Валерий Перхавко, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИРИ РАН
3 июня исполнилось 200 лет со дня кончины великого русского писателя и историка Николая Карамзина (1766‒1826).
Современники по праву именовали его «графом русской истории» или «русским Тацитом», хотя официально он с 31 октября 1803 года имел звание «российского историографа» («историографа Российской империи», «государственного историографа»). Начинал свой путь в литературе Николай Михайлович как переводчик, прозаик и поэт, а продолжил и блестяще завершил в качестве историка и публициста. Таким образом, в своём творчестве Карамзин фактически выступал в роли служителя сразу четырёх античных муз: Каллиопы (эпической поэзии), Клио (истории), Урании (науки) и Эвтерпы (поэзии и лирики). Немало свершений на его счету и в области развития русского литературного языка (достаточно вспомнить о букве Ё и слове «промышленность»), и в сфере увековечения историко-культурного наследия нашей страны, чьим патриотом он оставался до конца своих дней земных. То был наряду с М.В. Ломоносовым один из титанов русского Просвещения.
Наиболее полно отношение раннего Карамзина к историко-культурному наследию отразилось в «Письмах русского путешественника», впервые опубликованных в 1791–1792 годах частично в издававшемся им «Московском журнале», а полностью в 1801 году. «Письма русского путешественника» начинаются с описания отъезда автора-путешественника из Москвы, где он с грустью прощался с «готическим домом» (Меншиковой башней) – храмом Архангела Гавриила у Мясницких ворот, расположенным у дома Дружеского учёного общества, в котором в 1786–1789 годах проживал Карамзин.
В литературных произведениях Карамзина начала 1790-х годов (повестях «Бедная Лиза», «Наталья, боярская дочь») можно встретить упоминания о вещественных памятниках истории и культуры. Так, в повести «Бедная Лиза», поместив хижину героини у московского Симонова монастыря, Карамзин обращает внимание читателя лишь на его «мрачные готические башни», ворота, кельи и старинные погребения. Одно место из повести «Наталья, боярская дочь» свидетельствует о том, что Карамзин к моменту её написания (1792 год) внимательно осматривал старинные русские доспехи, хранившиеся в Москве. Отправляя свою героиню сражаться с литовцами и обряжая её в медный панцирь, состоящий из колец, автор делает примечание: на кольцах доспеха имелась надпись «С нами Бог: никто же на ны! (В Оружейной московской палате я видел много панцирей с сею надписью)». В альманахе «Аглая» он публикует в 1794 году своё стихотворение «Волга», в котором звучат исторические мотивы борьбы русского народа за независимость, а в следующем году в этом же издании появится богатырская сказка Карамзина «Илья Муромец», свидетельствующая о знакомстве автора с фольклором за десятилетие до обнародования известного Сборника Кирши Данилова (1804 год).
Издавая в 1801–1803 годах популярный журнал «Вестник Европы», Карамзин стремился приобщить россиян к историко-культурному наследию путём его популяризации. Сравнение текстов историко-краеведческих очерков о ряде памятных мест Подмосковья, обнародованных Карамзиным в 1803 году в журнале «Вестник Европы», с посмертно опубликованными в 1789 году в научном журнале «Новые ежемесячные сочинения» работами историка-академика Г.Ф. Миллера свидетельствует о зависимости первых от вторых. Иное дело – путешествие в Троице-Сергиеву лавру, которую историограф не раз посещал и сообщил в статье «Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице и в сем монастыре» (1802 год) дополнительные сведения, отсутствующие в сочинении Миллера, в частности, об обелиске 1792 года, на четырёх сторонах которого помещены надписи, свидетельствующие о памятных событиях в истории Троице-Сергиевой лавры, связанных с походом на Куликово поле и Дмитрием Донским, Смутным временем и Кузьмой Мининым, а также Петром I и началом Петровской эпохи.
Круг недвижимых объектов историко-культурного наследия, согласно Карамзину, включал памятники архитектуры (в том числе сохранившиеся в полуразрушенном состоянии), могилы известных людей, произведения монументальной скульптуры. Историограф не раз посещал Троице-Сергиеву лавру и обнародовал свои впечатления в статье «Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице и в сем монастыре» (1802 год). Ему принадлежит первое подробное описание каменного обелиска, сооружённого в 1792 году при митрополите Платоне (Левшине) между Троицким собором и колокольней. На белых мраморных досках, как свидетельствовал Карамзин, изображены «четыре эпохи славы» Троице-Сергиева монастыря и «незабвенные услуги, оказанные им России»: 1) благословение Сергием Радонежским Дмитрия Ивановича перед походом Мамая; 2) осада монастыря польско-литовскими интервентами и их русскими пособниками (1608‒1609 годы); 3) призывы к освобождению Москвы (1611 год); 4) убежище для юного Петра I (1689 год). Карамзин «с удовольствием» рассматривал пушки, использовавшиеся защитниками монастыря в период Смуты. Не остались без внимания старинный колокол, погребения Годуновых и других известных лиц. Вспомнил он и о месте заключения Деулинского перемирия 1618 года.
В предисловии к «Истории государства Российского» Карамзин писал: «Не только Новгород, Киев, Владимир, но и хижины Ельца, Козельска, Галича делаются любопытными памятниками, и немые предметы красноречивыми». Карамзин включил в десятую группу источников по истории России до XVII века «древние монеты, медали, надписи, сказки, песни, пословицы: источник скудный, однако ж не совсем бесполезный». В действительности перечень вещественных памятников старины, упоминающихся в «Истории государства Российского», гораздо шире. Он включает как движимые (монеты, вислые печати, кресты, пушки), так и недвижимые (археологические остатки древних городов, памятники оборонительного зодчества, храмы, могилы) объекты. При этом историограф опирался как на исторические разыскания своих предшественников (прежде всего В.Н. Татищева, Г.Ф. Миллера) и современников (З. Доленги-Ходаковского, А.Ф. Малиновского, С.В. Руссова), так и на собственные наблюдения. Чтобы не прерывать ткань историко-художественного повествования, сведения о вещественных памятниках старины Карамзин приводил главным образом в примечаниях.
В примечании к первой главе пятого тома «Истории государства Российского» Карамзин дал информацию о Константино-Еленских воротах Московского Кремля времён Дмитрия Донского: «Ворота давно заделанные первые от Флоровских или Спасских к Москве-реке. Нынешние башни Кремлёвские строены уже при Вел. Князе Иоанне Васильевиче в исходе XV века, но сохранили имена древнейших, то есть построенных Донским». Рассказывая о Куликовской битве, Карамзин упомянул, что останки её героев, иноков Александра Пересвета и Осляби, «покоятся доныне близ монастыря Симонова», а затем в примечании пояснил: «В приходской церкви Рождества Богоматери, разбирая колокольню сей церкви, называемой Старым Симоновым, в царствование Екатерины II нашли древнюю гробницу под камнем, на коем были вырезаны имена Осляби и Пересвета: ныне она стоит в трапезе; а камень закладен в стене». В знак уважения к трудам историографа археолог-любитель Степан Дмитриевич Нечаев подарил Карамзину один из раритетов, обнаруженный в районе Куликова поля, где находилось его поместье.
20 апреля 1806 года датировано письмо Карамзина Михаилу Николаевичу Муравьёву о дозволении посещать не только московские архивы, но и Оружейную палату, в которой можно было увидеть богатейшие собрания русских коронационных регалий, оружия, произведений декоративно-прикладного искусства. Из Московского артиллерийского депо Карамзин получил сведения о трёх пушках, отлитых мастером Андреем Чоховым в царствование Фёдора Иоанновича, и опубликовал в примечании в «Истории государства Российского» помещённые на них надписи. Речь идёт о Царь-пушке (Дробовике российском), пищалях Аспид и Троил, которые при желании историк и сам мог осмотреть, проживая долгие годы в Москве и Подмосковье. Приступая к воссозданию событий Смутного времени в «Истории государства Российского», Карамзин просил археолога К.Ф. Калайдовича побывать на месте Тушинского лагеря самозванца Лжедмитрия II и сделать для него описание местности.
В 1817 году Карамзин создал «Записку о московских достопамятностях» для вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, относившейся к историографу с большим почтением и собиравшейся отправиться в Первопрестольную, где намечались закладка храма Христа Спасителя на Воробьёвых горах и открытие монумента Минину и Пожарскому. Причём обзор достопримечательностей Москвы он сделал на основе собственных впечатлений прошлых лет.
Московский Кремль был дорог Карамзину как «место великих исторических воспоминаний». Работая над созданием «Истории государства Российского», Карамзин не раз посещал кремлёвские храмы. Повествуя в «Записке о московских достопамятностях» об Архангельском соборе и находящихся в нём погребениях московских великих князей и царей, Карамзин отмечает: «Вот святилище истории российской! Сии безмолвные гробы красноречивы для того, кто, смотря на них, вспоминает предания Московских летописей от XIV до XVIII столетия. Там искал я вдохновения, чтобы живо изобразить Донского и двух Иоаннов Васильевичей». При посещении ещё одного храма – Спаса за Золотой решёткой, основанного в XVII веке и возобновлённого при императрице Анне Иоанновне, Карамзин обратил внимание на церковные сосуды с резными надписями. Он считал, что древнейшим из сохранившихся храмов Москвы на начало XIX века был кремлёвский собор Преображения, или Спаса на Бору, воздвигнутый при Иване Калите в 1328 году и содержащий мощи св. Стефана Пермского. И в действительности этот каменный храм, освящённый в 1330 году, в XVI и XVIII веках не раз заново перестраивался.
Не остались без внимания автора также Чудов монастырь с мощами св. Алексея-митрополита и Вознесенский девичий монастырь ‒ место погребения московских великих княгинь и цариц, Синодальная (Крестовая) палата XVII века. Колокольню Ивана Великого, в которой находились 33 колокола (в их числе «должен быть и славный Новгородский вечевой»), он называет памятником царя Бориса Годунова и страшного голода 1601‒1603 годов. Автором записки опровергаются слухи о том, что лежавший тогда в яме Царь-колокол работы Моториных когда-то висел на колокольне Ивана Великого.
За пределами Кремля Карамзиным были описаны: храм Василия Блаженного, Гостиный Двор, Успенская церковь, построенная гостем Сверчковым в конце XVII века (в тексте ошибочно указано: XVIII век); Богоявленский, Петровский, Новоспасский, Андроников, Данилов, Новодевичий, Донской, Заиконоспасский монастыри; Сухарева башня. Затем автор переходит к памятникам старины окрестностей Москвы (Архангельское, Коломенское, Кусково, Царицыно, Новый Иерусалим, Саввино-Сторожевский монастырь близ Звенигорода). Причём Карамзин оговаривается: «Я писал на память, мог иное забыть». Действительно, дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском он ошибочно называет каменным. Историограф рассматривал исторические достопримечательности Москвы в неразрывной связи с событиями истории России.
Карамзина кое-кто из его современников в чём только не упрекал. В отдельных неточностях при указании локаций исторических мест. В использовании при написании «Истории государства Российского» в основном нарративных источников, а не актовых материалов. В увлечении преимущественно политической историей в ущерб демонстрации социально-экономических процессов. Наконец, в последовательном монархизме. Невзирая на критику, Карамзин, будучи цельным человеком, всегда оставался самим собой и вёл себя с достоинством, хотя взгляды его, конечно, со временем трансформировались, особенно под воздействием Великой французской революции, события которой начинающий литератор мог наблюдать лично во время своей поездки в Западную Европу в 1789‒1790 годах. Будучи человеком эпохи Просвещения, огромное значение он придавал совершенствованию законодательства и мог как в приватных беседах, так и в знаменитой «Записке о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях» (1811 год) прямо критиковать политику самого государя.
Совершив в молодости путешествие по Западной Европе, но будучи скорее кабинетным учёным, он в зрелые годы не так уж часто (в отличие от своих предшественников на ниве истории В.Н. Татищева и Г.Ф. Миллера) ездил по России. Проживая годами в Москве, подмосковном Остафьеве и Петербурге, Карамзин бывал также в Нижнем Новгороде, Твери, Симбирске, Ярославле. В 1824 году перед поездкой Александра I по России Карамзин сочинил для императора краткую историческую записку о городах Поволжья (Симбирске и др.), которые были намечены для посещения императором. Памятники русской старины служили для Карамзина источником вдохновения при написании многотомной «Истории государства Российского», созданной на основе привлечения значительного круга письменных источников. На вещественные материалы историк и писатель ссылался преимущественно в примечаниях с целью подтверждения письменных свидетельств. Следует отметить, что в период его жизни и деятельности изучение недвижимых объектов историко-культурного наследия России в отличие от памятников письменности ещё только начиналось и носило в основном информационный и фиксационный характер.
В первой четверти XIX века существенно расширился в сравнении с предшествующим столетием круг лиц, интересовавшихся памятниками московской старины, её недвижимыми и движимыми объектами, о которых всё чаще стала помещаться информация на страницах журналов. Целью популяризации знаний о памятниках русской старины послужило также издание в четырёх частях сборника «Отечественные достопамятности». Привлечению общественного внимания к памятникам старины способствовали издание томов «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина, написанных прекрасным литературным слогом, его статей в журнале «Вестник Европы», сочинения «Записка о московских достопамятностях», многочисленные журнальные публикации на эту тему других авторов той поры. Признанием заслуг Карамзина перед Отечеством стало торжественное открытие ему в Симбирске в 1843 году памятника работы скульптора П.К. Клодта.
