Наскальный эпос

ПОЭЗИЯ

Бахытжан КАНАПЬЯНОВ

4 октября встречает своё 60-летие извест­ный казахстанский поэт Бахытжан Канапьянов, автор многих книг стихов и прозы, лауреат литературных премий. Его перу принадлежат переводы на русский язык выдающихся поэтов Казахстана. А стихи самого поэта переводились на многие языки мира. В этом августе юбиляр стал лауреатом премии «Славянские традиции» сразу в двух номинациях, завоевав Гран-при в области перевода и приз читательских симпатий. Поздравляем Бахытжана Мусахановича Канапьянова, нашего давнего друга и автора, с шестидесятилетием, желаем ему крепкого здоровья и новых творческих успехов.

***
Что за ветер живёт за стеной?..
То притихнет, то в дверь постучится,
То в листве затаится, как птица,
То в тревоге пройдёт стороной.
Я не знаю, что будет со мной,
Я бы ветром хотел возвратиться,
Чтобы птицей в листве затаиться
И листвою ожить в час ночной.

***
Притихла ночь.
В кошаре овцы спят.
Чабан молчит.
Пёс ластится к ногам.
И круп коня луной посеребрён.
Конь – без седла.

Чабан молчит.
И пальцем заскорузлым
Всё водит по узорам на кошме.
Гул самолёта в вышине,
Как гул копыт
Степных коней туменов,
Смолкает, потревожив чабана.
И он присядет у огня,
И тени от костра отходят.
В степи кизячный запах бродит.

Притихла ночь.
Чабан молчит.
Луна.

***
Не зная племени, не зная рода,
Основ не зная языка,
Ребёнок плачет, нет ребёнку года,
А в плаче – тайная тоска.
Он высказать пока ещё не может –
Обиду или просьбу, не поймёшь.
И это всё он в будущее вложит
И рассечёт – на правду и на ложь.

***
Тебя звали Алма1,
тебя называл
половиной
зелёного города,
имя твоё
торопливой строкою кассира
вписывалось
в голубой бланк
авиабилета,
когда к тебе я спешил,
ты шутила при встрече:
– Парень, не так переводишь,
меня звать – «не бери».
Имя моё,
что плод,
на который
наложен запрет.
Не так переводишь,
парень,
э, не так.
___________
1 Алма (каз.) – «яблоко», второе значение – «не бери».

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ЭКРАН                                                                                              
Вникаю в кадры…
Вот, медаль
На станции отдав мальчишке,
В ночную вглядываясь даль,
Стоит солдат…
Вот пламя спички
В пропахших порохом руках
Мерцает и в моих глазах.
И тлеет, тлеет папироса,
В ней пепел плана «Барбаросса»,
И струйкой дыма суть вопроса,
И огонёк надежды в ней –
Сквозь горечь
пережитых дней.
Вагон.
Состав.
Вздох паровоза.
И песня скрашивает прозу:
– Друзья, купите папиросы,
Смотрите, ноги мои босы!..
Не раз был слышен тот куплет
На станциях моей Отчизны.
Вот – хроника военных лет.
Из киноленты брезжит свет,
Погибших возвращая к жизни.

ОЗОНОВЫЙ ВОЗДУХ
В ароматных иглах сосен,
Что так радуют на вид,
Воз невидимый отбросив,
Дух божественный стоит.

Где-то схватится устало
Под слоями атмосфер
С тем, что нас
сверх
пропитало –
По шкале научных мер.

Словно обращаясь к богу,
Жаждем чистого глотка…
Может, в этом нам помогут
Грозовые облака.

ГУСЬ НАД ГОРОДОМ
Гусь летит с перебитым крылом…
Два крыла твоих – радость да горе.
Не увязни в воздушном растворе,
Дикий гусь с перебитым крылом.
В новостройках не вспомнят о том,
Не помянут жильцы в разговоре.
Эх, крыла твои – радость да горе,
Дикий гусь с перебитым крылом.
Близко к озеру микрорайон,
Что раскинулся на косогоре.
Эх, крыла твои – радость да горе,
Дикий гусь с перебитым крылом.
Кто стрелял?
Он тебе незнаком.
Наследил он в небесном просторе.
Эх, крыла твои – радость да горе,
Дикий гусь с перебитым крылом.
На окраине строится дом.
Гусь летит с перебитым крылом.

***
И комната, и среди ночи ты,
Прижав к груди, баюкаешь ребёнка.
И в полумраке белая пелёнка,
Как белый флаг притихшей суеты.
И жизни незасвеченная плёнка
Проявится, сметая тень беды.
Взгляну глазами своего ребёнка
На просветлённые твои черты.

И многое мне надо бы сказать,
Так многое, что лучше промолчать.
Вот – пантомима жизни, а не сцены.
Не важно говорить, важнее знать.
И, зная, никому не объяснять,
Невидимые чуя перемены.

МЕДНЫЙ ВСАДНИК
Тяжёло-звонкое скаканье
По потрясённой мостовой.
А.С. Пушкин

Чу, неоновый свет напророчил
под шумящую где-то листву:
Скачет всадник по городу ночью, и –
копыта тревожат Москву.
Спасся он от змеиного яда, мчится он
все свои двести лет.
На бульваре не бросил он взгляда
на страницы вчерашних газет.
Он к печальному богу подъедет
не по-царски, без праздных речей,
Дёрнув бровью, поделится медью,
что осталась от белых ночей.

***
Всё встанет на свои места,
Когда со стороны увидишь,
Что отражение моста
Ты, как вода в реке, не сдвинешь.

***
Юность. Ночь. Аэропорт.
Свисает над скамейкою апорт.
Разговорились с парнем.
Он влюблён.
И, кажется, разлукой первой горд.
– Ты знаешь,
Вдруг захочется бежать
На край земли,
Там, где межа
Запретная,
Упругие крыла
Почувствовать,
Чтобы бездонность
Обожгла.
Влечёт куда-то
Тишина в ночи.
О мышь летучая,
Полёту научи!
Эта тварь имеет крылья-дельтаплан,
Вот стихов тетрадка втиснута
в карман.
Клянусь, что строчка –
это взлёта метакод.
– Ну а в жизни?
– В жизни всё наоборот.
– Давай покурим, парень!
Он молчит.
Пошёл я. Оглянулся:
Он сидит.

ВДОЛЬ ГОРНОЙ РЕЧКИ НА КОНЕ
Вдоль горной речки на коне
От озера всё вверх по склону.
Устроившись в седле – вполне
Устроен быт мой по сезону.
Вдоль горной речки на коне,
Под равномерный шаг гнедого
Я возвращал в себя – извне –
Протюркскую основу слова.
Я понимал полёт стрекоз
И взмах китайского удода.
По грудь тибетский камень врос
За речкой где-то там у брода.
Выносят камни письмена
Тюрки, Тибета, Чагатая,
С наскальным эпосом сплетая
На будущие племена.
Крылом вычерчивал орёл
Бессмертную поэму Тенгри.
А конь меня всё дальше вёл
От саков до ушедших венгров.
Не раз сменяется трава,
Вот снова за ущельем юрта.
Не обрывается тропа
Доисторического тюрка.

ЗНАКИ
На этом камне, где к утру роса,
Я познавал рунические знаки:
Вот вертикаль, виктория с конца –
Четвёртый век – когда исчезли саки.

Сменял пергамент кожный пергамин,
А следом эра рисовой бумаги,
Но камень вечен, знаками храним,
Что высекли первопроходцы-маги.

Вот знак флажка – успешным
будет путь,
Вот знак изгиба – верная дорога.
Я постигал руническую суть,
И в этом видел я веленье Бога.

Вот знак – как перевёрнутое «И»,
Он снимет чувство замкнутого круга.
Энергию свою ты им храни,
Под знаком этим выйти из недуга.

Вот знак угла – увижу в нём ландшафт,
В садах на склоне гор не тает иней.
Я вспомню детство:
мама вяжет шарф
Из шерстяных мне непонятных линий.

Магический гальдстраф1
от камня и до звёзд,
В нём виден знак судьбы
из ритуальной ночи.
Мне под защиту рун
свой занести вопрос,
Преодолеть себя до терапии точек.
____________
1 Гальдстраф – магический рисунок в комбинации нескольких рун в одном изображении.