Андрей Соколов
«Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Эта легендарная надпись на стене дома по Невскому проспекту сохранилась до наших дней и до сих пор является поводом для жарких споров. «Почему только одна сторона главной улицы города была опасной?» – с удивлением спрашивают многие сегодня. Ведь Ленинград был окружён, следовательно, снаряды могли прилетать с какой угодно стороны. А из упомянутой надписи на стене можно сделать предположение о том, что с северной стороны, где за блокаду «отвечала» финская армия, они в город не прилетали.
Мнения Гранина и Баира Иринчеева
Когда в Петербурге в 2016 году установили мемориальную доску маршалу Маннергейму, известный писатель и автор (совместно с Алесем Адамовичем) знаменитой «Блокадной книги» Даниил Гранин на возмущение многих горожан отреагировал такими словами: «Я понимаю тех, кто выступает против мемориальной доски Маннергейма. Их упрёки мне ясны. Войска Маннергейма составляли часть блокадного кольца. Но есть и другое очень важное обстоятельство, о котором многие забывают. Финны со своей стороны обстрел города не производили, и, несмотря на требование Гитлера, Маннергейм запретил обстреливать Ленинград из орудий».
Скорее всего, советский классик был не прав. Маннергейм вовсе не запрещал своим войскам вести артобстрелы города. По Кронштадту, например, сегодня являющемуся одним из районов Петербурга, финны долбили и не раз. Петербургский исследователь Баир Иринчеев, который уже много лет изучает все обстоятельства битвы за Ленинград, развеял миф о том, что финны будто бы не обстреливали Ленинград исключительно по воле Маннергейма. Тщательно проанализировав архивные документы, Иринчеев установил, что у врага попросту не было для этого дальнобойных орудий. А потому в своём письме Гранину он сделал такой вывод: «Можно утверждать, что финская артиллерия в период с 1941 по 1944 год фактически не имела возможностей обстреливать Ленинград. Даже если мы возьмём в расчёт трофейные 180‑миллиметровые железнодорожные транспортёры, которые действовали на железной дороге Терийоки (Зеленогорск) – Койвисто (Приморск)».
«Также отметим, – продолжал он, – что до Кронштадта финские артиллеристы доставали и абсолютно не стеснялись его обстреливать. То, что 30 апреля 1944 года финны не открыли огонь по центру Кронштадта, только счастливое для жителей города и несчастливое для финнов стечение обстоятельств. В связи с вышесказанным совершенно невозможно объяснять отсутствие обстрелов Ленинграда с финской стороны доброй волей Карла Густава Маннергейма. Точно так же историки не знают документов, в которых обстрелов Ленинграда с севера у Маннергейма требовал бы Гитлер. Не удалось обнаружить источников о том, что нацистское командование требовало у финнов разместить на Карельском перешейке немецкие орудия и обстреливать Ленинград».
Немцы не дали снарядов?
У петербургского литератора и публициста, полковника запаса Бориса Подопригоры на этот счёт существовала собственная версия, которую он изложил в книге документальных очерков «Союз нерушимый родившихся в 50‑х».
«В спорную тему размещения финнами артиллерии для обстрелов Ленинграда, – пишет он, – внесу посильную ясность. Речь идёт о 1942–1944 годах, и Келломяки (ныне – Комарово, где расположены писательские дачи, в том числе и знаменитая «будка» Анны Ахматовой) упоминалось самими финнами. Так вот, беседы в 90‑е годы с высокопоставленными финскими военными, а также историками подводили к мысли: соответствующие площади (для артиллерии) действительно готовились (южнее железнодорожной платформы, а также приблизительно там, где сегодня находятся писательские дачи), но немцы так и не поставили финнам снаряды для дальнобойных орудий. Запомнился сарказм одного из финских полковников: «В отношении Финляндии пакт Молотова – Риббентропа, видимо, действовал до конца войны…»
Иные версии на этот счёт (они тоже есть) перепоручим военным историкам. Да и не военным есть что добавить и к таинственным, и к очевидным страницам жизни комаровцев. На эту мысль наводит экспонируемый в музее Хельсинки портрет Маннергейма, возможно (есть нюансы), сделанный Ильёй Репиным недалеко от Келломяки в 20‑е годы».
По мнению доктора исторических наук, профессора СПбГУ Владимира Барышникова, правда состоит в том, что за блокаду Ленинграда отвечали прежде всего вермахт и финская армия. «У неё, – заявил учёный в интервью газете «Санкт‑Петербургские ведомости», – был собственный сектор блокадного кольца, и Финляндия отмобилизовала в свои вооружённые силы до 600 тысяч человек – это равняется фактически армии Наполеона в войне 1812 года».
Разбить Россию на небольшие государства
В приказе о переходе в наступление, отданном маршалом Маннергеймом 10 июля 1941 года, говорилось: «Свобода Карелии и великая Финляндия озаряются перед нами в огромном водовороте всемирно‑исторических событий». То есть наряду с распространявшимися пропагандой идеями реванша (возврата к границам 1939 года) на первый план выдвигалась «великофинляндская» идея, предусматривавшая захват у Советского Союза значительной территории с выдвижением Финляндии к так называемым стратегическим границам до Белого моря и Онежского озера, к рекам Свири и Неве. После войны в своих мемуарах финский главнокомандующий всячески старался скрыть тему блокады Ленинграда. Однако, как показывают документы, он хорошо знал о том, что творилось в осаждённом городе. Сведения о ситуации в нём ему предоставляли достаточно объективные. Так, весной 1942 года маршалу докладывали, что «в Ленинграде царит большое бедствие», «ежедневно умирают от голода 6–7 тысяч человек», «довольно много каннибализма», что «трупы не в состоянии хоронить»… Особых сожалений по этому поводу у Маннергейма не было. В Суоми, наоборот, тогда надеялись, что теперь можно, не затрачивая излишних усилий, именно таким образом, с помощью голода, заставить «капитулировать жителей города».
Финское руководство ещё в самом начале войны было осведомлено о желании Германии уничтожить Ленинград. 25 июня 1941 года в Хельсинки поступила секретная телеграмма из Берлина от финского посланника Т.М. Кивимяки, в которой последний сообщал, что Г. Геринг уведомил его о роли Финляндии в блокировании и осаде Ленинграда. Рейхсмаршал заверял финское руководство, что Финляндия получит территориально с лихвой «всё то, что захочет». При этом в телеграмме особо подчёркивалось, что Финляндия «может взять и Петербург, который всё‑таки, как и Москву, лучше уничтожить… Россию надо разбить на небольшие государства»…
Надо ли ворошить прошлое?
После того как в 1948 году СССР и Финляндия заключили Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи и наметили новый курс на добрососедство, вопрос о действительной роли Финляндии в событиях Великой Отечественной и в трагедии Ленинграда старались не поднимать, мол, не надо ворошить прошлое. В итоге дело дошло даже до того, что в Петербурге установили памятную доску маршалу Маннергейму, который, как известно, был поначалу офицером царской армии, кавалером Георгиевского креста во времена, когда Финляндия являлась частью Российской империи.
«Следует подчеркнуть, – пишет историк Александр Широкорад, – что скудность информации об обстрелах Ленинграда связана в первую очередь с боязнью германских и финских генералов и офицеров военного суда победителей. Не будем лукавить, советские суды имели более чем предвзятое отношение к германским военнопленным. Так, лётчик‑истребитель Эрих Хартман, попав в наш плен, ляпнул, что сбил 247 советских самолётов. Военным преступником его наши прокуроры назвать не решились, но дали 15 лет за «порчу социалистической собственности». Вернулся Хартман в ФРГ лишь в 1955 году. А за обстрелы Ленинграда могли и повесить. Посему артиллерийские начальники, ответственные за стрельбу по Ленинграду, предпочитали помалкивать на допросах у союзников. Документы же старательно уничтожались».
Советские историки после войны не желали портить отношения с финнами, а потому тема участия «дружественной Финляндии» в блокаде Ленинграда в СССР фактически не поднималась. Однако теперь, когда Финляндия вступила в НАТО и готова разместить на своей территории военные базы альянса и ударное ракетное вооружение, нацеленное на Россию и прежде всего на Петербург, «ворошить прошлое» стало просто необходимо. Не так давно судебный процесс, проходивший в Санкт‑Петербурге, признал блокаду Ленинграда геноцидом. И одним из организаторов и виновников этого страшного злодеяния была Финляндия. Вот про что мы не должны сегодня забывать.
