САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Памяти друга и коллеги

13.11.2019
Памяти друга и коллеги 40 дней как ушел давний сотрудник «Литературной газеты», замечательный фотограф Евгений ФЕДОРОВСКИЙ.

Уникум

06.11.2019
Уникум Лев АННИНСКИЙ как явление.
О том, «каким он парнем был», вспоминает Александр НЕВЕРОВ.

Я помню его в слезах

03.11.2019
Я помню его в слезах Владимир БУШИН вспоминает Илью СЕЛЬВИНСКОГО и таинственные детали его биографии.

Позывной: Москвич (часть вторая)

15.11.2019
Позывной: Москвич (часть вторая) Продолжаем публиковать фрагменты записок русского добровольца – московского предпринимателя, отправившегося летом 2014 года на войну в Донбасс.

Во тьме грядущих новостей

09.11.2019
Во тьме грядущих новостей Стихи Нины ЯГОДИНЦЕВОЙ отличаются не только тщательной отделкой, но и пронзительной лиричностью.

Все равно продолжается жизнь

02.11.2019
Все равно продолжается жизнь Евгений СТЕПАНОВ не только поэт, но еще и редактор. А также издатель. И это не могло не отразиться в его стихах.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

«Вы здесь ходите по золоту…»

16.11.2019
«Вы здесь ходите по золоту…» Юрий МАРТЫНЕНКО о 70-летии писательской организации Забайкалья.

«Я – неоромантик!»

13.11.2019
«Я – неоромантик!» Концерты Государственного симфонического оркестра Татарстана под управлением Александра СЛАДКОВСКОГО – всегда праздник.

«Молчащее искусство» зазвучит через века

13.11.2019
«Молчащее искусство» зазвучит через века Худрук вокального ансамбля INTRADA Екатерина АНТОНЕНКО рассказывает об уникальности русской барочной музыки.
  1. Какие разделы Вас больше привлекают в «Литературной газете»?

Мигранты и демография

17.11.2019
Мигранты и демография Приезжие отнимают рабочие места у коренного населения, отмечает журналист и редактор Павел ПРЯНИКОВ.

Запад им поможет

11.11.2019
Запад им поможет О комичном «Форуме свободной России» в Литве высказывается Андрей ПЕСОЦКИЙ.

Профессор о профессоре

05.11.2019
Профессор о профессоре Иван ЕСАУЛОВ размышляет о природе русофобских высказываний Гасана ГУСЕЙНОВА.

Чертополох. Заметки о жизни и литературе - Сообщения с тегом "общество"

  • Архив

    «   Ноябрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30  

Золотой век и объективная реальность

*   *    *
Несколько вечеров я слушала песни послевоенных лет. Приглушенное звучание музыки, наивное, порой политизированное содержание и манера исполнения, не похожая на современную, погружали в атмосферу неведомой мне эпохи, когда были юными мои мама и дядя, дед и бабушка только построили дом и посадили сад, сегодняшние ветераны были достаточно молодыми людьми, ничто не предвещало радикальных перемен. Почему-то песни создавали ощущение комфорта, покоя, уверенности. Золотой век.  Разумеется, всё это было только впечатлением, но не думаю, что когда-нибудь кто-то станет слушать устаревший рэп о покупке «травы» с таким же чувством ностальгии. «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины», когда-то написал Ницше. Персонажи песен казались простыми, мужественными, честными. Просто эстрада полувековой давности, но она создавала настроения иные, чем сегодняшняя попса. Наверное, потому что пели её с чувством, на совесть, а не в тысячу первый раз перезаписывая в студии, где голос и мелодия подвергаются компьютерной обработке, скрывая истинные способности исполнителя, зачастую посредственные.
Вспомнились старые снимки из семейного альбома. На фоне двух больших стендов с изображениями в рост Ленина и Сталина стоят пионеры, среди них моя мама, ей около одиннадцати лет, худенькая узколицая девочка с бантиками. Позади несколько учителей, в том числе мой дед-математик – Струков Николай Александрович, портреты вождей он и нарисовал, художник-любитель, подрабатывающий оформлением. После школьных фотографий – мама, уже студентка пединститута, весёлая девушка с короткой стрижкой, сидит на лавочке с гитарой в руках и смотрит на мою бабушку, тоже учительницу – строгий взгляд, профиль Ахматовой, корона тёмной косы. Потом портреты саратовского студенчества - парни и девушки с ясными взглядами и искренними  улыбками.    
Мама нам, троим дочерям, не раз рассказывала о том, как жилось послевоенной молодёжи. Я решила записать это свидетельство старшего поколения, уточнив факты.
- Мама, помнишь, ты о торфушках рассказывала? Я прочла, что на торфоразработки власть отправляла молодёжь насильно, но от тебя об этом не слышала.
- Девушки из нашей деревни ездили туда добровольно. Большинство из них планировали рано выйти замуж и стремились заработать на «справу», так называли приданое. Один-два сезона в тяжелых условиях, в болоте по колено, но молодые, крепкие, они выдерживали. Им хотелось нарядиться, а какой наряд, если тогда в колхозе не давали зарплату, работали за трудодни? Да и налоги были на всё, что производили крестьянские хозяйства. Бедность. Вот и ходили на танцы в ситцевых платьях, сверху телогрейка, на ногах тапочки, а в холодный сезон – калоши, сапоги. Заработав, торфушки покупали крепдешин для обновок, туфельки. Но как же много читали эти обычные деревенские девушки! Казалось бы, зачем? Впереди их ждал не интеллектуальный труд, а ферма, бахчи, домашнее хозяйство. Но вот помню: прихожу к приятельнице лет семнадцати. А она убрала дом, насыпала на чистый стол горку тыквенных семечек и сидит над толстой книгой, поглощенная чтением. Это могли быть «Бруски» или «Мужики и бабы» Можаева, рассказывающие о такой же деревенской жизни, её бедах и радостях. К приятельнице приходит другая девушка, и они начинают оживленно обсуждать прочитанное, словно смотрят сериал. Всем нравились «Молодая гвардия», «Тихий Дон», «Поднятая целина», последнюю моя подруга Маша Рудакова знала почти наизусть. Я  читала и зарубежную литературу Голсуорси, Фейхтвангера, Драйзера, Лондона…
- О чём мечтала молодёжь?
- Те, кто лучше учился, стремились уехать в город, поступить в институт или устроиться на завод. Тогда считалось престижным стать педагогом, хотя бы потому, что им, в отличие от колхозников, платили зарплату. Я пошла по стопам родителей – поступила в пединститут – сначала в Борисоглебский, потом перевелась в Саратовский.
- Как жили студенты областного города?
- Я бы сказала, духовной жизнью. Посещали лекции и литературные вечера, часто ходили в театр и кинотеатр, филармонию. Я любила классическую музыку, впрочем, не все мои подруги разделяли интерес к ней.
На такие слова мамы, я - слушатель рока и шансона, классику абсолютно не понимающий, скромно помалкиваю. Она продолжает:
- Билеты на концерты и спектакли стоили дешево. Возвращаясь  поздно с мероприятий, мы никого не боялись, было безопасно. Я постоянно посещала и шахматный клуб, завсегдатаями которого были в основном парни, которых, к их досаде, нередко  обыгрывала.
После маминых слов припоминаю, что игра в шахматы в нашей семье была традицией, моя младшая сестра занимала первые места на областных соревнованиях. Но я, человек не интеллигентный, предпочитала шашки.
- В комнате общежития жили по семь-восемь человек, но дружно, не ссорились, складывались из стипендии и готовили еду на всю компанию. Для этого назначали дежурных. Питались просто, но сытно. Если кто-то что-то привозил из дома, шло в общий котел. Было в обычае меняться нарядами. У каждой из нас было мало красивых вещей, но можно было спросить у подруги. Сами себе шили платья, ходили в них на танцы, и никто никого не осуждал. Это не то, что сейчас наблюдаешь на выпускных вечерах даже провинциальных школ – девушки в платьях от модных дизайнеров…
Была высокая мораль. Легкомысленных девушек, которые часто меняли друзей, мы не уважали, сторонились, их и было-то двое на весь институт.
- А какие мужчины тогда нравились вам? – Спрашиваю, представив своих сверстников из 90-х, гоняющих на мотоциклах по степи и дерущихся возле ДК.
- Нам были интересны спортивные парни, вежливые, благородные, которые способны на поступок ради девушки. Например, нравились дружинники, которые следили за порядком на улицах. Хулиганами мы не увлекались.
- Какие-то экстраординарные случаи имели место в общежитии? Сейчас там и перестрелки, и наркомания.
- Такого мы не могли и представить. Разве что одна студентка, кстати, из обеспеченной семьи, украла туфли у однокурсницы. Воровку осудили на комсомольском собрании. Хотели исключить, но приехал её папа-начальник, кажется, юрист, стал отстаивать дочь, и её просто перевели в другой институт.
- А вы знали что-то о диссидентах, о тех, кто противостоял власти?
- В моём кругу этим не интересовались. Разве что Высоцкого слушали.
- Сейчас эпоха межнациональных конфликтов. Ты что-то подобное наблюдала в годы юности?
- На нашем курсе были нерусские – казашки, еврейки, но мы понятия не имели о таком, чтобы упрекать кого-то национальным происхождением, видеть в нём нечто неполноценное или вызывающее презрение.
- Насколько была идеологизирована жизнь, влияла ли советская пропаганда на мироощущение молодёжи? Сейчас выступи с экрана чиновник, это вызывает насмешки и недоверие.
- Я была в 6-м классе, когда умер Сталин, это не вызвало у меня никакой скорби, потому что знала - в нашей семье многие пострадали от репрессий. Хотя многие школьники и учителя плакали  искренне или притворно. Но в целом мы были далеки от политических реалий, доверчивы и патриотичны… Какие-то инициативы правительства? В 1956-м году мы, ученики, ездили на грузовиках работать в поле и в пути с великим восторгом пели песню, которая всем нравилась - «Земля целинная». Знали, что на целине работают замечательные люди. Сейчас слышу, что не стоило те земли и распахивать.
Позже, когда училась в Саратове, конечно, на всех произвёл огромное впечатление полёт Гагарина. Мы воспринимали это событие так близко к сердцу, словно у каждого из нас в семье случилась радость. Не раз видела первого космонавта. Как-то с однокурсницами наблюдали за ним на улице Максима Горького, Гагарин шёл с женой. Присутствовали на многолюдной встрече с ним в Саратовском индустриальном техникуме, где он когда-то учился.
- Полёт в космос воспринимался как победа государства, вызов Западу?
- Не знаю, как у других, но у меня была радость за индивидуума, который оказался способным на такое свершение. Мы и сами стремились сделать что-то полезное, чем могли бы гордится. Помню, помогали строить Дворец спорта, потом приходили туда, и было приятное ощущение причастности к доброму делу, знали, что в этих стенах лежать и кирпичи, положенные нашими руками. Гордость трудового человека.    
1965 год. Однажды в общежитие пришёл продюсер и спросил:
- Девушки, в кино сниматься будете?
Мы хором закричали:
- Да!
Фильм назывался «Строится мост». Конечно, мы попали только в массовку, но всё равно было интересно, общались с настоящими артистами. Там по сюжету сгорели бараки, где жили рабочие, и я изображала одну из погорелиц – шла с вещами, рядом держался маленький мальчик, якобы мой братишка. Помню, советовала ему ниже наклонить голову, чтобы показал, как  он расстроен. За участие в съемках нам заплатили.
Студенты часто помогали и на уборке урожая.
- Я стала годы твоей молодости, судя по песням и старым фильмам, воспринимать как Золотой век нашей страны…
- Это не было Золотым веком. Просто характер народа был иным, думаю, потому что во многих семьях, благодаря старшему поколению, сохранялась атмосфера ещё дореволюционных времён - той порядочности, искренности, духовности. Довольствовались малым. Сейчас люди живут благополучнее, но воспринимают мир, окружающих более негативно. Что их изменило? В провинции, думаю, телевидение, всё то, что с экрана преподносили как прогрессивное, правильное, чему стоит подражать. Непродуманная культурная политика.
- Ты хотела бы вернуться в советское время? Мне лично ближе брежневское.
- Туда, где я для вас, троих детей, не могла купить колготки или другую простую вещь, вроде клочка клеёнки, кухонный стол накрыть, выстаивала огромную очередь, а товар передо мной заканчивался? Тогда я не думала о политике, я думала о вашем выживании. Помню период, когда и хлеб у нас в селе было трудно купить, тоже очередь. А помнишь, как мы ходили к секретарю райкома партии?
…Так и вижу это номенклатурное рыло в кожаном кресле, хамившее моей матери-одиночке. Она тогда взяла с собой меня, ученицу начальных классов. Возле нашего дома сарая не было, и нужно было выпросить хотя бы будку, с которыми тогда выезжали в поля бригады.
Я заинтересовалась налоговой политикой советского государства в отношении крестьянства в 50-60-е, нашла информацию. Платежи взимались с каждой головы скота или птицы, с каждого фруктового дерева. Налоги постоянно повышались. Государство буквально грабило деревню. Сборщиков из сельсовета, колхозники, ещё не забывшие гитлеровцев, требовавших «млеко и яйки», звали полицаями. Факты раритетными плакатами не прикроешь. С приходом советской власти и началось бегство населения из провинции в города. Перестройка породила лишь очередную волну.
После этого разговора подумалось, что не я одна ищу Золотой век в прошлом – это общая тенденция в патриотической публицистике и литературе. Нарастает неоправданная идеализация советского периода. Мы закрываем глаза на плохое и воспеваем хорошее в упрёк государству сегодняшнему. Я  тоже на время включилась в хор, состоящий из молитв, советских песен и лозунгов, скажем честно, служащий предметом иронии не только для космополитов, но и для национально мыслящих людей.  
Советский период абсолютно затмил для нас дореволюционное время. Но именно там нужно искать вождей и героев вместо Сталина, ибо сколько не рисуй его на иконах рядом со Святой Матроной, к нашей совести взывают репрессированные предки. Я своих не предам. Мне скажут: так разве можно отыскать до революции правителя равного Иосифу Виссарионовичу? Почему нет? Ведь и современный образ Сталина был талантливо создан, отретуширован, приукрашен. С ним мы победили в 45-м? Россия много раз побеждала и при царях.  
Вот к таким размышлениям неожиданно привела попытка заглянуть в чужую юность, идеализировать советское прошлое.
…А всё же песни тогда были задушевней.

Делай, что должен?..



Любимые авторы. Кадзуо Исигуро.
*   *   *
Кадзуо Исигуро родился 8 ноября 1954 в Нагасаки. Когда ему было 6 лет, семья эмигрировала в Англию. Окончил Кентский университет по специальности "английский язык и философия", магистр гуманитарных наук.

    Его предыдущие романы, например, "Остаток дня" или "Безутешные", на мой взгляд, не вызывают сильных эмоций. При всей холодной отточенности стиля в духе английской классики 19 века, они просто скучны, может быть потому, что отличаются спокойным и отстранённым взглядом персонажей на мир в любых обстоятельствах. Но такой подход к ситуациям в книге "Не отпускай меня…" просто шокирует, и в этом контрасте сюжета и стиля заключается часть успеха книги. Речь идёт об интернате Хейлшем, где воспитывают детей-клонов, чтобы потом взять у них донорские органы. Дети рисуют, играют, увлекаются иными детскими забавами. Директор интерната, хотя от неё немногое зависит, пытается по-своему помочь питомцам, хочет доказать миру, что у них есть душа. Ведь общепризнано утверждение, что у клонов не может быть души. Директор устраивает выставки рисунков учеников, заставляя задуматься об их трагической судьбе.

    Повествование ведётся от лица девушки Кэт, которая, прежде чем также лечь на операционный стол, работает помощницей оперируемых. Она наблюдает, как сначала разбирают "на запчасти" её подругу Рут, а потом бойфренда Томми. Самое чудовищное в том, что ребятам внушили естественность происходящего. Читая, ожидала, что главная героиня хотя бы попытается бежать со своим возлюбленным, обречённым на гибель. Писатель-европеец разрешил бы ситуацию по-своему – его персонажи взбунтовались бы, не смирившись с судьбой живых запчастей, но герои Исигуро, с его буддистским менталитетом, воспринимают свою судьбу как неизбежную работу на благо общества. Для них предназначение заключается именно в самопожертвовании. Учительница Люси безапелляционно объявляет детям: "Если мы хотим, чтобы вы прожили достойную жизнь, надо, чтобы вы запомнили как следует: никто из вас не поедет в Америку, никому из вас не стать кинозвездой. И никто из вас не будет работать в супермаркете – я слышала на днях, как некоторые делились друг с другом такими планами. Как пройдёт ваша жизнь, известно наперед. Вы повзрослеете, но до того, как состаритесь, даже до того, как достигнете среднего возраста, у вас начнут брать внутренние органы для пересадки. Ради этих донорских выемок вы и появились на свет. Вас растят для определенной цели, и ваша судьба известна заранее. Помните об этом".

    На взгляд читателя – это безнадёжность, на взгляд персонажа – неизбежный ход событий жизни, когда одна часть общества внушает другой, что быть использованными – почётный удел; одни рождены, чтобы неизбежно пожрать других и жить, наслаждаясь здоровьем и комфортом. Рут – подруга главной героини, по собственному признанию, "чувствовала, что так и должно быть. В конце концов, нам же положено ими становиться, правда?" Термины "выемка" и "завершил" бесстрастно определяют ампутацию и смерть соответственно.

    "И люди долго предпочитали думать, что все эти человеческие органы являются ниоткуда – ну, в лучшем случае выращиваются в каком-то вакууме. Как бы ни было людям совестно из-за вас, главное, о чём они думали, – чтобы их дети, супруги, родители, друзья не умирали от рака, заболеваний двигательных нейронов, сердечных заболеваний. Поэтому вас постарались упрятать подальше, и люди долго делали всё возможное, чтобы поменьше о вас думать. А если всё-таки думали, то пытались убедить себя, что вы не такие, как мы. А раз так, ваша судьба не слишком важна".

    Не напоминает ли это нам о том, как периодически кое-то начинает объявлять недочеловеками людей иной расы, ориентации или веры, которых можно уничтожать или преследовать на этом основании. Книга Исигуро, во-первых, о неприглядном свойстве человека презирать или ненавидеть всё, что не вписывается в рамки усреднённого мировосприятия. Люди чувствуют отвращение к Кэт и её друзьям, но используют их, чтобы выжить. Даже в рецензиях на эту книгу я читала фразы "не люди, а клоны", то есть морально общество уже готово к описанной ситуации. Возможно ли такое в реальности? Мне кажется, Исигуро, предвидя возможное развитие клонирования в этом направлении, защитил потенциальные жертвы, заставил мир заранее задуматься. Хотя для донорской процедуры на самом деле нужен будет не двойник человека, а отдельно клонированный орган, – так утверждают ученые.

    Исигуро показал нам современную цивилизацию с её потребительским отношением к ближнему, ведь уже есть не только фетальная терапия, но и использование абортивных материалов в косметике. Существует нелегальный рынок человеческих органов, изъятых у намеренно убитых людей, о чём периодически сообщает пресса. Вот в одном из российских городов пересадку органов поставили на поток, они извлекались из людей, которые были ещё живы. Биологическую смерть пациентов врачи определяли "на глазок", без экспертиз. Более того, намеренно умерщвляли бомжей, попавших в больницу.

    Но вернёмся к роману. Развлечься с помощью этой книги нельзя, но получить интеллектуальное наслаждение от освоения авторского мировоззренческого пространства можно, хотя его ландшафт и теряется в тумане безысходности. Понятие долга – в чём оно заключается? Неужели порой в готовности убивать или быть убитым? Или то и другое вместе? И насколько актуально для нашего времени античное героическое "Делай, что должен, – и будь, что будет"?..

Смертельное очарование идеалов.


Любимые авторы. Юкио Мисима.
*   *   *
Ценю свою коллекцию японских фильмов 50-60-х годов. Разве сейчас так снимут поединок на мечах? Со всеми трижды компьютерными технологиями не повторить роскошный в своей жестокости финал "Меча судьбы". Аскетизм композиций в кадрах и отточенность в простых диалогах, за которыми глубокий смысл. Они ассоциируются у меня с творчеством великого Юкио Мисимы.
    Первый рассказ Мисимы прочитала возле полки книжного магазина – денег на книгу в тот день не было. Конечно, потом были открыты "Исповедь маски", "Море изобилия", "Мой друг Гитлер", "Маркиза де Сад"... Но особенно впечатлил "Золотой храм"…
    "Золотой храм" для меня олицетворение любого абсолютного идеала, будь это человек, культурное или религиозное явление. Для каждого человека – он субъективен. И у меня с детства есть такой "золотой храм" в поле русской культуры. Идеал не отпускает, ты всё сравниваешь с ним, он и озаряет и обесценивает окружающий мир и окружающих. Иногда ты хочешь вырваться, но кто даст высшее духовное наслаждение кроме этого идеала? Ведь он несравним ни с чем, несокрушим. "…между мной и жизнью неизменно вставал Золотой Храм. И сразу же всё, к чему тянулись мои руки, рассыпалось в прах, а мир вокруг превращался в голую пустыню."
    Идеалы пленительно опасны тем, что недостижимы. Человеческая душа приближается или отдаляется от них, как Земля в своём кружении вокруг Солнца то приближается к нему, то отдаляется. В конце концов, начинает казаться, что только за порогом смерти мы достигнем цели. Идеалы нематериальны, поэтому надо уйти от закосневшего в несовершенстве мира реальности в мир духовного, к Богу. Преодолеть границу Отечества мечты, заплатив жизнью. Поэтому, уходя умирать, Мисима пишет: "Бытие человеческое имеет предел, но я хочу жить вечно".
    Тем, кто считает поступок Мисимы венцом творческого самовыражения, хотелось бы напомнить, что знаменитый рассказ об офицере, сделавшем харакири, называется "Патриотизм", Мисима сыграл самоубийцу в одноименном фильме "Патриотизм" и покончил с собой не как мастер эпатажа, а как патриот, хотя, безусловно, писательский романтизм привел его к идеологии ультрамонархизма. Как заметил Сергей Курёхин, любой романтик должен уметь вовремя остановиться, потому что романтика в итоге приведёт к фашизму, диктатура высших идеалов по отношению к своим носителям и к врагам – это и есть фашизм. Фашизм – абсолютизм идеалов.
    На речь Мисимы, сказанную с балкона захваченного мятежниками штаба, он услышал выкрики: "Слезай оттуда, идиот!" Примечательно, что после его самоубийства по стране прокатилась волна ультрапатриотических выступлений – ведь толпу можно преодолеть тем, на что она не способна – в случае заражённой чуждое цивилизацией Японии это было самоубийство по древним канонам, которое пробуждало в сознании общества изначальные архетипы нации.
    Мисима уважал творчество Достоевского. В книге "Русское мировоззрение" читаю: "Достоевский писал о "тайне истории", о том, что народы движутся силой "эстетической" или "нравственной", в последнем счёте это "искание Бога". Логическое развитие философии Мисимы проявилось в том, что, достигнув идеала эстетического, Мисима хотел достичь идеала нравственного. Своё сильное тело, совершенствуя которое он занимался кэндо, каратэ, бодибилдингом, писатель уничтожает мечом, меч в японской философии – душа самурая. Дух приносит в жертву плоть во имя Родины. Богам древности для того, чтобы проснуться и спасти свой народ, нужна была кровь – кажется, Мисима хотел пробудить бога войны…
    Красота по Мисиме – не в сочном расцвете жизни, не в её круговороте, а в конечной обречённости, возможно, потому, что только после смерти можно достичь божественной тайны, освободив дух из плотской тюрьмы. Буддизм учит высвобождению из колеса перерождений. Тема эстетизации смерти молодого сильного существа – оттого, что красота ощущается наиболее остро, когда обречена, близка к исчезновению, – преображается для Мисимы в прелесть смерти во имя любви к женщине, а затем – любви к Родине. Эротизм патриотизма, когда возлюбленная кажется офицеру, готовящемуся к гибели, воплощением Родины.
Ступивший на путь самурая и завершивший жизнь как самурай, Мисима принял лучшую смерть, выполнив долг воина перед лицом своей заблудшей страны. Думаю, сегодняшним расцветом и независимостью Япония обязана и нескольким парням, захватившим Генштаб и бросившим жестокую правду в глаза народу.
    Истинная утончённость проста. Героизм – иррационален. Мужество – в искренности. Подлинный патриотизм – удел избранных… Смертельное очарование идеалов будет вновь и вновь вдохновлять на великие подвиги, преступления или гениальные книги.
    "Вечность сказала мне, что Золотой Храм будет существовать всегда".

Искусство - толпе. Популярная живопись.

*   *    *
«Мадонна с айфоном», такая картина мелькнула в одном блоге. Американец армянского происхождения Тигран Дзитохцян изобразил молодую блондинку с младенцем, поглощенную созерцанием модного приобретения. Собственно картина не кощунственнее, чем «Партизанская мадонна» Савицкого или «Петроградская мадонна» Петрова-Водкина. Советская критика, кстати, такие картины, заземляющие священные образы, обожала и всегда отмечала как плюс то, что Богоматерь похожа на обычную работницу или колхозницу. Сегодня художники тоже рассчитывают на восприятие плебеев и стремятся приблизить к ним библейских персонажей. А надо бы наоборот – не тащить священное в офисы, как раньше в революционные и военные реалии, но создавать образы идеальные, побуждающие приблизиться к ним духовно. Но, видимо, не ощущается потребность в искусстве такого рода.

Блоги - нынче глас народа, где мнения по любому поводу, отражение пристрастий и антипатий общества. Нередко я вижу там подборки репродукций с восторженными комментариями. Какая живопись сейчас популярна в среде обычных россиян? Попробую  проанализировать. Особый успех имеют изображения, создающие позитивное или романтическое настроение и не отягощающие излишними размышлениями.

Чаще всего мелькают в блогах пейзажи. Разумеется, это не простая лужайка, а нечто более замысловатое – гигантская волна, круче «Девятого вала» Айвазовского, буйный водопад в тропиках, скалы до небес. А если уж лужайка, там такое буйство красок, что искры из глаз, словно прежде, чем запечатлеть её, художник выполол все сухие травинки, убрал паутинки и увядающие цветы, оставив самое яркое и свежее.

Деревня, трогающая сердце нашего современника, уютна и пасторальна. Все домики недавно выкрашены, на сочно-зелёной мураве пасутся белоснежные овечки и коровки, словно вымытые шампунем, в аккуратных палисадниках цветут цветы всех сезонов одновременно, выражение крестьянских лиц безмятежно. Передаётся архаичное восприятие действительности, когда человек не борется с судьбой, а живёт в мире с жизнью и смертью. И московский обыватель, окружённый всевозможной техникой, но страдающий от плохой экологии, постит пейзажи с сельчанами, несущими из леса дровишки, или копающими картошку. Не ведает о драмах подлинной провинции.

И город не нужен людям таким, каков на самом деле. Хотя любое явление и вещь можно показать с эстетической точки зрения. Даже нищенку, сидящую на асфальте с краденым младенцем, даже бомжа, мёрзнущего в переходе, даже бунт в Бирюлёво. Это дело художественной техники. Но вспомним, сколько учились художники прошлого, эту технику совершенствуя, да и картины писали по нескольку лет. Над «Явлением Христа народу» Александр Иванов работал в течение двадцати лет. Больше двадцати лет писал Виктор Васнецов картину «Богатыри». Но проще ведь не учиться, а как бог на душу положит, намалевать разноцветные хатки, бабку, дедку, репку и выдать это за самобытность. Помню, посоветовала начинающей поэтессе работать над рифмой, она обиделась: «Я пишу от души!» Профессиональный подход к тексту, в её понимании, противоречил искренности. В наиве то же самое: зато «от души». Заметила, что авторы многих работ родом из Восточной Европы: не так давно ушедшие хорваты Иван Веченай и Степан Столник, их здравствующий земляк Йосип Пинторич Пуцо, сербы Зоран Зорич и Миле Давидович, венгры Ласло Кодай, Эмерик Фейеш и другие.

На втором месте после пейзажей по количеству - натюрморты. Такие, что созерцающий их чувствует себя объевшимся мёда. Роскошные букеты в каплях росы, переливы хрусталя и блеск серебра, спелые плоды, нити жемчуга.

Самые популярные персонажи картин - дети. Наивные создания от года и примерно до десяти лет, играющие с котятами, ловящие бабочек и стрекозок, плетущие веночки, весьма трогают блоггеров в наш век терактов и войн. Но вряд ли даже одно из этих полотен останется в истории, как «Девочка с персиками» Серова или «Дети, бегущие от грозы» Маковского, уж не говоря о мрачной Перовской «Тройке», где в лицах подростков -  мысль, характер, судьба. Но современный художник знает свою простую задачу - нравиться. И вот какой диалог под сентиментальными картинами Кэти Фишер я заметила:  

- Дети это чудесно, но здесь слишком много украшательства и игры на чувствах. А с другой стороны, взгляд ребенка часто направлен мимо того объекта, на который он по идее смотрит. Меня бы больше порадовали не умилительные картинки, а изображения живых, реальных детей с их шалостями и, возможно, огорчениями, то есть настоящая жизнь.

- Вы знаете, как-то здесь разместили работы минского художника (не помню фамилии, к сожалению), у него дети в основном серьезные, задумчивые... И вы не представляете, сколько было комментариев, типа "жесть, депресняк" и т.д. А художник всего лишь написал детей без улыбки и не на розовом фоне.  

- Давно замечено - аудитория в массе, т.е. подавляющее большинство, хочет видеть нечто ожидаемое. Если дети, то обязательно веселые, играющие, смеющиеся...  ну и желательно миленькие, "мимишные", "няшные". А художник всего лишь человек, ему надо как-то жить, что-то, пардон, кушать. Вот и идёт на поводу.  

Далее - девушки. Их не рисовал только ленивый. Локоны, глазищи, анатомические особенности. Несмотря на обилие женских образов в картинах современных художников, появился ли хоть один новый портрет, который стал для общества большим, чем просто добротное изображение самки, соответствующей модным стандартам? Современному художнику и модели, видимо, недостаёт одухотворённости, обессмертившей ряд женских портретов прошлого, где каждый цветовой нюанс, каждая линия служили глубокому замыслу. Классический пример - «Джоконда» Леонардо Да Винчи.
Остались в веках портреты, с которыми связаны загадки и легенды, судьбы великих мира сего и стихи классиков.

- Она давно прошла, и нет уже тех глаз
И той улыбки нет, что молча выражали
Страданье - тень любви, и мысли - тень печали,
Но красоту её Боровиковский спас…

Поэт Яков Полонский посвятил эти строки портрету восемнадцатилетней Марии Лопухиной, умершей через три года после создания полотна, заказанного нелюбимым мужем. О, каким многозначительным взглядом смотрит эта юная женщина. По мне, так в нём легкая ирония, надменность, проницательность. Любовь и печаль – слишком упрощённо.
Или портрет Александры Струйской кисти Фёдора Рокотова. Известно, что супруг Н.Струйский посвятил ей много стихов, но, увы, считался злостным графоманом. Зато более чем через столетие Николай Заболоцкий подарил девушке, которую ждала долгая и сложная жизнь, строки, навсегда оставшиеся в большой литературе.

- Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза - как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза - как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук...

Ломали головы маститые современники перед «Портретом неизвестной» Ивана Крамского: кто же эта дама? Историк искусств, критик Стасов назвал её «кокоткой в коляске». Некоторые соединяли образ «Неизвестной» с Анной Карениной Льва Толстого,  или с Настасьей Филипповной Федора Достоевского. Но в итоге все предположения были побеждены ассоциацией с  «Незнакомкой» Александра Блока, которая в цитировании не нуждается…
Это портреты с историей. Ангелы и демоны водили кистью мастеров прошлого, но ныне рисовальщик не витает в облаках, а примеряет к своему творению ценник.

Многими любимы картины на темы сказочные и мифологические, поскольку наиболее популярно у современной молодёжи такое литературное течение как фэнтези. Сотня драконов атакует сотню крепостей. Остроухие эльфы и феи танцуют и сражаются. Невиданные звери, неведомые дорожки, летающие замки, розовые закаты, туманные восходы. Можно любоваться, но ничто не  производит сильного впечатления, не становится личным открытием. Не тот уровень - так не интересно мне большинство людей, казалось бы, неглупых, но ничем особенным не выделяющихся.
Отдельно отмечу фэнтези славянское, где запечатлены божества и быт древних славян с хороводами и жертвоприношениями, с расписными и резными городами и сёлами. Порой здесь можно увидеть мамонта в качестве ездового животного. Разумеется, ладьи. Богатыри хорошо вооружены и в сверкающих кольчугах, красавицы нарядны и приветливы, белокурые дети таращат синие очи - арийский канон. Посему пост и перепост.  Основоположником подобного славянского гламура в живописи можно считать  Константина Васильева. Чувствуется, что художники Всеволод Иванов, Александр Угланов, Михаил Широков, Велимир, Андрей Гусельников – его последователи. Уровень плаката или книжной иллюстрации.  

Современная азиатская живопись привлекает внимание многих благодаря специфической технике. Но по содержанию, выбранная для блогов, не отличается от европейской и никакой особой философии и принципов, тем паче сурового японского минимализма, не отражает. Традиционный набор: пухлые коты, пышные цветы, птички божии, томные девы. Сакура, сакура, сакура… Нередки целые подборки картин, изображающие котов, есть даже художники, на этом специализирующиеся, например, Макото Мураматсу. Думаю, неслучайно. Кот - символ доброты, которой сейчас не хватает людям.

Предельной красивости и, если требуется, гиперреализма современные художники достигают не только с помощью кисти и карандаша - компьютер им в помощь. Некоторые не просто улучшают отсканированные изображения, но рисуют на компе с нуля. Я с таким процессом незнакома и сомневаюсь, что в этих произведениях будет «дуновение вдохновения», жизнь и поэзия. Компьютерная живопись - то же самое, что виртуальный секс.
Что можно заметить по изображениям людей на фэнтезийных картинах? Искусственность, стандартность лиц. В чём дело? Просто сегодня художники не ищут натурщиков, не пытаются передать нрав конкретного человека, уникальные особенности его внешности. Штампуют плакатно-правильные черты. В лучшем случае копируют с фотографий. В итоге – пустые глаза персонажей.

Когда-то такую живопись насмешливо называли «беспечальной». Её и выбрал наш печальный народ. Классическое понимание эстетики не отступает перед эпатажными нонконформистами, но уходит в тень кича. Яркие краски и по-детски упрощённые изображения призваны успокаивать мятущуюся душу нашего современника. Впрочем, и авангард ему не чужд, и новаторские приёмы в живописи - только без грубого натурализма и уродства.
Я с удовольствием пересмотрела много репродукций. Но, в конце концов, подумала: а есть ли среди этого многообразия запоминающееся на всю жизнь - то, что сумеет действительно тронуть душу, я уж не говорю - поразить?
Настоящую Картину в наши дни нужно искать так, как бродил по шумному городу днём с фонарём философ, ищущий в толпе Человека.  



Новости
17.11.2019

Генрих Боровик отметил юбилей

Президент России Владимир Путин поздравил журналиста-международника с 90-летием.
16.11.2019

Умер Валерий Дударев

Известный поэт и редактор ушел на 55-м году жизни.
16.11.2019

В память о певце Урала

В Сыктывкаре состоялось вручение премии имени Дмитрия Мамина-Сибиряка.
15.11.2019

Впервые за всю историю

Эдуард Бояков и Иван Купреянов представляют проект «Сезон стихов: Третья сцена МХАТ».
15.11.2019

«Наш свет – театр»

В Москве пройдет крупная выставка акварели и графика из собрания А.Г.Егорова.

Все новости

Книга недели
Самый объёмный за всю историю

Самый объёмный за всю историю

Вышел самый объёмный за всю историю выпуск «Дня поэзии»
Колумнисты ЛГ
Евстафьев Дмитрий

Чего хочет народ

Публикация результатов соцопроса Левада-Центра и Фонда Карнеги взбудоражила обще...

Крашенинникова Вероника

Фигура умолчания

Прошёл День народного единства. Празднику 15 лет, а народной любви и признания о...

Неменский Олег

Маша от Зеленского

Развод сил на пробных участках в Донбассе – это своего рода военный балет, никак...

Крашенинникова Вероника

Что видят, то и бредят

Если посредством сцены распространять нравствен­ный упадок, жестокость и насилие...

Макаров Анатолий

Ботинки и воронки

Наши телеведущие не смотрятся как нуждающие­ся.