САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Памяти друга и коллеги

13.11.2019
Памяти друга и коллеги 40 дней как ушел давний сотрудник «Литературной газеты», замечательный фотограф Евгений ФЕДОРОВСКИЙ.

Уникум

06.11.2019
Уникум Лев АННИНСКИЙ как явление.
О том, «каким он парнем был», вспоминает Александр НЕВЕРОВ.

Я помню его в слезах

03.11.2019
Я помню его в слезах Владимир БУШИН вспоминает Илью СЕЛЬВИНСКОГО и таинственные детали его биографии.

Позывной: Москвич (часть вторая)

15.11.2019
Позывной: Москвич (часть вторая) Продолжаем публиковать фрагменты записок русского добровольца – московского предпринимателя, отправившегося летом 2014 года на войну в Донбасс.

Во тьме грядущих новостей

09.11.2019
Во тьме грядущих новостей Стихи Нины ЯГОДИНЦЕВОЙ отличаются не только тщательной отделкой, но и пронзительной лиричностью.

Все равно продолжается жизнь

02.11.2019
Все равно продолжается жизнь Евгений СТЕПАНОВ не только поэт, но еще и редактор. А также издатель. И это не могло не отразиться в его стихах.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

«Вы здесь ходите по золоту…»

16.11.2019
«Вы здесь ходите по золоту…» Юрий МАРТЫНЕНКО о 70-летии писательской организации Забайкалья.

«Я – неоромантик!»

13.11.2019
«Я – неоромантик!» Концерты Государственного симфонического оркестра Татарстана под управлением Александра СЛАДКОВСКОГО – всегда праздник.

«Молчащее искусство» зазвучит через века

13.11.2019
«Молчащее искусство» зазвучит через века Худрук вокального ансамбля INTRADA Екатерина АНТОНЕНКО рассказывает об уникальности русской барочной музыки.
  1. Какие разделы Вас больше привлекают в «Литературной газете»?

Мигранты и демография

17.11.2019
Мигранты и демография Приезжие отнимают рабочие места у коренного населения, отмечает журналист и редактор Павел ПРЯНИКОВ.

Запад им поможет

11.11.2019
Запад им поможет О комичном «Форуме свободной России» в Литве высказывается Андрей ПЕСОЦКИЙ.

Профессор о профессоре

05.11.2019
Профессор о профессоре Иван ЕСАУЛОВ размышляет о природе русофобских высказываний Гасана ГУСЕЙНОВА.

Чертополох. Заметки о жизни и литературе - Сообщения с тегом "традиция"

  • Архив

    «   Ноябрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30  

ПАРА ЖЕЛЕЗНЫХ БАШМАКОВ

 
 Тайны ярославского села

Встречаются в русских народных сказках такие слова: «когда пару железных башмаков износишь…», тогда, мол, друга сердечного найдёшь или сокровище. А я своими глазами видела такие железные башмаки. В краеведческом музее села Мартыново Мышкинского района Ярославской области. Посчастливилось там побывать в конце девяностых.  
Создатель музея – учитель и краевед Сергей Николаевич Темняткин. Тогда ему было чуть больше двадцати. Он и поведал мне историю своей малой родины. Когда-то проживало в этом краю финно-угорское племя, почитало, судя по находкам археологов, коня, бобра и змею. Ловили рыбу, обрабатывали поля. Потом пришли сюда славяне-кривичи. Местные жители – потомки этих двух племён. Причём в их диалекте сохранилось столь много старинных слов, что его можно счесть отдельным языком.
Кстати, одно из них - «примаскалить» означает обычный глагол «приехать», «прийти», происходящий от финно-угорского «маск» – «путь». Я сейчас думаю: не от него ли и Москва и москали? Если в слове «Москва», а ведь мы говорим «Масква», слог «маск» - путь, а слог «ва» означает воду, то речь идёт о водном пути, видимо, по реке, на которой и начали строить город. Правильно? А «москали» тогда – путешественники или приезжие? Меня всегда интересовало происхождение европейских языков…

Раньше село выпускало газету «Кацкая летопись». Теперь появился журнал с таким названием. Его адрес в интернете - http://kl-21.narod.ru/.
- Река, на которой стоит село, называется - Кадка. – Рассказывал Сергей. - История простого названия - трагическая. В 1236-м году сюда пришли монголо-татары и стали табором на одном из холмов. С тех пор село, там расположенное, называется Ордино. Оборонять родную землю вышли три князя – Нефодий, Хоробрый и Юрий. Сражения были короткими, поскольку сил у князей не хватало. Но одно из сражений местные жители выиграли. На карте есть лес, который называют Заманихой, потому что сюда они заманили отряд  монголо-татар и разбили их на голову. Село напротив леса называется Медливо, потому что тут захватчики замедлили свой свирепый поход. Пленных они казнили близ реки Топорки.  
Свой рассказ Сергей сопровождал показом упомянутых мест на карте.
- Битва произошла, по моим расчётам, 16 марта. Убирать трупы погибших воинов было некому, весной они поплыли по реке, заражая воду. Беда – нечего пить! Что делать? Какой-то мужичонка разыскал слабенький родник, поставил в него кадку без дна, набежала вода. Люди стали пить и спаслись. Говорят, именно с той поры нашу реку называют Кадкой. А местных жителей кацкарями.
Ещё есть в нашей округе Ханьево поле, посередине пруд и ракиты над водой. Под ракитами, ходит слух, зарыт клад. Уже двести лет люди пытаются отыскать сокровища, но сундуков с золотом пока не обнаружили. Зато нашли  драгоценный перстень с инициалами «К.И» и сочли, что он принадлежал князю Игорю.
- Прекрасная легенда! – Заметила я.
- Большинство из них я опубликовал в нашей газете.

В преданиях кацкарей символом солнца была белая корова, а символом месяца, ночи – белая кобылица, увидеть кобылицу было к беде, а вот фраза: «Пусть к тебе белая корова придёт!» была пожеланием добра.
Во времена Ивана Грозного село Мартыново стало столицей Кацкого стана, куда входили часть Мышкинского, Угличского и Некоузского районов. И принадлежал этот край жёнам братьев Ивана Грозного. У кацкарей издавна есть герб – желтый круг с вписанными в него крестом, топором и секирой. Крест обозначает православие, топор символизирует плотницкий талант кацкарей,  секира – символ воинской чести. Был и свой флаг, на котором присутствуют малиновый и зеленый цвета. Каждая семья имела свой родовой знак – мету, геометрический рисунок, которым украшали имущество.

Много предметов старинного быта я увидела в музее, который тогда  располагался на втором этаже дома культуры. Собирали экспонаты ученики Сергея и другие односельчане. Вот там я и заметила железные башмаки - делали такие в годы  войны. И по рассказам старожилов, когда осенью начинало подмораживать, далеко было слышно, как идут на танцы в местный клуб жители соседнего села, гремя железными башмаками. Правда, тут их считали галошами. И, думаю, обували, когда на дорогах была грязь. Не иначе с настоящей осенней обувью в войну были проблемы.
А ещё, кроме прялок, вальков, расписных кувшинов, стояли на полках музея старинные фолианты, которые принадлежали местному священнику Р.А.Преображенскому, сосланному в тридцатые годы на строительство Беломорканала. До ареста он занимался и медициной, лечил земляков, поэтому здесь присутствуют книги не только религиозного характера, но и медицинские.
Удивительным показался мне амбарный ключ длиной с четверть метра. Зыбка с надписью - 19 февраля 1897 года. Векошка, которой наматывали большие катушки ниток, и аршин, которым «Россию не измерить». Многие предметы были украшены солярными символами.
И тут же на полке детский гробик.
- Зачем он вам? Откуда? – Удивилась я.
- Тут целая история. Гроб нашли при раскопках Николо-Топорской церкви. Но не в земле, а на колокольне под грудой мусора. Там оказалось аж 11 гробов. И хотелось их открыть, и страшно было: а имеем ли мы моральное право? Но, подумав крепко, прочитав «Отче наш», открыли первый гроб. А он оказался пустым, как и остальные. Оказалось, что здесь когда-то был склад гробов. Самый маленький, детский гробик мы взяли с собой. Он пахнет ёлкой и сделан без единого гвоздя. Сейчас в нём лежат книги Карла Маркса и Фридриха Энгельса – за неимением другого места.
- Там, наверное, были и другие находки?
- Под Николо-Топорской церковью мы обнаружили арку, а в ней подземный ход. Копать было трудно, грунт мокрый, как кисель. Лето кончилось, а мы так и не узнали, куда он ведёт. Ребятам надоело копаться в грязи. Жду, когда у меня появятся новые ученики, которым это будет интересно.
  Наверняка за эти годы подземный ход раскопали и нашли что-то  интересное…

В музее есть земля с могилы последней княгини, владевшей Кацкой волостью. Звали её Ульяна-Александра и похоронена она в Горицком монастыре, далеко от своих владений. Ведь монастырь находится в Вологодской области. Возле могилы Ульяны-Александры построен Троицкий собор, в нём до перестройки размещался клуб. Но теперь, - я нашла информацию в интернете, - клуб переведён за пределы монастыря, который с 1999-го года признан действующим.
Изменилось многое и в Мартынове – к лучшему. Сергей не разочаровался в своём деле. Он стал руководителем музея, который теперь занимает отдельный дом, а в составе коллектива оказались и несколько его учеников. Вместе они проводят мероприятия и экскурсии, которые имеют большой успех у туристов. За эти годы здесь побывали тысячи гостей. Десять лет в Мартыново проходили Кацкие краеведческие чтения. Есть и ещё один сайт об этом проекте  http://www.katskari.com/ .
  Сергей Темняткин - лауреат премии «Серебряный голубь» в номинации «Литература и искусство» (учредитель Российская Государственная библиотека), лауреат премии Международного благотворительного фонда имени Дмитрия Лихачева «За подвижничество». Автор краеведческой книги «Моя Кацкая Русь».

Дом и путь в русской культуре


В характере русского народа уживается много противоречий, одно из них — любовь к своему дому, малой родине, и в то же время готовность сорваться с места, пойти за тридевять земель и осесть там, сродниться с местными жителями, поделиться с ними своими традициями, построить новый дом среди тайги или у подножия гор. В русской культуре соседствуют  песни великого пути и родного дома. Свобода и покой в стихотворении Лермонтова не есть ли несочетаемое сочетание странствия и крова? Ведь поэт выходит на дорогу, и в то же время хочет забыться и заснуть.
В памяти каждого из нас остались воспоминания о домах, чем-то впечатливших, и о дорогах, сделавших нас немного иными. Однако мотив пути не свойственен русскому мышлению в качестве основного, мы не кочевники, не наша вина, что причуды политиков и исторические обстоятельства уводят каждое поколение всё дальше от фундаментальных ценностей.
В книге Владимира Личутина «Душа неизъяснимая» вторая глава посвящена деревенскому дому, его мистическим тайнам. Старое деревянное жилище, чьи стены помнят ни одно поколение сельчан, впитав и запомнив их радости и горести, и само кажется живым. Окружает нового жильца теплом, шорохом, шёпотом древних духов.

Я выросла в селе, но в нашем доме не было той исконно-русской атмосферы, как в некоторых соседских домах, может быть, потому что интеллигенция, хотя бы и провинциальная, уже не так крепко связана с землёй, с устоявшимся крестьянским бытом. И была в этой размеренной провинциальной жизни для меня экзотика, словно я зачарованно рассматривала иллюстрации в книге про старину, приметы которой ещё сохранялись слабым мерцанием в приметах и праздничных обычаях односельчан, в чужом уюте за окнами с резными наличниками, с вышитыми занавесками. В детстве меня впечатляли дома с обстановкой старинной, полные пленительных примет ушедших лет.  Лет десяти-одиннадцати я часто заходила в гости к одной из соседок бабушке  Матрёне. Помню горницу с огромной раскаленной русской печью, где был расстелен тулуп и лежали пышные подушки в пестрых наволочках, с этой печи я смотрела, как напротив, у окна сидит с прялкой старушка в белом платочке и ситцевом платье, свивая бесконечную нить из козьего пуха. В этой печи хозяйка пекла ароматные калинники, а на пасху куличи. Я, уже тогда интересовавшаяся прошлым, спрашиваю у неё о том, что здесь творилось в революцию, о бандах, гулявших в этом краю. Впрочем, ничего хорошего не слышу: «Налетят, саблями посекут». В красном углу перед иконой, украшенной самодельными цветами из фольги, горит лампада. На полу вытянулась домотканая дорожка. А в соседней комнате виднеется кровать с вышитыми подушками, тумбочка с кружевными салфетками, стол с ажурной скатертью. На стене, в одной большой раме, наклеенные на картон, теснились десятки фотографий - и совсем старых, выцветших, пожелтевших, и новых. Среди живых лиц было изображение старушки в гробу, в профиль, крупным планом. Мне запомнилось это простодушно-бесстрашное, не суеверное отношение хозяйки к смерти. Кто из нас так разместил бы фотографии?.. Из многих домов мне запомнился этот.

Теперь вещи рукодельные, в которых остаётся часть души их создательницы или создателя, все эти резные, шитые украшения деревенского быта, исчезают из жилищ, уступая место покупному ширпотребу, сделанному, как правило, в Китае. Теряется и любовь к малой родине. Лишь у старшего поколения русских осталась привязанность к дому, такая, что, переезжая в другое село, или в город, старики сразу умирают - с родными стенами их связывает сила мистическая. Сколько писателей и поэтов рассказывали об этой драме — расставании с домом, и шире с деревней. «Переселяйся к нам, тут газ и водопровод» - приглашают  родственники старика, считая, что облегчат ему жизнь. «А печки нет!» - Отвечает старик, - «Как же без печки?» Ему нужны привычные ритуалы — путь к колодцу за водой, созерцание  живого огня, пляшущего на поленьях.
Если русский человек отрывался от родного края, то чаще вынужденно - большинство искало плодородные земли, куда ещё не дотянулась в полной мере рука чиновника, кого-то манило желание разбогатеть вмиг на приисках, и немногие  грезили о местах священных - мистическом Беловодье или реальной Святой земле.

Сейчас в провинции возрождена по сути традиция отходничества, когда человек уезжает на какой-то период в город, затем возвращается с зарплатой, и снова в город. Так когда-то мой рязанский прадед Фёдор Кочетков работал на Путиловском заводе, где видел Ленина, тот являлся агитировать «с двумя пистолетами, сущий разбойник, не дай Бог возьмёт власть» - рассказывал прадед моему дяде, тогда мальчишке. А другой прадед - тамбовский Александр Струков — уезжал работать в Хабаровск, впрочем, для того, чтобы скрыться от ареста за участие в антоновском восстании. Но семьи их оставались в родном краю.
  Но и странствия возвышенные, экзистенциальные по духу, не миновали предков.
Всегда стремившаяся заглянуть в прошлое, я настойчиво расспрашивала старших родственников о пережитом, и знаю, что моя прабабушка Гликерия посетила Святую землю. Нескольких паломниц вела монахиня. Запомнились такие эпизоды. Поднялась песчаная буря и обвязавшись веревкой, держась за неё цепочкой, шли женщины по берегу Мёртвого моря. Впечатлило упоминание о яблоках, которые растут в том краю. Дескать, с виду это красивые плоды, но когда паломники сорвали несколько, то увидели  внутри труху, гниль, потому что место здесь проклятое и вода Мёртвого моря — слёзы грешников, томящихся на дне. Каково же было моё удивление, когда оказалось, что «содомское яблоко» существует, к тому же оно ядовито. Хорошая метафора, если говорить о некоторых явлениях современной культуры... Теперь паломники отправляются к святым местам на самолётах и автобусах и, возможно, избалованные комфортом, не очищение от грехов получают, а приобретают новые. Какой там духовный подвиг, только трата денег в сувенирных магазинах, где проводят больше времени, чем возле святынь.

В русской литературе есть писатели Дома — родового гнезда, дворянской усадьбы, собственного края, и есть писатели Пути — дорожных впечатлений, метаний по миру, искавшие край света. В апокрифах и былинах остались мудрецы Пути — калики перехожие, чьи советы спасительны для богатырей, и монахи, всю жизнь просидевшие в затворе, - мудрецы Дома. Мне лично близко предание об одном афонском святом, из пещеры которого открывалось малое оконце на прекрасный морской пейзаж. Однажды послушник, приносивший подвижнику пищу, заметил, что монах замуровал окно.
- Отче, зачем вы это сделали? - Изумился послушник.
- Я вижу сердцем такую красоту премудрости Божьей, что земное только мешает наслаждаться созерцанием духовного. - Примерно так объяснил старец.
Какой смысл отправляться за тридевять земель, если не знаешь собственной родины? Мне лично стал интересен собственный деревенский двор, который я могла бы преобразить из заросшего бурьяном в сад.
От человека, много путешествующего, ждёшь каких-то откровений об увиденном. Помню, как разочаровал меня один молодой бизнесмен, который из своих поездок по Испании вынес лишь впечатления от местных блюд. И пожилой лётчик, работавший в Азии, но не вынесший оттуда ни одного живого впечатления. И зачем только у них была возможность увидеть другие страны, если и там они не видели дальше своего носа.
Из писателей-путешественников для меня в юности много значил Василий Ян. В его повестях прекрасны Русь и Азия, которая отнюдь не однородна, и чьи нации не смешаны в евразийском котле, а показаны в борении, в розни культурной и религиозной — от огнепоклонников до мусульман. На страницах его произведений я видела, как Азию цивилизованную, с её поэтами, мудрецами и аристократами, подминает Орда, затем обрушившаяся на Русь. Именно книги Яна научили меня неприятию евразийских идей, отрицанию ордынской романтики, возмущению блоковским «да, азиаты мы». В Великую Отечественную, в 1942 году Василий Ян получил Сталинскую премию первой степени за роман «Чингисхан», поскольку была там остроактуальная тема сопротивления чужеземному вторжению. Тогда нашествие называли нашествием, а не экспансией и не защитой геополитических интересов. Любя Азию как явление культурное, исполненное дивных легенд и мистики, я как гражданин не могла принять Россию за азиатское государство.

Что же значат дом и путь для нашего современника? Революция, коллективизация и индустриализация преследовали создание «нового человека», ломали привычные конструкции бытия, увлекали массы в города. Призывали молодёжь то на БАМ, то на целину, осваивая новое, теряли старое, испытанное. В годы перестройки не стояло подобной политической задачи, но очередное массовое переселение, отрыв от малых родин для многих произошел поневоле. Дом перестал быть фундаментальной ценностью, многие из нас, намаявшись по общежитиям и съемным квартирам, потеряли возможность быть в полной мере русскими, людьми традиции. Но и путь для нас зачастую лишь тягостная поездка из пункта А в пункт Б. Меня не раз удивляли верующие земляки, которые при наличии машин и материальных возможностей, не испытывали никакого желания поехать в соседний Воронежский монастырь с его своеобразным ландшафтом меловых гор, или к святому роднику. И добро бы жили они богатой духовной жизнью, подобно афонскому монаху, отказавшемуся от созерцания мира за окном...
Думаю, эти размышления лучше завершить рассказом не о дальней дороге, а о тропе через один тамбовский лес, который можно перейти за полчаса. Среди знакомых мне с детства полян, берёз и сосен есть место, которого опасаются, поскольку там человек начинает ходить по кругу, называется оно Калач. Видимо, какая-то магнитная аномалия заставляет путника сильнее, чем обычно, забирать вправо. Один мой земляк, пожилой учитель, презрев народные суеверия, решил пойти в райцентр через Калач. Счёл, что выбрал самый короткий путь. И всю ночь ходил по кругу в этом заколдованном месте, пока, забыв о своём принципиальном атеизме, не начал молиться и каяться. Не ходит ли и наш народ по кругу, словно этот интеллигент, вновь и вновь возвращаясь к прежним заблуждениям...



Новости
17.11.2019

Генрих Боровик отметил юбилей

Президент России Владимир Путин поздравил журналиста-международника с 90-летием.
16.11.2019

Умер Валерий Дударев

Известный поэт и редактор ушел на 55-м году жизни.
16.11.2019

В память о певце Урала

В Сыктывкаре состоялось вручение премии имени Дмитрия Мамина-Сибиряка.
15.11.2019

Впервые за всю историю

Эдуард Бояков и Иван Купреянов представляют проект «Сезон стихов: Третья сцена МХАТ».
15.11.2019

«Наш свет – театр»

В Москве пройдет крупная выставка акварели и графика из собрания А.Г.Егорова.

Все новости

Книга недели
Самый объёмный за всю историю

Самый объёмный за всю историю

Вышел самый объёмный за всю историю выпуск «Дня поэзии»
Колумнисты ЛГ
Евстафьев Дмитрий

Чего хочет народ

Публикация результатов соцопроса Левада-Центра и Фонда Карнеги взбудоражила обще...

Крашенинникова Вероника

Фигура умолчания

Прошёл День народного единства. Празднику 15 лет, а народной любви и признания о...

Неменский Олег

Маша от Зеленского

Развод сил на пробных участках в Донбассе – это своего рода военный балет, никак...

Крашенинникова Вероника

Что видят, то и бредят

Если посредством сцены распространять нравствен­ный упадок, жестокость и насилие...

Макаров Анатолий

Ботинки и воронки

Наши телеведущие не смотрятся как нуждающие­ся.