САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Памяти друга

16.08.2019
Памяти друга 40 дней как нет с нами замечательного писателя, сотрудника «Литературной газеты» Сергея САТИНА.

«Осиянная Русь» ждет Вас

11.08.2019
«Осиянная Русь» ждет Вас Основные события полуфинала фестивального движения Русского Мира «Осиянная Русь» пройдут 25 августа 2019 года.

Реагируем постфактум

07.08.2019
Реагируем постфактум Катастрофы в России повторяются с ужасающей частотой, а вот правильных выводов не делается, считает Виктор МАРЬЯСИН.

«Ни перспектив, ни планов, абы как...»

18.08.2019
«Ни перспектив, ни планов, абы как...» Стихи Сергея АРУТЮНОВА сложны, жестковаты, поэтому могут напугать неподготовленного читателя. Но это – поэзия.

Чужая речь

13.08.2019
Чужая речь Елена ЛИТИНСКАЯ довольно часто пишет стихи об эмиграции. Но, конечно, не только о ней.

«Где спайс разрушен на крови…»

09.08.2019
«Где спайс разрушен на крови…»							Эдуард УЧАРОВ давно известен за пределами Казани. И это вполне заслуженно – поэт он настоящий.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

Плоть повествования

14.08.2019
Плоть повествования К 120-летию Андрея ПЛАТОНОВА. О безднах творчества великого писателя размышляет Александр БАЛТИН.

Белоруссия заимела сонетную диадему

10.08.2019
Белоруссия заимела сонетную диадему Мировую историю сонета уже нельзя представить без Софьи ШАХ, полагает Изяслав КОТЛЯРОВ.

Гете стал для Европы Колумбом исламской культуры

05.08.2019
Гете стал для Европы Колумбом исламской культуры  К 200-летию книги Иоганна Вольфганга Гете «Западно-восточный диван». Исследование Геннадия ЛИТВИНЦЕВА.
  1. Где вы будете отдыхать этим летом?

«Иркутское наводнение: дети»

17.08.2019
«Иркутское наводнение: дети» Об учреждении благотворительной программы объявил «Российский детский фонд».

Отчет волонтера

15.08.2019
Отчет волонтера Александр ЖУЧКОВСКИЙ рассказывает о своей волонтерской деятельности в ДНР и ЛНР.

«Тот, кто жив, никогда не умрет…»

12.08.2019
«Тот, кто жив, никогда не умрет…» О самарском Фестивале имени Михаила АНИЩЕНКО мы беседуем с его организатором – Денисом ДОМАРЕВЫМ.

Чертополох. Заметки о жизни и литературе - Сообщения с тегом "политика"

  • Архив

    «   Август 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2 3 4
    5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18
    19 20 21 22 23 24 25
    26 27 28 29 30 31  

Золотой век и объективная реальность

*   *    *
Несколько вечеров я слушала песни послевоенных лет. Приглушенное звучание музыки, наивное, порой политизированное содержание и манера исполнения, не похожая на современную, погружали в атмосферу неведомой мне эпохи, когда были юными мои мама и дядя, дед и бабушка только построили дом и посадили сад, сегодняшние ветераны были достаточно молодыми людьми, ничто не предвещало радикальных перемен. Почему-то песни создавали ощущение комфорта, покоя, уверенности. Золотой век.  Разумеется, всё это было только впечатлением, но не думаю, что когда-нибудь кто-то станет слушать устаревший рэп о покупке «травы» с таким же чувством ностальгии. «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины», когда-то написал Ницше. Персонажи песен казались простыми, мужественными, честными. Просто эстрада полувековой давности, но она создавала настроения иные, чем сегодняшняя попса. Наверное, потому что пели её с чувством, на совесть, а не в тысячу первый раз перезаписывая в студии, где голос и мелодия подвергаются компьютерной обработке, скрывая истинные способности исполнителя, зачастую посредственные.
Вспомнились старые снимки из семейного альбома. На фоне двух больших стендов с изображениями в рост Ленина и Сталина стоят пионеры, среди них моя мама, ей около одиннадцати лет, худенькая узколицая девочка с бантиками. Позади несколько учителей, в том числе мой дед-математик – Струков Николай Александрович, портреты вождей он и нарисовал, художник-любитель, подрабатывающий оформлением. После школьных фотографий – мама, уже студентка пединститута, весёлая девушка с короткой стрижкой, сидит на лавочке с гитарой в руках и смотрит на мою бабушку, тоже учительницу – строгий взгляд, профиль Ахматовой, корона тёмной косы. Потом портреты саратовского студенчества - парни и девушки с ясными взглядами и искренними  улыбками.    
Мама нам, троим дочерям, не раз рассказывала о том, как жилось послевоенной молодёжи. Я решила записать это свидетельство старшего поколения, уточнив факты.
- Мама, помнишь, ты о торфушках рассказывала? Я прочла, что на торфоразработки власть отправляла молодёжь насильно, но от тебя об этом не слышала.
- Девушки из нашей деревни ездили туда добровольно. Большинство из них планировали рано выйти замуж и стремились заработать на «справу», так называли приданое. Один-два сезона в тяжелых условиях, в болоте по колено, но молодые, крепкие, они выдерживали. Им хотелось нарядиться, а какой наряд, если тогда в колхозе не давали зарплату, работали за трудодни? Да и налоги были на всё, что производили крестьянские хозяйства. Бедность. Вот и ходили на танцы в ситцевых платьях, сверху телогрейка, на ногах тапочки, а в холодный сезон – калоши, сапоги. Заработав, торфушки покупали крепдешин для обновок, туфельки. Но как же много читали эти обычные деревенские девушки! Казалось бы, зачем? Впереди их ждал не интеллектуальный труд, а ферма, бахчи, домашнее хозяйство. Но вот помню: прихожу к приятельнице лет семнадцати. А она убрала дом, насыпала на чистый стол горку тыквенных семечек и сидит над толстой книгой, поглощенная чтением. Это могли быть «Бруски» или «Мужики и бабы» Можаева, рассказывающие о такой же деревенской жизни, её бедах и радостях. К приятельнице приходит другая девушка, и они начинают оживленно обсуждать прочитанное, словно смотрят сериал. Всем нравились «Молодая гвардия», «Тихий Дон», «Поднятая целина», последнюю моя подруга Маша Рудакова знала почти наизусть. Я  читала и зарубежную литературу Голсуорси, Фейхтвангера, Драйзера, Лондона…
- О чём мечтала молодёжь?
- Те, кто лучше учился, стремились уехать в город, поступить в институт или устроиться на завод. Тогда считалось престижным стать педагогом, хотя бы потому, что им, в отличие от колхозников, платили зарплату. Я пошла по стопам родителей – поступила в пединститут – сначала в Борисоглебский, потом перевелась в Саратовский.
- Как жили студенты областного города?
- Я бы сказала, духовной жизнью. Посещали лекции и литературные вечера, часто ходили в театр и кинотеатр, филармонию. Я любила классическую музыку, впрочем, не все мои подруги разделяли интерес к ней.
На такие слова мамы, я - слушатель рока и шансона, классику абсолютно не понимающий, скромно помалкиваю. Она продолжает:
- Билеты на концерты и спектакли стоили дешево. Возвращаясь  поздно с мероприятий, мы никого не боялись, было безопасно. Я постоянно посещала и шахматный клуб, завсегдатаями которого были в основном парни, которых, к их досаде, нередко  обыгрывала.
После маминых слов припоминаю, что игра в шахматы в нашей семье была традицией, моя младшая сестра занимала первые места на областных соревнованиях. Но я, человек не интеллигентный, предпочитала шашки.
- В комнате общежития жили по семь-восемь человек, но дружно, не ссорились, складывались из стипендии и готовили еду на всю компанию. Для этого назначали дежурных. Питались просто, но сытно. Если кто-то что-то привозил из дома, шло в общий котел. Было в обычае меняться нарядами. У каждой из нас было мало красивых вещей, но можно было спросить у подруги. Сами себе шили платья, ходили в них на танцы, и никто никого не осуждал. Это не то, что сейчас наблюдаешь на выпускных вечерах даже провинциальных школ – девушки в платьях от модных дизайнеров…
Была высокая мораль. Легкомысленных девушек, которые часто меняли друзей, мы не уважали, сторонились, их и было-то двое на весь институт.
- А какие мужчины тогда нравились вам? – Спрашиваю, представив своих сверстников из 90-х, гоняющих на мотоциклах по степи и дерущихся возле ДК.
- Нам были интересны спортивные парни, вежливые, благородные, которые способны на поступок ради девушки. Например, нравились дружинники, которые следили за порядком на улицах. Хулиганами мы не увлекались.
- Какие-то экстраординарные случаи имели место в общежитии? Сейчас там и перестрелки, и наркомания.
- Такого мы не могли и представить. Разве что одна студентка, кстати, из обеспеченной семьи, украла туфли у однокурсницы. Воровку осудили на комсомольском собрании. Хотели исключить, но приехал её папа-начальник, кажется, юрист, стал отстаивать дочь, и её просто перевели в другой институт.
- А вы знали что-то о диссидентах, о тех, кто противостоял власти?
- В моём кругу этим не интересовались. Разве что Высоцкого слушали.
- Сейчас эпоха межнациональных конфликтов. Ты что-то подобное наблюдала в годы юности?
- На нашем курсе были нерусские – казашки, еврейки, но мы понятия не имели о таком, чтобы упрекать кого-то национальным происхождением, видеть в нём нечто неполноценное или вызывающее презрение.
- Насколько была идеологизирована жизнь, влияла ли советская пропаганда на мироощущение молодёжи? Сейчас выступи с экрана чиновник, это вызывает насмешки и недоверие.
- Я была в 6-м классе, когда умер Сталин, это не вызвало у меня никакой скорби, потому что знала - в нашей семье многие пострадали от репрессий. Хотя многие школьники и учителя плакали  искренне или притворно. Но в целом мы были далеки от политических реалий, доверчивы и патриотичны… Какие-то инициативы правительства? В 1956-м году мы, ученики, ездили на грузовиках работать в поле и в пути с великим восторгом пели песню, которая всем нравилась - «Земля целинная». Знали, что на целине работают замечательные люди. Сейчас слышу, что не стоило те земли и распахивать.
Позже, когда училась в Саратове, конечно, на всех произвёл огромное впечатление полёт Гагарина. Мы воспринимали это событие так близко к сердцу, словно у каждого из нас в семье случилась радость. Не раз видела первого космонавта. Как-то с однокурсницами наблюдали за ним на улице Максима Горького, Гагарин шёл с женой. Присутствовали на многолюдной встрече с ним в Саратовском индустриальном техникуме, где он когда-то учился.
- Полёт в космос воспринимался как победа государства, вызов Западу?
- Не знаю, как у других, но у меня была радость за индивидуума, который оказался способным на такое свершение. Мы и сами стремились сделать что-то полезное, чем могли бы гордится. Помню, помогали строить Дворец спорта, потом приходили туда, и было приятное ощущение причастности к доброму делу, знали, что в этих стенах лежать и кирпичи, положенные нашими руками. Гордость трудового человека.    
1965 год. Однажды в общежитие пришёл продюсер и спросил:
- Девушки, в кино сниматься будете?
Мы хором закричали:
- Да!
Фильм назывался «Строится мост». Конечно, мы попали только в массовку, но всё равно было интересно, общались с настоящими артистами. Там по сюжету сгорели бараки, где жили рабочие, и я изображала одну из погорелиц – шла с вещами, рядом держался маленький мальчик, якобы мой братишка. Помню, советовала ему ниже наклонить голову, чтобы показал, как  он расстроен. За участие в съемках нам заплатили.
Студенты часто помогали и на уборке урожая.
- Я стала годы твоей молодости, судя по песням и старым фильмам, воспринимать как Золотой век нашей страны…
- Это не было Золотым веком. Просто характер народа был иным, думаю, потому что во многих семьях, благодаря старшему поколению, сохранялась атмосфера ещё дореволюционных времён - той порядочности, искренности, духовности. Довольствовались малым. Сейчас люди живут благополучнее, но воспринимают мир, окружающих более негативно. Что их изменило? В провинции, думаю, телевидение, всё то, что с экрана преподносили как прогрессивное, правильное, чему стоит подражать. Непродуманная культурная политика.
- Ты хотела бы вернуться в советское время? Мне лично ближе брежневское.
- Туда, где я для вас, троих детей, не могла купить колготки или другую простую вещь, вроде клочка клеёнки, кухонный стол накрыть, выстаивала огромную очередь, а товар передо мной заканчивался? Тогда я не думала о политике, я думала о вашем выживании. Помню период, когда и хлеб у нас в селе было трудно купить, тоже очередь. А помнишь, как мы ходили к секретарю райкома партии?
…Так и вижу это номенклатурное рыло в кожаном кресле, хамившее моей матери-одиночке. Она тогда взяла с собой меня, ученицу начальных классов. Возле нашего дома сарая не было, и нужно было выпросить хотя бы будку, с которыми тогда выезжали в поля бригады.
Я заинтересовалась налоговой политикой советского государства в отношении крестьянства в 50-60-е, нашла информацию. Платежи взимались с каждой головы скота или птицы, с каждого фруктового дерева. Налоги постоянно повышались. Государство буквально грабило деревню. Сборщиков из сельсовета, колхозники, ещё не забывшие гитлеровцев, требовавших «млеко и яйки», звали полицаями. Факты раритетными плакатами не прикроешь. С приходом советской власти и началось бегство населения из провинции в города. Перестройка породила лишь очередную волну.
После этого разговора подумалось, что не я одна ищу Золотой век в прошлом – это общая тенденция в патриотической публицистике и литературе. Нарастает неоправданная идеализация советского периода. Мы закрываем глаза на плохое и воспеваем хорошее в упрёк государству сегодняшнему. Я  тоже на время включилась в хор, состоящий из молитв, советских песен и лозунгов, скажем честно, служащий предметом иронии не только для космополитов, но и для национально мыслящих людей.  
Советский период абсолютно затмил для нас дореволюционное время. Но именно там нужно искать вождей и героев вместо Сталина, ибо сколько не рисуй его на иконах рядом со Святой Матроной, к нашей совести взывают репрессированные предки. Я своих не предам. Мне скажут: так разве можно отыскать до революции правителя равного Иосифу Виссарионовичу? Почему нет? Ведь и современный образ Сталина был талантливо создан, отретуширован, приукрашен. С ним мы победили в 45-м? Россия много раз побеждала и при царях.  
Вот к таким размышлениям неожиданно привела попытка заглянуть в чужую юность, идеализировать советское прошлое.
…А всё же песни тогда были задушевней.

Современные образы русской литературы

*   *   *
В мировой литературе есть традиционный набор персонажей, вокруг которых закручивается интрига сюжета: воин -  герой или просто солдат, тянущий лямку войны; женщина – мать, возлюбленная; мудрец – воплощение традиционных воззрений и народного опыта; эмигрант – ранее, странник или изгнанник; провинциал – житель глухомани, края света, которым в одних странах считается заброшенный остров, у иных - аул или село; изгой – правдоискатель или преступник; подвижник – монах, священник, этот образ порой тождественен образу мудреца и сам писатель.
Каждая нация рисует эти  литературные образы в своём стиле, делая акцент на тех или иных чертах – как отличались бы портреты одного и того же человека, созданные японцем, голландцем,  русским или арабом. Фон эпохи и светотень исторических обстоятельств довершают композицию.
В России образу воина писатели традиционно придают героические черты. С одной стороны, это потребность народа в подтверждении, что ратный труд вершился не зря, с другой – негласный заказ государства.
Постперестроечные художественные тексты богаты персонажами, прошедшими Афган, Чечню, теперь добавится и Донбасс. От одним махом семерых побивахом богатырей до поющих в электричке инвалидов, забытых властью. Пока что сайт «Окопка» пополняется рассказами, среди которых есть как качественные, так и одиозные произведения.  
На тему межнациональных противостояний и войны отмечу два новых талантливых текста. Повесть «Чеканщик» («Новый мир» №12 2014): советский солдат, перешедший на сторону душманов, возвращается в Россию, но не находит там ни близких, ни приюта.
И о событиях двадцатилетней давности в Таджикистане — роман Владимира Медведева "Заххок": во время гражданской войны убивают врача, и его семью – русскую жену и детей, увозят в глухое среднеазиатское село, где им приходится уживаться с чужими традициями, а к дочке сватается полевой командир. Причём русская жена сталкивается с первой женой врача - таджичкой. («Дружба Народов»: № 3, 2015).
Исторические обстоятельства ставят перед женскими персонажами новые проблемы.
Например, героиня становится жертвой исламской культуры в её радикальном толковании. Как в книге «Проданная в рабство» Амани Уисааль - о русской девочке из неблагополучной семьи, которую собственные родители сбывают торговцу живым товаром. Автором повествования якобы она и является, только выступает под новым, арабским именем.
Образ эмигранта - без него немыслима литература тех, кто был вынужден покинуть родину. Раздвоенность его сознания, ностальгия, но и постепенное врастание в чужую культуру и быт. Как в книгах русскоязычных израильтян - Дины Рубиной и менее известного, но интересного мне Эли Люксембурга. В прозе замелькал и образ мигранта-кавказца, приехавшего в Москву, например, у Эдуарда Багирова. А в рассказе Вячеслава Пьецуха «Французский овраг» иностранец пытается наладить бизнес в России, но, увы, его разоряют партнёры и жена («Октябрь» №7 2015).
Лучшими молодыми представителями отечественной прозы я считаю Ирину Мамаеву и Алису Ганиеву. Первая достоверно рисует русскую провинцию века двадцать первого, вторая - колоритный мир современного Кавказа. У Алисы Ганиевой вышла новая повесть «Жених и невеста» («Октябрь» №4 2015) о дагестанской молодёжи, новых веяниях, актуальных проблемах и древних устоях патриархального общества.
Духовное лицо как персонаж наиболее ярко представлено в книге «Несвятые святые» отца Тихона Шевкунова, в периодически публикуемых «Нашим современником» рассказах отца Ярослава Шипова, в повести Александра Сегеня «Поп», по которой поставлен хороший одноимённый фильм.  И мне нравятся эти произведения. Но знаете, о ком ещё долго не напишут? О современном священнике оппозиционных взглядов, новом Аввакуме, обличающем пороки общества и государства, хотя в жизни такие изредка встречаются.
Отмечу, что в российской литературе не стало бунтарей и ниспровергателей ни со знаком плюс, ни со знаком минус. Писатели не создают образы защитников народа от произвола мафии или чиновников. Правда, такие герои встречаются в детективах, но эти томики-однодневки для чтения в метро никогда не войдут в историю из-за низкого художественного уровня. В мире серьёзной литературы стало не принято говорить о коррупции, о этнической преступности, не модно - о настоящей любви, её подменяют перверсиями. Для традиционных ценностей остался заповедник «деревенской прозы», которую хранит ряд консервативных журналов, но не каждому она интересна…
Богатые событиями и переменами последние годы, именно 2014-й, 2015-й, предоставляют много исходного материала писателям. Это вызов времени русской литературе – сможет ли отразить его достаточно талантливо и честно?



Новости
18.08.2019

Найдены иллюстрации для «Маленького принца»

На севере Швейцарии были обнаружены доселе неизвестные рисунки французского писателя Антуана де Сент-Экзюпери.
17.08.2019

Создатель «Чебурашки» был психопатом?

Дочь Эдуарда Успенского Татьяна довольно негативно высказалась о покойном отце.
16.08.2019

В Симферополе презентовали книгу о возвращении Крыма

Книга Виктора Баранца «Спецоперация Крым – 2014» была представлена на флагмане «Москва».
16.08.2019

Носители исконного языка

Поэты-любители Якутии выпустили более 30 книг в этом году.
15.08.2019

Музейный центр Солженицына открыли в Рязани

Выставочное пространство занимает 900 квадратных метров – это крупнейший из музеев, посвященных писателю.

Все новости

Книга недели
Кабаре Серебряного века

Кабаре Серебряного века

Впервые под одной обложкой одноактные пародийные пьесы русского кабаре.
Колумнисты ЛГ
 Анатолий Белкин

Сладкоречивый епископ

Наш сегодняшний гость – яркий представитель позднего французского классицизма ...

Крашенинникова Вероника

Без геев или без мозгов?

Российская пропаганда разделила страну и мир на два лагеря – на «либералов» и «к...

Макаров Анатолий

Мудрость духанщиков

Способность русской культуры взаимодействовать с другими культурами, не подавляя...

Крашенинникова Вероника

Надежда идёт из Бонна

Завершающим аккордом политического сезона на европейском направлении стал россий...

Воеводина Татьяна

Хватит жрать!

«Похудеть к пляжному сезону!», «Похудеть навсегда!» – соблазняют объявления в Се...