«Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос».
Александр ПУШКИН
Это чувство зародилось в бою. Россия сокрушала Османскую империю – и с каждым ударом русского штыка по янычарам ближе становилась свобода для порабощённых народов Восточной Европы, по большей части славянских.
В XVIII веке Россия всерьёз почув-ствовала себя Третьим Римом. Если уж во времена Московской Руси князья, воины и монахи ощущали себя воинами единственной на свете православной державы, то что говорить о временах победной экспансии, когда, по признанию графа Безбородко, ни одна пушка в Европе без соизволения нашего выпалить не могла… И казалось, что ещё один марш-бросок, один суворовский или скобелевский переход – и снова зазвонят колокола Святой Софии, и на карте мира снова появится священное слово – Константинополь.
Сказка почти воплотилась наяву. Россия помогла болгарам и сербам обрести свободу. Тогда-то и возникла поговорка: «Бог на небе, Россия на земле». Возникло боевое братство славянских народов. Правящая элита славянских государств не раз предавала это братство: в мировых войнах и в дипломатическом преферансе Россия, Болгария, Сербия не раз оказывались по разные стороны баррикад. Но дружба православных родственных народов оставалась, что и сегодня легко ощутить. Это нашим министрам порой нелегко найти общий язык, а мы как были, так и остались братушками.
Идея славянского единства окрепла полтора столетия назад. Признаемся: она потребовала от России жертв, сделала политику империи предсказуемой и потому уязвимой. И всё-таки после Великой Победы Сталин – прагматик из прагматиков – снова заговорил о славянском братстве. И мы учились понимать друг друга с полуслова. Не всегда получалось гладко, но попытка была.
У славянского единства сильные противники – все мировые сверхдер-жавы. Но если в политике славянам не удалось достичь беспрекословной победы, то культурную независимость нам удалось сохранить. Хотя напор Голливуда сдержать неимоверно трудно. Многие народы забывают самобытную культуру, подчиняясь заморским стандартам.
Поодиночке нам не спасти родную кириллицу, не обрести акустики, которая необходима для настоящей литературы, музыки, живописи… Если славянские народы друг для друга станут читателями и слушателями, наше пространство никто не вытопчет. Общие традиции, вкусы, мелодии – это истребить трудно. Нужно держаться вместе, преломлять хлеб и подтягивать песню. Иначе все окажемся в Макдоналдсе. И ожидает нас судьба англосаксов третьего сорта – в лучшем случае.
Но не будем падать духом. Ведь у нас даже «Прощание славянки» становилось маршем Победы.
