Его превозносили до небес, ему подражали. Его критиковали и пытались вычеркнуть из истории литературы. В начале двадцатого столетия его экзотическая фамилия не сходила с уст читателей и критиков…
Кем был Константин Бальмонт для русской литературы? Однозначного ответа на этот вопрос нет до сих пор. Дадим же слово тем, кто оценил его дар.
Марина Цветаева:
«Если бы мне дали определить Бальмонта одним словом, я бы, не задумываясь, сказала: Поэт… Этого бы я не сказала ни о Есенине, ни о Мандельштаме, ни о Маяковском, ни о Гумилёве, ни даже о Блоке, ибо у всех названных было ещё что-то кроме поэта в них. Большее или меньшее, лучшее или худшее, но – ещё что-то. В Бальмонте, кроме поэта в нём, нет ничего. На Бальмонте – в каждом его жесте, шаге, слове – клеймо – печать – звезда поэта».
Иннокентий Анненский:
«В поэзии Бальмонта есть всё, что хотите: и русское предание, и Бодлер, и китайское богословие, и фламандский пейзаж в роденбаховском освещении, и Рибейра, и Упанишады, и Агура-мазда, и шотландская сага, и народная психология, и Ницше, и ницшеанство. И при этом поэт всегда целостно живёт в том, что он пишет, во что в настоящую минуту влюблён его стих, ничему одинаково не верный».
Валерий Брюсов:
«В течение десятилетия Бальмонт нераздельно царил над русской поэзией. Другие поэты или покорно следовали за ним, или, с большими усилиями, отстаивали свою самостоятельность от его подавляющего влияния».
Продолжение темы на стр. 10