом человека. Передать тот огонь, который разгорается в душе верующего», - пишет один священник.
Лично я жду от книг и фильмов такого рода — утешения, щита от житейских бурь. Разумеется, кто-то скажет, что, напротив, религиозные произведения должны тревожить и заставлять сокрушаться о своём несовершенстве, звать к покаянию и влечь к алтарю, но это всё равно, что заставлять любить кого-то или что-то под давлением закона или общественного мнения.
Вера для меня - это мир в душе.  

Дом и путь в русской культуре


В характере русского народа уживается много противоречий, одно из них — любовь к своему дому, малой родине, и в то же время готовность сорваться с места, пойти за тридевять земель и осесть там, сродниться с местными жителями, поделиться с ними своими традициями, построить новый дом среди тайги или у подножия гор. В русской культуре соседствуют  песни великого пути и родного дома. Свобода и покой в стихотворении Лермонтова не есть ли несочетаемое сочетание странствия и крова? Ведь поэт выходит на дорогу, и в то же время хочет забыться и заснуть.
В памяти каждого из нас остались воспоминания о домах, чем-то впечатливших, и о дорогах, сделавших нас немного иными. Однако мотив пути не свойственен русскому мышлению в качестве основного, мы не кочевники, не наша вина, что причуды политиков и исторические обстоятельства уводят каждое поколение всё дальше от фундаментальных ценностей.
В книге Владимира Личутина «Душа неизъяснимая» вторая глава посвящена деревенскому дому, его мистическим тайнам. Старое деревянное жилище, чьи стены помнят ни одно поколение сельчан, впитав и запомнив их радости и горести, и само кажется живым. Окружает нового жильца теплом, шорохом, шёпотом древних духов.

Я выросла в селе, но в нашем доме не было той исконно-русской атмосферы, как в некоторых соседских домах, может быть, потому что интеллигенция, хотя бы и провинциальная, уже не так крепко связана с землёй, с устоявшимся крестьянским бытом. И была в этой размеренной провинциальной жизни для меня экзотика, словно я зачарованно рассматривала иллюстрации в книге про старину, приметы которой ещё сохранялись слабым мерцанием в приметах и праздничных обычаях односельчан, в чужом уюте за окнами с резными наличниками, с вышитыми занавесками. В детстве меня впечатляли дома с обстановкой старинной, полные пленительных примет ушедших лет.  Лет десяти-одиннадцати я часто заходила в гости к одной из соседок бабушке  Матрёне. Помню горницу с огромной раскаленной русской печью, где был расстелен тулуп и лежали пышные подушки в пестрых наволочках, с этой печи я смотрела, как напротив, у окна сидит с прялкой старушка в белом платочке и ситцевом платье, свивая бесконечную нить из козьего пуха. В этой печи хозяйка пекла ароматные калинники, а на пасху куличи. Я, уже тогда интересовавшаяся прошлым, спрашиваю у неё о том, что здесь творилось в революцию, о бандах, гулявших в этом краю. Впрочем, ничего хорошего не слышу: «Налетят, саблями посекут». В красном углу перед иконой, украшенной самодельными цветами из фольги, горит лампада. На полу вытянулась домотканая дорожка. А в соседней комнате виднеется кровать с вышитыми подушками, тумбочка с кружевными салфетками, стол с ажурной скатертью. На стене, в одной большой раме, наклеенные на картон, теснились десятки фотографий - и совсем старых, выцветших, пожелтевших, и новых. Среди живых лиц было изображение старушки в гробу, в профиль, крупным планом. Мне запомнилось это простодушно-бесстрашное, не суеверное отношение хозяйки к смерти. Кто из нас так разместил бы фотографии?.. Из многих домов мне запомнился этот.

Теперь вещи рукодельные, в которых остаётся часть души их создательницы или создателя, все эти резные, шитые украшения деревенского быта, исчезают из жилищ, уступая место покупному ширпотребу, сделанному, как правило, в Китае. Теряется и любовь к малой родине. Лишь у старшего поколения русских осталась привязанность к дому, такая, что, переезжая в другое село, или в город, старики сразу умирают - с родными стенами их связывает сила мистическая. Сколько писателей и поэтов рассказывали об этой драме — расставании с домом, и шире с деревней. «Переселяйся к нам, тут газ и водопровод» - приглашают  родственники старика, считая, что облегчат ему жизнь. «А печки нет!» - Отвечает старик, - «Как же без печки?» Ему нужны привычные ритуалы — путь к колодцу за водой, созерцание  живого огня, пляшущего на поленьях.
Если русский человек отрывался от родного края, то чаще вынужденно - большинство искало плодородные земли, куда ещё не дотянулась в полной мере рука чиновника, кого-то манило желание разбогатеть вмиг на приисках, и немногие  грезили о местах священных - мистическом Беловодье или реальной Святой земле.

Сейчас в провинции возрождена по сути традиция отходничества, когда человек уезжает на какой-то период в город, затем возвращается с зарплатой, и снова в город. Так когда-то мой рязанский прадед Фёдор Кочетков работал на Путиловском заводе, где видел Ленина, тот являлся агитировать «с двумя пистолетами, сущий разбойник, не дай Бог возьмёт власть» - рассказывал прадед моему дяде, тогда мальчишке. А другой прадед - тамбовский Александр Струков — уезжал работать в Хабаровск, впрочем, для того, чтобы скрыться от ареста за участие в антоновском восстании. Но семьи их оставались в родном краю.
  Но и странствия возвышенные, экзистенциальные по духу, не миновали предков.
Всегда стремившаяся заглянуть в прошлое, я настойчиво расспрашивала старших родственников о пережитом, и знаю, что моя прабабушка Гликерия посетила Святую землю. Нескольких паломниц вела монахиня. Запомнились такие эпизоды. Поднялась песчаная буря и обвязавшись веревкой, держась за неё цепочкой, шли женщины по берегу Мёртвого моря. Впечатлило упоминание о яблоках, которые растут в том краю. Дескать, с виду это красивые плоды, но когда паломники сорвали несколько, то увидели  внутри труху, гниль, потому что место здесь проклятое и вода Мёртвого моря — слёзы грешников, томящихся на дне. Каково же было моё удивление, когда оказалось, что «содомское яблоко» существует, к тому же оно ядовито. Хорошая метафора, если говорить о некоторых явлениях современной культуры... Теперь паломники отправляются к святым местам на самолётах и автобусах и, возможно, избалованные комфортом, не очищение от грехов получают, а приобретают новые. Какой там духовный подвиг, только трата денег в сувенирных магазинах, где проводят больше времени, чем возле святынь.

В русской литературе есть писатели Дома — родового гнезда, дворянской усадьбы, собственного края, и есть писатели Пути — дорожных впечатлений, метаний по миру, искавшие край света. В апокрифах и былинах остались мудрецы Пути — калики перехожие, чьи советы спасительны для богатырей, и монахи, всю жизнь просидевшие в затворе, - мудрецы Дома. Мне лично близко предание об одном афонском святом, из пещеры которого открывалось малое оконце на прекрасный морской пейзаж. Однажды послушник, приносивший подвижнику пищу, заметил, что монах замуровал окно.
- Отче, зачем вы это сделали? - Изумился послушник.
- Я вижу сердцем такую красоту премудрости Божьей, что земное только мешает наслаждаться созерцанием духовного. - Примерно так объяснил старец.
Какой смысл отправляться за тридевять земель, если не знаешь собственной родины? Мне лично стал интересен собственный деревенский двор, который я могла бы преобразить из заросшего бурьяном в сад.
От человека, много путешествующего, ждёшь каких-то откровений об увиденном. Помню, как разочаровал меня один молодой бизнесмен, который из своих поездок по Испании вынес лишь впечатления от местных блюд. И пожилой лётчик, работавший в Азии, но не вынесший оттуда ни одного живого впечатления. И зачем только у них была возможность увидеть другие страны, если и там они не видели дальше своего носа.
Из писателей-путешественников для меня в юности много значил Василий Ян. В его повестях прекрасны Русь и Азия, которая отнюдь не однородна, и чьи нации не смешаны в евразийском котле, а показаны в борении, в розни культурной и религиозной — от огнепоклонников до мусульман. На страницах его произведений я видела, как Азию цивилизованную, с её поэтами, мудрецами и аристократами, подминает Орда, затем обрушившаяся на Русь. Именно книги Яна научили меня неприятию евразийских идей, отрицанию ордынской романтики, возмущению блоковским «да, азиаты мы». В Великую Отечественную, в 1942 году Василий Ян получил Сталинскую премию первой степени за роман «Чингисхан», поскольку была там остроактуальная тема сопротивления чужеземному вторжению. Тогда нашествие называли нашествием, а не экспансией и не защитой геополитических интересов. Любя Азию как явление культурное, исполненное дивных легенд и мистики, я как гражданин не могла принять Россию за азиатское государство.

Что же значат дом и путь для нашего современника? Революция, коллективизация и индустриализация преследовали создание «нового человека», ломали привычные конструкции бытия, увлекали массы в города. Призывали молодёжь то на БАМ, то на целину, осваивая новое, теряли старое, испытанное. В годы перестройки не стояло подобной политической задачи, но очередное массовое переселение, отрыв от малых родин для многих произошел поневоле. Дом перестал быть фундаментальной ценностью, многие из нас, намаявшись по общежитиям и съемным квартирам, потеряли возможность быть в полной мере русскими, людьми традиции. Но и путь для нас зачастую лишь тягостная поездка из пункта А в пункт Б. Меня не раз удивляли верующие земляки, которые при наличии машин и материальных возможностей, не испытывали никакого желания поехать в соседний Воронежский монастырь с его своеобразным ландшафтом меловых гор, или к святому роднику. И добро бы жили они богатой духовной жизнью, подобно афонскому монаху, отказавшемуся от созерцания мира за окном...
Думаю, эти размышления лучше завершить рассказом не о дальней дороге, а о тропе через один тамбовский лес, который можно перейти за полчаса. Среди знакомых мне с детства полян, берёз и сосен есть место, которого опасаются, поскольку там человек начинает ходить по кругу, называется оно Калач. Видимо, какая-то магнитная аномалия заставляет путника сильнее, чем обычно, забирать вправо. Один мой земляк, пожилой учитель, презрев народные суеверия, решил пойти в райцентр через Калач. Счёл, что выбрал самый короткий путь. И всю ночь ходил по кругу в этом заколдованном месте, пока, забыв о своём принципиальном атеизме, не начал молиться и каяться. Не ходит ли и наш народ по кругу, словно этот интеллигент, вновь и вновь возвращаясь к прежним заблуждениям...



Новости
19.11.2019

Быков отмежевался от Полозковой

Известный писатель сообщил, что никогда в жизни не дружил с нею.
19.11.2019

О книгах и о разведке

В Булгаковском Доме пройдет творческий вечер писателя и разведчика Михаила Любимова.
18.11.2019

В Петербурге продадут квартиру Пушкина

Именно в ней Александр Сергеевич написал «Капитанскую дочку».
18.11.2019

Орлуша финансирует АТО

Российский поэт признался в том, что перечисляет деньги украинской армии.
18.11.2019

Юрий Поляков в Библио-Глобусе

Встреча с писателем состоится в книжном магазине 19 ноября.

Все новости

Книга недели
Самый объёмный за всю историю

Самый объёмный за всю историю

Вышел самый объёмный за всю историю выпуск «Дня поэзии»
Колумнисты ЛГ
Евстафьев Дмитрий

Чего хочет народ

Публикация результатов соцопроса Левада-Центра и Фонда Карнеги взбудоражила обще...

Крашенинникова Вероника

Фигура умолчания

Прошёл День народного единства. Празднику 15 лет, а народной любви и признания о...

Неменский Олег

Маша от Зеленского

Развод сил на пробных участках в Донбассе – это своего рода военный балет, никак...

Крашенинникова Вероника

Что видят, то и бредят

Если посредством сцены распространять нравствен­ный упадок, жестокость и насилие...

Макаров Анатолий

Ботинки и воронки

Наши телеведущие не смотрятся как нуждающие­ся.