Верность

Наталья Старосельская

ХIII Всероссийский театральный фестиваль в Белгороде «Актёры России – Михаилу Щепкину» традиционно завершался премьерой этого коллектива, состоявшейся всего за несколько дней до начала события, которого в силу обстоятельств жизни прифронтового города ждали четыре года. Вполне понятно, что приглашение приняли не все театры, но престиж этого праздника театра, ведущего начало с 1988 года, был подтверждён участием столичных Малого театра, Театра имени Евг. Вахтангова, Центрального академического театра Российской армии, а также Нижегородского театра им. М. Горького, Архангельского им. М.В. Ломоносова и Владимирского.

Но представляется особенно важным рассказать именно о спектакле белгородцев «Царь Фёдор Иоаннович», второй части трилогии А.К. Толстого, совсем не только потому, что именно этим названием начал свою жизнь Московский общедоступный художественный театр под руководством К.С. Станиславского. И даже не потому, что именно по указу царя Фёдора был основан Белгород. Причина в том, что спектакль подобной мощи и глубины не так часто удаётся увидеть на сегодняшних сценах.

Кажется, приглашённый на постановку главный режиссёр Иркутского драматического театра им. Н.П. Охлопкова Станислав Мальцев, хорошо знакомый и полюбившийся зрителям и труппе Белгорода по поставленным здесь в разные годы спектаклям, в содружестве с известным иркутским сценографом Александром Плинтом досконально изучил историю создания А.К. Толстым пьесы, его пожелания: «В характере Фёдора есть как бы два человека, из коих один слаб, ограничен, иногда даже смешон; другой же, напротив, велик своим смирением и почтенен своей нравственной высотой. Но эти два человека редко являются отдельно». Именно это, по мысли автора, должно вызывать в зрителе порой смех сквозь слёзы. Таким и предстаёт царь Фёдор в блистательном исполнении Ильи Васильева: от первого до финального эпизода по его взгляду, мимике, а не только по репликам и монологам мы остро ощущаем бесплодную попытку того, на ком прерывается род Иоанна Грозного, «совместить» в себе два начала. Фёдор не хочет власти, но обречён на неё. И окружающие его клан Шуйских (великолепные работы старшего из них в исполнении Виталия Старикова и других артистов ансамбля), и враждующий с ним открыто и скрытно Борис Годунов (ювелирный по точности образ создал Игорь Ткачёв), мечтающие каждый со своими целями об изменениях правления страной, упорно пытаются разорвать эти начала, используя каждое из них в своих интересах.

Страну раздирают трагические события – внешние враги представляются не таким уж страшным препятствием по сравнению с бесконечной цепочкой предательств внутренних, находящихся в непосредственной близости к престолу, белоснежному трону, приподнятому над многоуровневой площадкой. Этот трон высится как символ власти, Фёдор присаживается на него редко и неуверенно, на краешек, словно остерегаясь того, что он разбудит в нём отцовские черты. А рядом – любимая жена Арина, в которой годуновская кровь постоянно борется с любовью к своему кроткому супругу и боязнью, что под давлением Шуйских Фёдор отречётся от неё. Валерия Ерошенко предстаёт во многом иной по сравнению с другими, виденными в той роли замечательными актрисами: она не становится преданной лишь одной из сторон своего страдающего от двойственности мужа, а каждый раз искренне становится опорой в его решениях не из позора и страха лишиться власти, а от того, что сама такова по сути и осознаёт это то с радостью, то с отчаянием.

Спектакль белгородцев не просто в очередной раз демонстрирует силу мастерства своей разновозрастной труппы. В нём по большому счёту нет ни одной роли, о которой не хотелось бы сказать хотя бы несколько слов, настолько чётко выверен каждый, даже почти лишённый реплик характер, настолько глубоко прожит присвоенный образ. Но это невозможно в небольшой рецензии, хотя так же невозможно не упомянуть хотя бы несколько поистине прекрасных образов: Василисы (Оксана Бгавина), княжны Мстиславской (Наталья Ткаченко), митрополита Дионисия (Иван Кириллов), Лупа-Клешнина (Андрей Терехов), зловещего Федюка Старкова (Андрей Манохин), князя Шаховского (Илья Кузьмин). И удивительно яркий ансамбль труппы…

Эта трагедия была поставлена Станиславом Мальцевым в Иркутске вскоре после того, как он возглавил прославленный Охлопковский театр. Мне довелось посмотреть его тогда на видео. А увидев белгородский спектакль, я смогла уже не впервые оценить мастерство Мальцева не только как режиссёра, но и как человека удивительно точно и тонко ощущать то, что зовётся «токами времени». Белгородский «Царь Фёдор Иоаннович» – это не повторение ранее найденного, это чуткое вслушивание в текущее время. Оно проясняет нечто для каждого не только в далёкой истории, но и в повторяемости многого на фоне даже до неузнаваемости изменяющихся событий. Не требует ни переодеваний персонажей в современные одежды, ни микрофонов и экранов. Требует личностного осмысления.

Не об этом ли размышлял А.К. Толстой в своих пожеланиях тем, кто будет ставить трагедию: «Вспомним покойного Щепкина, который, никогда не спускаясь до уровня толпы, тем самым заставлял толпу подниматься до его высоты. Художник, жертвующий своею совестью минутному торжеству, перестаёт быть художником, ибо он забывает, что уже одно служение искусству заключает в себе свою награду»?

Труппа, носящая имя Михаила Щепкина, в единомыслии с режиссёром Станиславом Мальцевым с честью вновь доказала всем свою верность заветам великих.