«Ангелы Ладоги»: к просмотру с детьми обязателен!

Ирина Устинова, собкор «ЛГ» в Санкт-Петербурге

23 апреля, в канун Дня Победы, в прокат вышла историческая драма «Ангелы Ладоги». Если ты в детстве смотрел не по принуждению, а по собственному желанию «Летят журавли», «Освобождение», если можешь смотреть без звука «В бой идут одни «старики», потому что знаешь наизусть каждую реплику, если сердце замирает, когда слышишь первые, словно издали нарастающие ритмичные «Мгновения» из «Семнадцати мгновений весны», то получать истинное удовольствие от современного кино о Великой Отечественной войне, положа руку на сердце, невозможно. Поэтому первые минуты фильма «Ангелы Ладоги» прошли не во внимании к сюжету, а в саркастическом стрелянии глазами в поисках ляпов. Когда же приготовленный для них арсенал так и не заполнился, и не только Лахту аккуратно закрасили, но даже скрутили нынешний зеленоватый цвет Эрмитажа до голубовато-серого, я решила дать шанс этому фильму. И не ошиблась.

Оговорюсь сразу: это не ше­девр кинематографа. Не шедевр игры актёров. И уж тем более не шедевр музыкальный. Кроме того, если у вас нет детей и вы пришли в надежде на адреналиновые кадры военных жестокостей, их здесь тоже нет. Фильм абсолютно ровный. Кадры, кадры, кадры. Одни сменяют другие. Этакий оживший диаскоп (это слово можно же пока ещё не объяснять, верно?..). Но вот что важно: эта ровность, это отсутствие кинематографических изысков и оборачиваются достоинством. Здесь никто не пытается перекричать бессмертную классику, не рвёт на себе тельняшку в попытке выдавить слезу у зрителя. Просто идёт суровый, почти документальный рассказ о том, как ноябрьским льдом 1941 года молодые спортсмены-буеристы на лёгких парусных судах с коньками уходили в ледяную неизвестность – доставлять боеприпасы, эвакуировать раненых, держать связь с Большой землёй. За скорость и манёвренность их называли «ангелами Ладоги». И эта простая, без надрыва, интонация делает фильм идеальным для разговора с детьми о войне – о том, что это такое на самом деле, без прикрас, но и без травмирующего натурализма. И вполне возможно, если бы я смотрела его в других условиях, а не с шестилетним сыном, если бы на прошлой неделе не ходила подавать заявление в школу, что повлекло за собой конкретные мысли при просмотре фильма, то почти уверена: я бы вышла из кинотеатра и через пару дней и не вспомнила бы о нём. Но всё сложилось, как сложилось, поэтому, предвосхищая протесты несогласных, говорю: фильм обязателен к просмотру с детьми и к просмотру детьми. Как только они начинают понимать, что Великая Отечественная война – это не просто три абстрактных слова, нужно детям сразу включать этот фильм.

Объясню почему. В «Ангелах Ладоги» нет ничего лишнего: вот задание, вот враг, вот смертельная опасность, вот дети, которых надо спасти. Всё просто, прозрачно, без двойных смыслов. Именно эта простота оказывается самой доходчивой формой для ребёнка: здесь наглядно, через поступки, а не через лозунги показывается, что такое долг, взаимовыручка, смелость и ответственность за тех, кто слабее. Моему шестилетнему сыну не пришлось ничего объяснять – он всё считал сам: кто хороший, кто плохой, почему нужно помогать, почему страшно, но надо. А это и есть то самое, главное о войне, что мы так часто теряем за многословием и пафосом.

Режиссёр Александр Котт, известный по «Брестской крепости», взялся за почти неизвестный широкому зрителю эпизод. В главных ролях – Тихон Жизневский, Роман Евдокимов, Ксения Трейстер, Виктор Добронравов, Полина Агуреева; все они работали на реальном морозе, в сложных погодных условиях. Сами буера воссозданы по историческим чертежам, а сцены на льду снимались с учётом подлинных маршрутов той самой Дороги жизни. В основе сценария – архивные материалы Музея блокады Ленинграда и сохранившиеся письма директора детского дома. Может быть, именно поэтому в картине нет голливудского лоска, зато есть та щемящая документальная интонация, которую особенно остро чувствуешь, когда смотришь на детей в кадре.

И вот тут меня понесло в размышления – о нас сегодняшних и о той пропасти между поколениями, которая вдруг стала очевидна именно после этого фильма. О школе. В моей памяти ещё живы и ярки воспоминания о том, с какой фантазией мы подходили к разрисовыванию страничек в дневнике, где неделя каникул. И электронный дневник никогда не подразумевал для меня полное отсутствие бумажного. Так вот теперь не только бумажных дневников нет, но и в первом классе вместо оценок пишут «усв.», что в переводе с посредственно-отчётного – «усвоено». Три урока в первом семестре. В голове пронёсся кадр из собственного первого класса, когда с гордостью предъявила в тетради первую в жизни пятёрку. Красную. На полях. Теперь даже «усв.» нельзя писать красным, ибо травматично. «Каких героев вы знаете?» – спросила как-то в том же моём первом классе моя первая учительница. «Супермен, Человек-паук», – наперебой загалдел класс. Я встала. «Маршал Жуков!» – чётко, звонко объявила я, мысленно благодаря бабушку, которая выгуливала меня пол-лета в Парке Победы.

В том-то и дело, что дети – и тогда, и сейчас – одинаково способны быть и героями, и потребителями ярких фантиков. Всё упирается в нас, во взрослых. В то, какие ценности мы транслируем, какой пример подаём, и насколько наша повседневная система воспитания, включая школу, идёт в ногу с разговорами о высоком, а не противоречит им на каждом шагу. На экране – дети-герои. Дети-сироты. Некоторые об этом даже не знают. Не плачут. Серьёзные, рано повзрослевшие личики. Вот это особо хочу отметить – редкость в наши дни, когда дети играют так, что воспринимаешь кадры как документальные. Смотришь на ребёнка – и уже видишь в нём героя. Им бы в куклы играть, в догонялки бегать, засыпать под мамину колыбельную… Но они уже слишком многое видели из того, что не каждому взрослому пережить под силу. И здесь повторюсь: у детей это получилось сыграть настолько правдоподобно, что они подчас своим детским фоном перетягивали на себя внимание с главных героев… Смотрела на их серые личики со впалыми щеками и думала: а как же нашим детям объяснить, какие подобрать слова, чтобы донести до сердца это извечное: «Ешь, что дают, и будь благодарен. В войну дети о таком и мечтать не могли!» Счастье, что наши дети знают войну только с экрана. (О детках Донбасса я не говорю. Низкий им поклон!) Но надо уметь доносить, что счастье – не в аниматорах на день рождения и главное горе – не в их отсутствии.

Ценности! Извечный вопрос вечных же ценностей! Какой толк говорить о высоком на «Разговорах о важном», если красная ручка с позиций нынешнего воспитания может нанести удар неокрепшей психике! Не должно быть перекосов. И тут уже не скажешь, что «всё идёт из семьи!» Идёт. Но встречает на своём пути конкретные препятствия, создаваемые институциями, которые, наоборот, должны идти в ногу с родительским стремлением к адекватности. Ведь если такое не выдумать нарочно про цвет ручки, в голову само, пожалуй, и не придёт… Растить детей под мирным небом – самое великое счастье, самый главный залог будущего страны. Но невозможно предугадать, с чем придётся столкнуться нашим детям… (Не дай Бог!) И они будут падать в обмороки из-за красного цвета?!.. Моё поколение 90-х застало ту переломную эпоху, когда слишком много электроники – это ещё «от нечистого». Да, я считаю, что должны быть бумажные дневники (пусть будут, кроме электронных) – это дисциплинирует. Да, есть особый трепет, когда смотришь, как тебе учитель выводит рядом с долгожданной пятёркой, стоившей немало бессонных ночей и пролитых слёз и ребёнку, и родителям, заветное «Молодец!» И я сейчас не только о красных чернилах и дневниках. Я сейчас – обо всём. О будущем. У тех деток не было детства как такового, но смотришь на них – и уже видишь цельный характер: такой не пропадёт! И понимаешь: поколения не становятся хуже или лучше сами по себе. Они становятся такими, какими мы их растим. И если мы, подобно тем буеристам, способны отделить вечное от сиюминутного – сосредоточиться не на «травматичности» красной пасты, а на подлинных, живых ценностях, то и наши дети не пропадут. Никогда. И будет у нас будущее.

Много мыслей накатило после фильма. Захотелось их распутать, поэтому пошли на самую беспокойную улицу Петербурга – на Невский проспект. «Мам, смотри, смотри!» – мой шестилетний детёныш дёргает меня за рукав. «Что такое? Куда?» – озираюсь, с непривычки на солнце словно крот, вылезший из норы. «Это – орден Великой Отечественной войны, а это – орден Победы!» – гордо объявляет моё творение, показывая на украшенный уже к 9 Мая Невский. «Мой тоже не пропадёт!» – мысленно улыбнулась я.