САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Новая книга Максима Замшева

21.01.2020
Новая книга Максима Замшева В издательстве «Азбука» в серии «Азбука-бестселлер. Русская проза» выходит новый роман главного редактора «Литературной газеты».

Нас поздравил Дмитрий Медведев!

15.01.2020
Нас поздравил Дмитрий Медведев! Дмитрий Анатольевич Медведев поздравил «Литературную газету» со 190-летним юбилеем.

Грибоедов на реке Зуше

12.01.2020
Грибоедов на реке Зуше К 225-летию со дня рождения великого русского поэта, драматурга и государственного деятеля.
Краеведческие изыскания Григория ЛАЗАРЕВА.

Из давности давней

18.01.2020
Из давности давней Стихи Василия СИТНИКОВА можно отнести к «тихой лирике», но главное их достоинство в том, что они настоящие.

Скрипка

11.01.2020
Скрипка Рассказ Алены ДАЛЬ – о детстве, но при этом он совсем не детский.

Развалка

05.01.2020
Развалка Проза Ефима ГАММЕРА давно уже не оставляет равнодушными редакторов литературных изданий.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

Постапокалипсис, но не страшилка

20.01.2020
Постапокалипсис, но не страшилка О популярном аудиосериале Дмитрия ГЛУХОВСКОГО рассказывает Лада БАСНИНА.

«Подземный бастион»

14.01.2020
«Подземный бастион» Подведены итоги юбилейного Всероссийского поэтического интернет-конкурса «Пегасьи бои».
Отчет Вячеслава ДЕМЧЕНКО.

Ничего не изменилось, или «Подвергай все сомнению»

10.01.2020
Ничего не изменилось, или «Подвергай все сомнению» Владимир СПЕКТОР разбирает роман Виктора ШЕНДРИКА «Девяносто первый, или Путь в бронзу».
  1. Какой Ваш любимый праздник?

Мишустин похож на слона

19.01.2020
Мишустин похож на слона Так считает Эдуард ЛИМОНОВ, видевший нового премьера в профиль.

Что американцу хорошо, то русскому – смерть!

13.01.2020
Что американцу хорошо, то русскому – смерть! Поэт и профессор Литинститута Олеся НИКОЛАЕВА против депутатов Госдумы, лоббирующих закон «О профилактике семейного насилия».

Дорога в пропасть

09.01.2020
Дорога в пропасть В России за минувший год «грохнулось» почти 100 мостов, утверждает Андрей КАРАУЛОВ.

На крыльях Пегаса

  • Архив

    «   Январь 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31    

Майор Ковалёв и его женитьба

Новые похождения бравого коллежского асессора

«Марта 25 числа...» Впрочем, это лишь подход к теме и некоторое заимствование в описании того происшествия, что случилось в губернском городе N. Всё остальное — творческая переработка похождений героя, оставленного господином сочинителем в 1835 году на Невском проспекте в вечном поиске смазливеньких мордашек и отнюдь не ради женитьбы.

Итак, в мартовский день в каталоге многопрофильного салона красоты «Себя не узнаешь!» напротив новейшей разновидности ботокса появилась странная запись. Наткнувшись на неё, хозяйка заведения Диана Ивановна Стяжкина, эффектная блондинка с французским выщипом на очаровательной головке, ничего совершенным образом не могла понять.

Фиолетовыми чернилами какой-то каллиграф вывел убористым почерком буквально следующее:

«Актуальнейшая тема, сударыня, скажу я Вам! Проблема безморщинного, гладкого места на личине человеческого тела очень волновала людей уже в XIX веке. Вспомним литературного майора Ковалёва и его выдающийся НОС, попавший в одноимённый мировой бестселлер. Так что ищите и обрящете!
Всегда готовая к Вашим услугам в части поставок нужной клиентуры штаб-офицерша Александра Григорьевна Подточина».


— Тоже мне шутники! Мало им социальных сетей, так они теперь за мои буклеты принялись. Которые, между прочим, стоят немалых денег и большой мороки с типографиями, — рассерженно резюмировала бизнес-леди, но на всякий случай всё же заглянула в книгу записей. Подточина, дама с амбициями и возможными комиссионными, у неё никогда не значилась.

Фамилия военного, написанная фиолетовым по белому, никак не отложилась в голове Стяжкиной, обременённой предпринимательскими заботами. А он, человек с чудными бакенбардами, через которые хоть сейчас галстук пропускай, возьми да явись прямо в салон.

— Диана Ивановна, там какой-то тип в малиновом пиджаке, — доложила скучающая особа, она же Сонечка Худякова, молоденькая администратор мужского зала.

Чрезвычайно хрупкая от постоянных диет, как будто именно на ней испытывались все рецептуры быстрого похудения, она своего неудовольствия не скрывала: настойчивый посетитель прибыл без предварительной записи да к тому же помешал досмотреть старый сериал про романтическую жизнь питерских «братков».

Если бы коллежский асессор услышал, с каким неуважением отзываются о его брусничном сюртуке, мастерски сделанным тем самым Петровичем, усердно обшивавшем также и других близких и дальних родственников Платона Ковалёва, обиделся бы до крайности. Как всезнающий герой особого ведомства, он хорошо понимал и значение малиновых пиджаков в трудной судьбе Государства Российского.

А где обидчивость потомственного дворянина (сановника VIII класса, между прочим), там сразу же просыпается его негодование: «Как это в просвещённый век могут распространяться столь нелепые замечания в мой адрес? Как вообще они рождаются в голове прекрасного создания, воздушного, как и сам нежный цветочек, доставленный в наши палестины негоциантами из Голландии? Нет, определённо надлежит этой весенней розочке срочно дать секретное порученьице, чтобы о его выполнении она явилась ко мне с рапόртом прямо на Садовую».

— Честь имею представиться, душенька: коллежский асессор Платон Кузьмич Ковалёв. В некотором роде майор…

— У нас и полковники бывают, — с гордостью за себя и своё заведение произнесла Диана Ивановна, разглядывая человека с выдающимися бакенбардами и думая о том, что перед ней, очевидно, ведущий актёр местной оперетты: вон как набивает себе цену, чтобы пропустили по льготной очереди и сделали скидочку.

Сердоликовые печатки на золотой цепочке с характерными надписями дней недели «вторник, среда, четверг» игриво болтались на жилетке майора Ковалёва. Сегодня был четверг, день сложной пластики, операция проводилась в клинике «Вечная молодость», которая тоже принадлежала Диане Ивановне. Широко шагала дама, она действительно отличалась креативностью во всех отношениях.

Когда бизнес-леди предложила клиенту присесть в кожаное кресло и всё в деталях рассказать, перед ней на столе уже лежало «четверговое» колечко — маленькое, но приятное подношение от господина майора.

— Камень сердолик, талисман любви-с. Сами понимаете, «красненькую» дать не могу — в таком случае ассигнация начнёт в полицейских сводках фигурировать. Затаскают! Я вот тоже борюсь с цирюльником Иваном Яковлевичем за чистоту рук, да всё без толку. Ничего не попишешь: природа! Примите от меня хотя бы скромное колечко...

— Ах, какая прелесть, — леди Стяжкина внимательно разглядывала серебряную печатку с розовым камушком, в глубине которого, кажется, пряталось само мартовское солнце и ласкало взор. — Да это же настоящий антиквариат! Ах, как я вам благодарна, Платон Кузьмич. Слушаю вас внимательно.

— С тех пор как мой гениальный родитель заставил фланировать меня по Невскому проспекту, я стал вечной жертвой трудной уличной жизни, — начал свою исповедальную речь майор Ковалёв. — Мало того, что там постоянная толчея, молнии снующих туда-сюда людишек, так ещё и скверный климат северной столицы не щадит моё некогда гладкое лицо. От ветра и времени на нём появились первые морщины, и я уже начинаю волноваться за свой НОС. Видите ли, это самая нежная, самая чувствительная часть моего тела. Однажды НОС уже заявлял о своём праве на самоопределение и отделялся от меня, едва не убежав в Ригу. То есть в Лифляндскую губернию, конечно. Ну как он вновь захочет столь дерзкую выходку повторить, что тогда? И уплывёт на этот раз уже на брега Темзы, а ведь с Лондона, как и с батюшки Дона, выдачи-то нет-с. Как же я тогда буду знакомиться с модельными барышнями Санкт-Петербурга, приглашая их для конфиденциальной беседы на Садовую?

Леди Диана как-то не решилась сразу прерывать гостя, чётко определив для себя, что Платон Кузьмич превосходно вошёл в свою роль, а ей нужно будет непременно побывать на премьерном мюзикле с его участием. Гениально играет господин актёр, следует признать. Эх, давненько она не брала в руки театральный бинокль и не разглядывала волшебников сцены крупным планом!.. У каждого человека есть своя роль, и пусть он доиграет её до конца. Что наша жизнь? Так, игра-с!

— Я думаю, Платон Кузьмич, перед круговой подтяжкой вам нужно в обязательном порядке пройти общеукрепляющие процедуры. А начать нужно с включения в ваш рацион афродизиаков. Это травки такие чудодейственные, если что не совсем тут понятно. От самой богини Афродиты…

— Моя кудесница, чаровница! — издал торжествующий стон майор Ковалёв и даже подпрыгнул от свалившегося на него счастья, уминая телом массивное кресло: наконец-то нашлась женщина, которая читает на лету его самые сокровенные желания.

Он уже готов был предложить Диане Ивановне Стяжкиной руку и сердце и тем самым навсегда сделать её фамилию благозвучной. Ох уж эти перемены в жизни — их ждёт едва ли не каждый!

Но в этот самый момент в кабинет вошла опять же хрупкая барышня Сонечка Худякова и доложила, что явилась важная персона из городской мэрии с секретным предписанием. Называет себя Александрой Григорьевной Подточиной и требует немедленной встречи с владелицей клиник и салонов. А предварительно ей хотелось бы взглянуть в глаза Платону Кузьмичу Ковалёву: готов ли он после всех перемещений в пространстве и времени сдержать данное обещание и наконец-то жениться на её ненаглядной дочурке? Не два же века подряд красавице засиживаться в старых девах, имея к тому же благословение матери и достойное приданое...

В противном случае штаб-офицерша прибегнет «к защите и покровительству законов» или выдаст доченьку за благообразного помещика из Херсонской губернии Павла Ивановича Чичикова, пребывающего теперь на хорошей должности в неисчерпаемом фонде иноземного происхождения «1000 червонцев».

Тут, конечно, следуют… не овации, нет — продолжительная немая сцена, уже имевшая место с ближайшими литературными родственниками коллежского асессора Ковалёва в другом губернском городе N., и неизбежный при таких финальных бездействиях занавес. Именно так, досточтимые господа!

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Глубокое погружение Антона Ч.

Как томский страж порядка водил писателя Чехова в «яму»

Антон Чехов, который по договорённости с редактором «Нового времени» Алексеем Сувориным отправился на Сахалин через всю Россию, в мае 1890 года прибыл в Томск. На неделю писатель остановился в деревянной гостинице «Россия» и в приватной беседе с немногочисленными гостями своего номера разоткровенничался. Может быть, сверх того или уж и впрямь устал с дороги: мол, едет он на этот каторжный остров «делать двугривенные»...

Именно столько платил Суворин своему специальному корреспонденту, командированному на край света: двадцать копеек за печатную строку. При крепости царского целкового (не какой-то нашенский рубль!) — просто прекрасный гонорар, мечта литератора нынешнего.

На провинциалов это действовало, а чтобы набраться храбрости в дальнейших отношениях со знаменитостью, они скромно просили в номер водки. Вероятно, поэтому Антон Павлович составил о местной интеллигенции не очень лестное мнение. Ему и родной брат Николай своими запоями надоел, а теперь вот гляди ещё и на сибирских говорунов, столь рьяно принимающих на грудь…

Вообще о самом большом городе за Уралом у Чехова сложилось не совсем верное представление, что позволило писателю очень смело сравнить Томск со «свиньёй в ермолке». Спецкор вспомнил Гоголя, его бессмертного «Ревизора»: это выражение относилось к попечителю богоугодных заведений Землянике и означало «чванливого человека с необыкновенно большими претензиями».

Не берусь здесь за детальный лексический разбор, но фраза явно оскорбительная: свинья есть свинья, тут уж не столько чванство, сколько грязь.

Положим, нечистот в Томске, который до постройки Великого Сибирского пути был во многом деревянным, действительно хватало: Сибирь не Европа, улицы в конце девятнадцатого века здесь ещё не мостили. Но один весьма любопытный визит многое объясняет.

В первый же вечер к Чехову, когда он сидел за столом и писал первые путевые заметки «Из Сибири», явился помощник томского полицмейстера Пётр Аршаулов. Он даже время выбрал не совсем гостевое, ближе к ночи. Имел полное право, на то он и страж порядка.

Правда, цель не совсем оправдывала средства: Аршаулов баловался сочинительством и хотел показать мэтру кое-что. Когда ещё в Сибири литератор такого уровня окажется проездом и при этом не предстанет в кандалах? Чехов нашёл рассказ гостя «недурным».

Без водки и здесь не обошлось, а дальше Пётр Петрович, этот «пристав с длинными усами», предложил писателю посмотреть на жизнь, так сказать, изнутри, отправившись в … публичный дом.

Что это было: Болотная улица или Мухин бугор, где частенько бывали приисковые старатели после завершения сезона, заглядывали чиновники, купчишки и прочий относительно обеспеченный люд, пробовавший всё на ощупь, — мы уже и не узнаем. В истории литературы осталась только одна откровенная строчка после этой импровизированной инспекции корреспондента «Нового времени» и томского блюстителя: «Противно!»

Впрочем, если уж быть до конца последовательным, дневниковая запись Антона Павловича в данном случае не оригинальна. Эта же самая фраза срывается с языка его героя — московского студента-юриста Васильева, который вместе с двумя приятелями посетил ряд злачных заведений в С-овом переулке, откуда вылетали весёлые звуки роялей и скрипок. Но рассказ «Припадок» появился в печати за два года до поездки в Сибирь. В этих первых подступах к теме юный герой лишь попытался найти решение проблемы и, конечно, не смог. Не только в силу того, что к несчастному подступил душевный припадок. Самому Чехову нужно было становиться Львом Толстым, усматривая корень зла в общественном темпераменте, для которого женщина выступала и выступает как источник наслаждения.

Может быть, именно посещение томских притонов стало для Чехова тем самым открытием, которое всё и решило в его творческой судьбе: посмотреть на грязь ещё раз и больше не браться за эту тему никогда, предоставив её другим. Потому как не его! Открытие открытием, а осадок остался.

… Купив в Томске тарантас и покидая навсегда «Сибирские Афины», Антон Павлович уже не сомневался в истинности слов, что искусство всегда требует жертв, когда дело касается глубокого погружения литератора для предметного изучения нравов. Вот она и всплыла, свинья-то!..

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Барабанная трель дятла

Об одном наглядном примере из биосферы

По тропинке, идущей к Серебренниковскому ручью, среди январской тишины леса, которая при полном безветрии может показаться несколько настораживающей, я услышал стук дятла и долго не мог понять, где же трудится он, бедолага, больной на голову от непомерных усилий.

41a152ddf617a7916173bf380e91e7d6.jpg
 
Взгляд искал птицу на верхушках деревьев, но там его и в помине не было: вкалывал чёрно-пёстрый санитар почти у самого основания раскидистой берёзы. Да так неистово усердствовал на своём рабочем месте, что летела в разные стороны в совокупности с жёлтой трухой даже береста... Дерево лечат — щепки летят!

Накануне читал Владимира Крупина и тут же, в зимнем лесу, соотнёс метафору автора с увиденным: «Внешние враги обложили страну санкциями, а местные жучки-короеды грызут её изнутри». Не во всём соглашаясь с самобытным русским писателем (земляком своим, кстати), позволю заметить, что даже дятел отнюдь не случайно выбрал белоствольную. Она для него тоже некий символ заболевшей родины, дятловой страны обитания.

Вот какая птица может и должна стать национальным образцом исполнения своих обязанностей для всех нас — дятел! Лечить, в срочном порядке лечить ствол, иначе не дотянет он до весны, не пойдут по нему живительные соки из землицы-матушки, пока сидят там внутри разрушители, разные жучки да паучки!

И только я удалился на почтительное расстояние, как среди молчаливых сосен, не шумящих сегодня своими верхушками, услышал другой звук — барабанную трель. Её издавал уже второй крылатый «стукач»: у них так принято — с приближением весны ударять по сухому сучку и по законам физики, резонансно, обозначать свою территорию, напоминая о том, что ради будущего потомства надобно дятлам трудиться. Весь световой день, разве что ночь не прихватывая.

Похоже, и нам, следуя этому благому примеру, стоит ударить в набат, чтобы начать чистить пока ещё живое национальное древо. Потом поздно будет…

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Фото автора

Разноздрили!

Богат, богат русский язык, особенно у Куприна!

В один из январских дней после Рождества Христова раскрыл я новеллу классика «У Троице-Сергия» и сличил собственные впечатления от посещения Троице-Сергиевой лавры с теми, что отразил классик в своей блистательной картинке из далёкого прошлого…

Как и лирического героя Куприна, меня тоже удивила толщина монастырских стен, выдержавших не только натиск наступавших ляхов, но и прессинг безжалостного Времени. Всё в точности так: две тройки лошадей по высотному тракту, выложенному строителями из камня, там бы вполне смогли разъехаться! И монастырский квас, и яблоки, и живительный источник, из которого тысячи людей старались зачерпнуть, а ещё и усыпальница Годуновых в моё посещение, состоявшееся уже в другом совершенно веке, тоже были. Вот только не оказалось гида, знающего в обители каждый потаённый приступочек…

Эпизодический персонаж, монах отец Леонид, которого сердобольная барыня, близкая подруга матушки Куприна, в каждое из посещений этих святых на Руси мест баловала щедрой трапезой, дабы отблагодарить за экскурсии, вдруг становится едва ли не главным героем новеллы. Монах сознаёт, что грешит, пропуская между доверительным разговором рюмочку Дрей мадеры, но в своё оправдание, в надежде, что это никак не отразится на его аскезе и не уронит имиджа перед мирянами, только приговаривает:

— Грехи наши…

Как в воду глядела благочестивая Елена Александровна, когда намекала отцу Леониду: «возьмите себя в руки», не доведёт до добра эта неумеренная тяга к «маслицу-то»… В один из приездов в святую обитель старого пензенского знакомого, который по-свойски, запросто приходил в гостиничный номер, почему-то не оказалось. И лишь потом, когда гости уже покидали монастырь, с третьего этажа одного из казённых строений вдруг донёсся «дикий вопль» отца Леонида, буквально прилипшего лицом к зарешёченному окошку:

— Олёнушка! Разноздрили нас с тобою, сестрица…

Проходивший поблизости служка разъяснил ситуацию, но «с презрительным сожалением»:

— Через свою слабость пропадает человек.

Вот оно что! Получил своё наказание неверный в малом. Ведь сказано: «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом (Лк. 16,18).

Но в рассказе Куприна нет, конечно, Луки-евангелиста, в противном случае это был бы теологический трактат, а не филигранно выточенная художественная вещица. Зато есть у писателя совершенно особая деталь, глагол-неологизм в его разговорной форме, на котором, собственно, и держится всё ностальгическое повествование.

«Разноздрили», то есть разделили, разлучили, конечно, — это юный Куприн запомнил на всю жизнь.

Что ж, такой глагол и нам не мешало бы знать! Русский народ тоже когда-то «разноздрили», и отец Леонид, этот нестойкий монах, судьба которого нам неизвестна, оказался удивительно прозорлив. Не пройдёт и пары десятков лет после посещения лавры семейством Куприных, как всех людей на одной шестой части суши поделят на верующих и безбожников, коммунистов и беспартийных, «разноздрят» вплоть до появления в отечественных носах хронического насморка, потому как политический ветер всегда с собой что-нибудь приносит…

А более всего не поздоровится тысячелетней русской культуре. Её тоже размежуют: на пролетарскую и буржуазную, и с любыми отклонениями от генеральной линии партии Пролеткульт поведёт самую решительную борьбу.

Знал всё это в эмиграции и писатель Куприн: лишь в Париже он начал каяться за свою скороспелку — нашумевший когда-то в русском обществе «Поединок», который тоже подтачивал устои, зарождая в сердцах читателей сожаление и грусть: «И это наше доблестное офицерство!»

Но ничто не могло пересилить последнего желания могиканина русской классики — вновь увидеть Родину и умереть.

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Борис Акунин как средство от деменции

Чем может быть полезен современному читателю роман «Аристономия»?

Горьковский Клим Самгин, с которым читатель расстался в годы Первой русской революции, с помощью Бориса Акунина прошёл телепортацию и предстал перед нами уже в канун других смутных времён — трагических событий крушения Российской империи и Гражданской войны.

Хотел этого или нет Акунин-Чхартишвили, но именно Клим Самгин возник перед моим воображением после прочтения нового романа в его философско-рефератном варианте. Может быть, когда-нибудь я и сподоблюсь на рецензию этой вещи, несколько нетрадиционной для создателя авантюрных сочинений, а пока остановлюсь на её бесспорной практической ценности. Век нынче такой — прагматичный, до искусства ли?

Постоянно рефлексирующему герою «Аристономии» Антону Клобукову, которого в России, точно щепку, всё время несёт по течению жизни, только тихая Швейцария идёт на пользу, поскольку способствует в окончательном выборе гуманной профессии — врача-анастезиста с дипломом Цюрихского университета. Практическая медицина будет нужна всегда и всем: и белым, и красным. Во время польского плена она спасает от смерти и Антона, вчерашнего безуспешного советника при правительстве Юга России. Никому и никогда не потребуются рекомендации новоявленного Манилова по созданию ещё одного «острова Крым», способного в мирном состязании двух систем победить большевиков там, за неприступным Турецким валом…

Вечная утопия есть бремя интеллигента, и это, если я правильно понял, писательский приговор!

Гораздо удачнее карьерный кульбит Антона в качестве подручного «истинно капитального» товарища Рогачова, члена Реввоенсовета республики. Может быть, и впрямь незачем было создавать Клобукову трактаты, аналоги которых в более крупном измерении вылились в губительные социальные эксперименты над Отечеством? Не лучше ли было интеллигенту заниматься чем-то более практическим: к примеру, лечить людей, не посягая на диагностику таких вещей, как сложный государственный организм? Кажется, и сам писатель приходит к такому выводу.

Послушаем Акунина, который предлагает простое средство от швейцарского профессора Шницлера, способное «как-то дисциплинировать скачущие мысли» брата-интеллигента, непременного предвестника революции и Болотной:

«Моцион полезен для здоровья. Однако мозг не должен оставаться праздным. Гуляете по парку или лесу — идентифицируйте все растения, попадающиеся вам на пути. Отличная тренировка памяти…»

Тренируйтесь, господа интеллигенты, спасайтесь от деменции, но только не лезьте в политику, не садитесь не в свои сани!

Всё, начинаю упражнять мозг, отмечая во время моционов колоритные детали, трансформируя их в полнокровные фигуры речи. «Ботаником» уже явно не стану, а вот одним блогером, пожалуй, будет больше!

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Рыбачка, живущая в бедности, и муж-дауншифтер

Ироничное прочтение классики

1. Ради любви старый служака навсегда исчез в кровавых языках пламени (Ганс Христиан Андерсен, «Стойкий оловянный солдатик»).

2. Креативному портному, перед тем как свою вещицу показать, нужно семь раз окинуть взором толпу: не окажется ли среди почтеннейшей публики злобного мальчугана (Ганс Христиан Андерсен, «Новое платье короля»).

3. Тулупчик с чужого плеча и в лютый холод не даст замёрзнуть, и о моральном долге в крайнем случае напомнит (Александр Пушкин, «Капитанская дочка»).

4. Рыбачка, живущая с мужем в глубокой бедности, надышалась заморским воздухом феминизма и решила избавиться от надоевшего супруга-дауншифтера. Все планы спутала одна маленькая титулованная особа (Александр Пушкин, «Сказка о рыбаке и рыбке»).

5. В ненастные осенние дни, когда «рога трубят» и мужья отправляются на охоту, скучающие обитательницы богатых фазенд способны крутить не только романы, но ещё и динамо (Александр Пушкин, «Граф Нулин»).

6. Опрометчивым потомкам надлежит знать, что никак нельзя грозить бронзовым памятникам, а уж тем более — сносить их (Александр Пушкин, «Медный всадник»).

7. Дикие лесные коты, которые «мяукают грубым, необработанным голосом», стали не только причиной семейных несчастий, но и привели в величайшее расстройство всё имение, взятое в опеку эффективными менеджерами (Николай Гоголь, «Старосветские помещики»).

8. Не влюбляйтесь, хлопцы, в паннычек: батьку нагрянет и голову оторвёт (Николай Гоголь, «Тарас Бульба»).

9. Всякие незаконные посягательства на корону заканчиваются тем, что претенденты числа не помнят, месяца тоже как будто бы не было (Николай Гоголь, «Записки сумасшедшего»).

10. Миргородская служанка подвела под статью своего пана, когда однажды решила проветрить на дворе ещё и ружьё, не ведая о том, что им-то как раз и нельзя «одолжаться», как душистым табаком, который «жид делает в Сорочинцах» (Николай Гоголь, «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович и Иваном Никифоровичем»).

11. Хитрый бизнес-план, с которым прибыл в губернский город NN херсонский помещик, «засветила» дама, мало знакомая с капитализацией фондового рынка Российской империи. К сожалению, «дамой, приятной во всех отношениях», её не назовёшь (Николай Гоголь, «Мёртвые души»).

12. Влиятельный чиновник из Петербурга, страдающий болями в пояснице, хочет устроить на выгодное место в столице своего племянника, но даже столь высокая протекция не избавляет юного родственника от прогрессирующего радикулита (Иван Гончаров, «Обыкновенная история»).

13. Японской резидент благополучно прошёл огонь, воды и медные трубы, а всё-таки стал жертвой общественного темперамента (Александр Куприн, «Штабс-капитан Рыбников»).

Примечание:
Может быть рекомендовано в качестве учебно-методического пособия на уроках литературы в старших классах средней общеобразовательной школы.
Желательно использовать как тестирующий материал, при этом ответы автор предлагает поместить в произвольном порядке, чтобы у школьников появилась возможность угадать правильное расположение источников.

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК
>



Новости
23.01.2020

Андрею Дементьеву поставят памятник

Его планируют установить в Твери – на улице, носящей имя поэта.
23.01.2020

Маяковский уйдет с молотка

Редкий сборник стихов Владимира Маяковского в оформлении Эль Лисицкого выставят на торги.
22.01.2020

Минский вандал задержан

В Белоруссии задержали радикала, осквернившего памятник Пушкину.
22.01.2020

Князь был поэтом

В Российской академии художеств пройдет вечер памяти Михаила Владимировича Голицына.
21.01.2020

Немец с русской душой

В Москве состоится презентация книги «Спешите делать добро. Доктор Федор Петрович Гааз».

Все новости

Книга недели
На все времена

На все времена

Это наиболее полная история детища Пушкина и Дельвига, подготовленная специалистами.
Колумнисты ЛГ
Евстафьев Дмитрий

Три вызова

2019 год избавил наше общество от многих иллюзий. Мы подошли к черте, за которой...

Сазанович Елена

Избранный

Есенин был создан исключительно для поэзии! Не для прозы жизни! Застёгнутой на в...

Воеводина Татьяна

Ёлки-палки

В Кемерове потратили на новогоднюю ёлку 18 млн бюджетных денег

Сазанович Елена

Великий магнат

21 декабря 1940 года умер Френсис Скотт Фицдже­ральд. Классик американской литер...

Купреянов Иван

Большой куш

Поэтических премий в России пруд пруди. Только вот есть небольшая проблема: кро­...